C Днем Звездных Войн, товарищи! Ура-ура-ура! May the Forth be with you, Гость! Эй, Гость, Battlefront доступен в Origin бесплатно в честь праздника. Только сегодня! Четвертого мая Battlefront доступен бесплатно. С Днем Star Wars! #may #battlefront-free
[ Лента форума · Форумчане · Правила форума ]

Страница 2 из 3«123»
Форум » Практика ФРПГ » Флешбеки » Фрэнсис Арманд. 12 ПБЯ (начало весны)
Фрэнсис Арманд. 12 ПБЯ (начало весны)
TaonДата: Среда, 12.07.2017, 19:10 | Сообщение # 16 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

- Холфгангполиция, - бесцветным голосом проронил Фрэнсис. Положил на конторку, прямо на журнал перед онемевшей консьержкой, листок уведомления.
Писал он их сам. Когда сам и занимался серьёзным делом. Этот листочек с броским овалом гладенькой серебристой печати был тридцать восьмым за месяц. Звать человека на допрос - это приносило лёгкое чувство довольства. Перед Армандом за полчаса или меньше, - время, что он тратил на беглое заочное изучение гостя, - раскладывался узор жизни, характера, связанных возможностей.
Лично он говорил не с каждым, оставляя элементарное разношерстной кодле в форме. Вещи поважнее - Эрнандо, Гольдану. Хвала небесам, доставшиеся полиции эксперты работали как следует. Доверие ни при чём. Такой результат показали хитро сплетённые проверки.
Консьержка подобно многим женщинам любила заглядывать за чужие шторы. Пластиковые карточки вырезок из глянцевых страниц по стенам её закутка кричали об этом во всё горло. Фрэнсис едко подметил про себя это разноуровневое родство душ. И в таком настроении, показав карту, поднялся на десяток низких ступеней.
Датчик у первой двери справа ядовито горел лихорадочно-красным. На блюде полицейской печати, вихляясь, сползлись в строчки ломаные червяки букв ауребеша: "Опечатано. Доступ запрещен".
Приложил к закреплённому сбоку кубику-распознавателю полицейский пропуск. Не убирая, нажал на красную же кнопку деактиватора размером с две-три сигареты, сунул его в нагрудный карман.
"Корректный идентификатор. Доступ разрешен".
"Спасибо-спасибо".
Фрэнсис шагнул внутрь, кашлянул от смешанной вони духов, чего-то горелого, убийственно соединившихся с металлическим, сразу ощутимым и на языке, запахом проявителя.
Расчёска с дыркой в ручке, с волосом на зубцах висела на крючке в стороне от одежды, от зелёного плаща. Перед зеркалом в рост - осколки стекла, треснутая пробка, розоватая лужица. Этажерка забита обувью. Внизу там потёртые босоножки без задника, выше туфли, над ними три пары расклеившихся, раззявленных ботинок. Выше полочка со статуэткой человекоподобного фелинкса с рукоделием в лапах.
Зеленовато-кремовые обои в мелкий цветочек по всей квартире. Кроме ванной: там плитка. Точь-в-точь такая.
На сушилке в ванной два полотенца. Розовое, сверху, - без меток. На синем, нижнем - ярлычок. "Д. Нико". Рядом примостились чулки, прозрачный корсет. На корзине с грязным постельным бельём - рваные на пальцах перчатки. Светлее тех, в которых Солле рухнула затылком на камни.
На крошечной прибранной кухне сгорела яичница, выкипел каф. Чёрный блин остался в сковороде, коричневая гуща с водянистыми потёками - застывшей лужицей по соседству.
В коридоре расставленных полицейскими отметин - ярких, будет видно и ночью, - немного. Не то, что в спальне.
У опрокинутого канапе. Чуть подальше, у кровати под бархатным балдахином. У длинного шкафа с косметикой, стопками одежды, до образцовой чистоты вычищенным сервизом. На полу перед окном.
Фрэнсис прошёлся вдоль шкафа к подоконнику. Тонкий кремовый ковёр пестрел пятнами крови.
Смертельная дорожка вела от канапе. Между кресел, мимо кровати. По калейдоскопу осколков перевёрнутого ночника.
Хмурясь, будто через силу кивая, вернулся к противоположной стене. Там громоздилось бюро. Резные дверцы шкафов чисты, не тронута ни одна открытка с цветами, сердцами, цепями и остальной пошлостью.
Дотошно осмотрел каждую. Залез в ящички, шкатулки. Выпрямился, окинул тесную от обилия будуарной мебели комнату; взял в руки зажатый между боком и подмышкой датапад.
- Почему Нира Солле? - вновь спросил себя Фрэнсис.
Разблокировал датапад паролем, нашел свои голосовые записи, создал новую. Поднёс ко рту верхний край.
- Почему Солле? Как проник? Как не оставил нигде следов?.. Дальше. У него отличная форма, профессиональный хирургический навык. Он не орудует случайно взятым ножом. Он схватил её в коридоре... начал резать на середине комнаты. Рана так не выглядит! Солле не двигала шеей, у него не дёргалась рука. Так не смог бы даже Берньер при всей силе. И! И откуда под ногтями краска для карточек на питание?
Пожевал губу. Нажал на "стоп".
Ранние сумерки мелко, скудно плевали в стекло моросью. Зажглось жёлтым окно напротив. Арманд решил уходить: побывал везде, осмотрел даже холодильную камеру и мусорку, а задерживаться, зажигать свет не хотел.
Музыкальными ударами пульса зазвонил комлинк. Альде.
Он не собирался отвечать, положил обратно. Следом вытащил и ответил:
- Да? Что?
- Прости, - растерянное воркование на том конце. - Я напомнить, чтобы ты себя не мучил... приходи ужинать, уже пора.
Сжав переносицу двумя пальцами, Фрэнсис зажмурился до ярких пятен перед глазами. Вздохнул, попробовал сказать мягче, чем секунду назад подумал:
- Может быть. Слишком не жди.
- Замечательно! - как пропустила мимо ушей. - Я шью. Не хочу бегать, разогревать. До встречи?
- Не слышу твою машинку.
- А я так, пока руками.
- Понятно. До встречи, я попробую. Не обещаю, но не волнуйся.
На отбой. В карман. Другой ладонью поводя в воздухе словно задумавшийся над следующим концертом дирижёр.
Замер. Натянуто улыбнулся скупым изгибом губ.
Шьёт. Легко представить.
Шьёт. Почему лезет в голову? И что-то нужное, непонятное маячит рядом.
Рука - опаловая кожа, жгутики зеленовато-голубых вен, игра тонких сухожилий, - вонзает иголку в ткань, ныряет под изнанку, вытягивает нить; точно вонзает опять, внизу вверх, и вверх выныривает. Сверху стежок, снизу стежок. Сверху... Снизу стежок.
Ткань прикрывает согнутые, упершиеся в край дивана колени. Халат оголяет заднюю часть бёдер. Или шорты, или штаны морщинят между них. А рука ныряет и выскакивает, прокладывая шажками нитки линию.
Датапад уже почернел. Фрэнсис разблокировал снова, сильно давя на экран.
Шаги. Куски. С двух сторон в линию. Две дорожки, одна нитка.
Призраков не бывает, есть изнанка. И где-то есть начало, узелок.
Листал, листал заметки по делам своего отделения, пока не нашел пятое.
Кража карточек на питание: в то время натуральный обмен с этими листочками полностью заменяли кредиты. Впридачу два пайка - уж сколько унёс. Этого вора парни нашли, вернули хозяину всё кроме маленькой баночки краски для талонов, пропавшей в тот же день и час.
По хребту будто провели раскалённым прутом. Булькнуло и лопнуло вяленькое, нерешительное торжество.
Арманд прочитал скупую запись. Скрипнул зубами оттого, что не ошибся в сомнениях. Вору было только одиннадцать.
"Ставлю что угодно: ты тоже ничего не знаешь".

TaonДата: Среда, 12.07.2017, 20:37 | Сообщение # 17 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

Расставив ноги, Фрэнсис обнимал Альде левой рукой, касался коленями её боков. Правой, уперев корешок в блестевшую тускловатым металлом крышку бака для грязных вещей, придерживал книгу. Пальцы, когда он широко их разводил, чтобы перевернуть и удержать страницу, время от времени сводило. Арманд запоминал абзац, кое-как всовывал кусок обёртки от мыла, тряс кистью. Подруга её хватала липкими от очередной мази, крема или ещё какой ерунды ладошками. Нежно массируя по линии костей запястья и вдоль вен, окунала в воду, не остывавшую порядка часа. Спасибо ваннам с подогревом, технике в целом и щедрости так сильно потеснившихся хозяев. Отдав полиции меньшую квартиру, они перебрались в большую.
Рассеянно, монотонно, как слегка сбоившая чесалка, Фрэнсис поглаживал ярко розовевшую, распаренную кожу на острой коленке, по голени, с плеском об воду спускался ниже. Таяли остатки пены, розами благоухала подушечка на полке над умывальником. Альде щёлкала крышечками, ёрзала, мазала на лицо синюю гущу. Та пахла землёй, лежалыми водорослями, солью.
Изысканно, объёмно, живо выписанный автором агент распутывал узлы интриг покровителя, вражеского правительства и тайной силы; капер спасал корабль от полумёртвого, но ещё зубастого патрульного судна; его нанимательница катилась по привычной её кругу колее, отплясывая на маскараде; соединивший, тайком душивший их город сиял огнями, требуя больше жизни, больше усилий, больше впустую растраченных чувств, больше денег.
Белёсо-голубые огоньки вокруг зеркала над полкой с подушечкой, лунное мерцание двух шаров у двери отмалчивались, не отвечая тем, жадно суетливым.
"А мы ещё побегаем", - возразил Фрэнсис. Воткнул обёртку. Она мелькнула между страниц оранжевым сполохом, исчезла, проглоченная обложкой.
Альде наклонилась, плеснула водой. В стороны поползла глинистая муть.
- Уф! Не могла дождаться, эта штука как кожу сдирает. Ты дочитал?
Он скрутил её мокрые волосы в рыхлый жгут, перекинул через плечо, чтобы не липли к телу. Глухо хмыкнул в тонкую шею.
- Нет, я начал.
- Удивительно. Рабочие вещи ты быстро читаешь.
- Да, иначе вывихну мозг от высокого стиля. И что?
Горячей спиной, торчащими лопатками девушка легла на его грудь. Повернула голову, смешливо и косо заглянула в глаза.
- Зачем? Ты же не изучаешь литературу. Прочитай, поставь, посмотри, сколько происходит вокруг.
Обеими руками Фрэнсис огладил коленки с ямкой шрама под левым. Свёл ладони под тонкой талией. Синюшное пятно добралось и туда, окутало пальцы туманом из мелких крупинок.
Везде туман. И частицы носятся, носятся. Попробуй поймай. Лови сам или поймают калишцы, лови как хочешь.
- Я вижу, что и сколько, - обрубил он. - Не рушь мой гедонистический ночной мирок, милая.
- Ладно... Не буду.
Завозилась. Отстраниться не смогла: придержал, притянул плотно. По-хозяйски.
Заплескалась вода. Альде складывала ладони лодочкой, поливала плечи себе, заодно и Фрэнсису. Расслабилась, завела руку за голову. Короткие ногти до сонной истомы приятно, убаюкивающе почёсывали над ухом.
- О чём эта книга?
- Разных видах... внимательности. Слепоты... О городе...
Не рассказав и части того, о чём думал час, он звучно зевнул. Альде посмотрела через плечо, ахнула.
- Сейчас, Франц. Совсем устал? Пойдём отдыхать. Затычку выдернешь?.. Спасибо.
Потом она включила душ. Тёплые струи, по чуть-чуть усиливая напор, полились на голову.
- Может, зря ты взял это дело? И с Берньером так неудобно...
Фрэнсис угрюмо фыркнул, ероша волосы под массирующими струями.
- Почтенный Нико блаженствует в страдании. Играет, пьёт, задирает следующую юбку.
- Мм-да. Некрасиво... Но ты ему совсем не сочувствуешь?
- Нет.
Открыл глаза, проморгался. Встал, поставил на ноги Альде. Она нерешительно, мягко укоряя взглядом, покачала головой, отвернулась достать из тумбочки в ногах полотенца.
- Прости, но обычно говорят, это гадко.
- А я согласен! - с недоброй бодростью воскликнул Фрэнсис, обмывая от пены и всего, что подруга добавляла в ванну, живот, пах и ноги. - Сог-ла-сен быть гадом. Только редким!

TaonДата: Четверг, 13.07.2017, 19:48 | Сообщение # 18 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

"Я не знаю, сэр! Честное слово, не знаю. Я её потерял, краску эту", - тараторил мелкий вор.
Пухлая консьержка таращила круглые глаза, хлюпала веснушчатым носом. Мотала коротко стриженой головой, из-за шапки волос похожей на расквашенный грибок.
"Не знаю, господин вахмистр, как оно случилось! Как крики у-услышала-а, так выбежала, а она... ну там уже-е".
"Не знаю. Не знаю", - бешено, на каждом новом усилии билось внутри черепа.
Фрэнсис размазал потным предплечьем по лбу горячий пот. Вскочил. Мышцы были тяжёлыми, отзывались с натугой; дыхание - быстрым, распирающим. Влажная, чистая утренняя свежесть ветерком из приоткрытого окна гуляла по голой спине. Прохладу он ощутил только в этот момент. Расслабленно покрутил туловищем вправо-влево и ушел в душ.
Хотя вчерашняя ванна с чтениями продлилась до первого часа ночи, а спал Арманд часов пять, он чувствовал себя вновь готовым ко всему. Как после недельки на альдераанском побережье, с отелем высшей категории, здоровым сном, массажем, пляжами, благородными лилейными красавицами в нежном флёре поверх купальников, под конвоем чопорных дуэний.
Раздражающие "не знаю" и "раздери меня ворнскр, я закончу эту тренировку" смысла тёплая вода. Мускулы расслабились, в голове посветлело. Размазав по нижней части лица пену - в нос ударило мятой, - Фрэнсис начал бриться.
За тонкой стенкой забурчал, захлопал пластинами пресса утилизационный блок. Миг тишины. Короткое гудение - это пневматическая труба проглотила сжатый комок разделанного на мелкие части мусора. Следом уютно загремели ложки, тарелки. Или чашки, если Альде уже успела приготовить копи.
Причёсанный и ниже пояса завёрнутый в полотенце, Фрэнсис вразвалочку вернулся, детально вспоминая, что планировал на сегодня. Проверил оставленные на полке под головизором комлинк, датапад. С пробуждения - ничего.
- Какое утро! - зашел он в кухню.
Альде в его майке и своей коротенькой юбке в синюю клетку помешивала каф. Под золотистым краем чашки полосой оседал карамельный порошок специи.
- Доброе, - ответила сонным голосом. Посмотрела до приторности мечтательно, будто ещё спала и видела героя из мечты.
Арманд решил сам сделать копи.
Взял из навесного шкафчика с прозрачной дверцей кружку на пол-литра, нацепил фильтр; две полные ложки хрустко шуршащих скрученных листьев, доверху - горячей воды.
- Как спала?
- Не очень, - и голос лопочущий, совсем мягкий. - Такие сны... сначала я была на высокой крыше. Там сидели белые птицы, я боялась куда-то не поступить... на врача, вроде бы... И хотела, чтобы они мне кричали. Потом какой-то страшный человек. Кровавый человек... И ты вдруг появился! Дал мне чёрный камень с белым пятном, как снежинка. Ты сказал, это меня защитит, и дальше ничего не снилось.
Она отхлебнула кафа, дёрнула головой. Морщась, убрала забытую в чашке ложечку, потёрла щёку. Фрэнсис вывернул фильтр в мусор, скомкал мокрый, золотисто-коричневый кружок. Присел напротив, поглядывая на хронометр. Угловатые цифры свежим синяком светились посреди грязно-белого стенного табло.
- Альде, просто пей этот каф и забудь свою мистику. Ты боишься, что убийца на свободе, ты каждый день видишь меня в чёрном и белом.
Кончиком пальца девушка собрала разбухшие коричневые крупинки. Облизала, запила. Туманная задумчивость уходила из глаз, она улыбнулась:
- И точно, что-то я под впечатлением. Еду на работу возьмёшь?
Фрэнсис, торопясь выпить копи, прикусил щёку и обжёг язык. Теперь дул на напиток и в ответ досадливо дёрнул плечом.
- Я соберу тебе что-нибудь. Пришлю с мальчишкой.
- Этим, сверху?
- А что? Он шустрый, не подъедает, не просит больше, чем даю.
В несколько глотков допив, Арманд погладил подругу по руке, грохнул кружку в открытую моечную машину.
- Никуда не ходи! - крикнул из спальни, надевая рубашку. - Считай приказом!
- Да, мой офицер!
Пуговица за пуговицей. И на манжетах.
"Кровавый, не кровавый, но кончать пора. Почему не камнем по башке?"

TaonДата: Четверг, 13.07.2017, 20:45 | Сообщение # 19 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

Жёлтый, белый, жёлтый, фиолетовый, жёлтый - наклонными полосами вздувшихся рубцов по клумбам в обе стороны от второго выхода.
Парадным крыльцом с коваными перилами, начищенной табличкой их дом смотрел на аллею. Деревья там всей кроной - зелёной, скользко блестящей, - словно головкой сигнальной ракеты стремились ввысь. Позади дома посыпанные песком дорожки плавными линиями огибали плодовые деревца, детские качели, карусель, горки.
В такой ранний час ни одна мамаша не успела расположиться на скамейке; никто ещё не шлёпал по серовато, холодно отражавшим небо и дырчатое полотно листвы лужам, не лез хватать цветы с клумб. Только вульгарного вида дамочка, шатаясь на каблуках, еле волоча ноги, проковыляла мимо. На грязную кромку лужи сорвался пластиковый трубчатый браслет.
- Шагай домой, чудила!
- Угу-м-м, - промычала дамочка, размазывая краску по вискам.
Острыми, нервными, смазливыми чертами она сильно смахивала на парня. Мало того. Им и была. В таком виде с попойки в честь Берньеровой скорби тащился в пух проигравшийся проныра Делф.
- Шагай. Э! И цацку забери.
- Себе возьми! На память! Кр-р-рсавец, - оглянулась "мадам" и присела в уродливом реверансе, подметя квадратные камни улицы грязным подолом.
Арманд отмахнулся. Закурил. Как в шутку, посмеиваясь, подобрал браслет. Вошел в пустоту послерассветного города с горьким, терпким дымом.
Воздушно-белая мазня в небе. Растянутое до мельчайшей ворсинки перо? Выдранные рёбра?
Затяжка. Выдох. Размашистый печатный шаг. Равнодушный взгляд из-под козырька фуражки.
С аллеи свернуть влево. Там до бульвара. Пропустить запертый офис писак-журналистов, склад. На изгибавшуюся перевёрнутой буквой реш улицу, за поворот у дома номер шестнадцать. И вот они, зашторенные окна, дверь с голограммой "закрыто", колонны в разноцветных завитках.
Фрэнсис подошел. Створка уехала в сторону. Запахло редкими сиреневыми розами, кафом, фирменным пирогом с пятью видами сыра, травами, сюрпризом в одном из ломтей. Обычный утренний аромат ресторанчика при гостинице господина Гарте.
По стенам пастельные шелка, золотая нить. У гардин витые шнуры, на кончиках каждой кисти грозди опалов, мелкого жемчуга. Столиков мало, зато каждый из красного дерева. Мелодично позвякивали женские бусы на аскетичных люстрах, голографии с королевами сменились суровыми лицами калишских солдат. На почётных местах у столика хозяина - фельдмаршал Унц, полковник Тэдзю.
Чтобы поесть в этом зале, приходилось выкладывать за антураж, обслуживание и ещё целый перечень услуг сумму втрое-вчетверо большую, чем за еду. Одним словом, на огонёк заглядывали виднейшие люди.
Матиас Гарте, как и владелец виденного по пути склада - это оттуда украли краску, - был, несомненно, персоной значительной, окутанной трепетом, почтением и неприязнью. Связи плелись, ширились, заползали в Графский округ. Там роялистов-сторонников независимости от Республики представлял Лус Кармер III. Здесь - Матиас.
Эти господа не выступали против военной власти. Они зарабатывали её доверие, разводили любопытные - Фрэнсис заходил к ним каждую неделю, - дебаты. Строили проекты будущего. Успехи армий позволяли им быть оптимистами.
Немного другое дело - старый контрабандист со складом. Он набрал продуктов самым первым в округе, и, могло статься, на планете. Когда Набу потеряла связи с республиканским пространством, когда нельзя было добраться из города в город - там одна армия, там другая, здесь дезертиры, рядом колонна пленных, - человек, услышавший задавленный шёпот с Нар-Шаддаа, мог недолго побыть божеством плодородия.
Или новости принёс Гарте. Он мог и познакомить легионеров с окрестностями: непроста вокруг Розлэйка чудесная тишина.
Правда это или нет, Фрэнсис остерегался узнавать. Тронь дело армии - вылетит рой шершней. Окажется, полез к тайной полиции.
Он сел за столик в углу. Положил фуражку на бархатную подушечку у спинки соседнего кресла.
"Тук-тук-клац", - зажигалкой о лакированное дерево. Верхняя грань, нижняя. Одна боковая, вторая. Зеркальные стрелки антикварного хронометра на стойке трижды описали минутный круг.
Матиас Гарте - в чёрном костюме, расстёгнутый пиджак демонстрировал гладь бирюзовой рубашки. Туфли блестели не хуже сапог Арманда. Громко, как легионеры, их хозяин сошёл с лестницы, отбросил рукой драпировку тюли, прикрывавшую проём и застенчиво задвинутый в нишу вычурный бочонок сладкой курительной смеси. Подошёл. Фрэнсис едва приподнялся для уважительного рукопожатия, и в таком положении почти сравнялся с Гарте ростом.
- Рад, вы не отказались от приглашения, - улыбался чёрными хищными глазами блондин Матиас, щуря один. Родимое пятно на щеке дёрнулось. Его близнец у границы венчика редких волос поймал блик света.
Арманд, тоже радостный и приветливый, режущей улыбкой потянул края губ.
- Приглашения от вас этого стоят.
- Однако, раз вы в форме, время не терпит?
- К сожалению... спасибо.
Тоненькая курносая брюнетка сделала книксен, потупила быстрые глазки. По жесту Гарте спешно ушла. Широкий поднос не давал ей видеть, что под ногами и рядом, но девушка ловко обошла стулья у стойки, кресла, торшер и пропала за углом стены.
Фрэнсис вдохнул кислый фруктовый запах красного копи, сразу отпил из чашки. Утром его подавали в украшенной ракушками посуде.
Матиас не притронулся к своей рюмке бренди. Цепко взялся за борта пиджака.
- Вы не находите идиллической идею честной взаимопомощи, вахмистр?
- Зависит от сторон, - серьёзно ответил Фрэнсис.
- Партии и полиция.
С чашкой откинулся к спинке, озадаченно приподнимая брови:
- Ставите меня в положение девицы, которая думала, что у неё роман и скоро свадьба.
Гарте засмеялся, гулко закашлял.
- Смешно! Да. Кража с изнасилованием, это дело у вас. И вы должны уже знать: отец мой сторонник. Дело Солле. Её отец в Тирсе будет главой лоялистов, дайте полгода.
Арманд онемел и застыл, напрягся, по крошечному глотку цедя копи. Взгляд уплыл внутрь, став непроницаемо вдумчивым.
"Везде политиканы. И склад! Склад, торговец под этими болтунами, подстилка вахмистра, это безумие со списанными на кого попало пропажами. Делф, я вытащил тебя не зря... И краска! Это не цепь событий. Не случай. Это, мать вашу. Декларация намерений".
Большой глоток. Со звоном отставил чашку на блюдце. Вытащил портсигар. Все движения безучастные, глаза, медленно моргая, остановились поверх переносицы Гарте, принявшего его молчание за интерес. Фрэнсис выслушивал речи: как выгодно выступить вместе, как рассказ такого офицера об успехе, если его невзначай поддержат местные политики, поможет и горожанам, и полиции, и партии; как важно дать жителям уверенность, безопасность, покой. Только раскройте, только дайте виновников. И думал о своём.
За вспышкой - тяжёлым, холодным камнем злость. С зудом.
"Ты рядом. Ты много знаешь. Говоришь, я тебя, драную мразь, не поймаю? На Берньерова гунгана посмотри. Где валяется?"
Неторопливо, смакуя смолистое послевкусие, впустил дым, выдохнул. Протянув руку, ласковым ударом пальца стряхнул пепел.
- В Розлэйке три вахмистра.
Матиас всплеснул холёными ладонями:
- О чём вы? Берньер мордоворот, Тиллс обычный служака. Вы один смотритесь достойно, Арманд. Достойно, выдержанно. Не я один думаю, что это не видимость, и мы правы.
Искоса кинув посмеивающийся взгляд, Фрэнсис прикинул ход игры. Докурил. Раздельно произнёс:
- Господин Гарте. Принимаю. Но... Пока власть это армия и фельдмаршал, вы с вашими утопиями - трещотка.

TaonДата: Пятница, 14.07.2017, 12:38 | Сообщение # 20 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

"У каждого внутри два мьюмуу. Охотником будет тот, которого ты кормишь".
Вот, что сказал калишец дёрганому Берньеру над трупом Солле. Фрэнсис не понял сразу оттого, что выговор ящера отличался от человеческого. Больше горловых нот, и тон музыкально играл с каждым словом, вытолкнутым языком наружу.
Берньеру ли сказано?
- Вахмистр?
- Да. Захожу.
Щёлкнув резинками перчаток, перешагнул гладкую, вровень с плиткой подъезда, планку, измазанную фальшивыми разводами древесины. Сипло закрылась входная дверь. Арманд со следующим шагом умом, чутьём нырнул в смердящую духоту квартиры. В отдельное пространство, исковерканное и разодранное. Несло испражнениями и кровью.
Слепая кишка коридора, крошечный его закуток - перед глазами сразу вся гостиная. Чистая. Выдраенная. Вылизанная.
Пол без стыков деревянных досок. Без единой пылинки. Такие же балки в оттенках крепкого кафа, патоки, вытопленного и подкрашенного карамелью молока. Белейший потолок, сливки пушистого ковра, боковых стен. Голографические языки пламени на правой, над полкой с наградными фигурками. Полосатые зелёные листья в метр высотой, торчащие из кадки за сливочным диваном с мягкой низкой спинкой. Позади - длинный стол. Белая таблетка свисавшего с потолка светильника. Белые верхушки шести стульев. Справа, за металлической напольной вазой, за железками складного тренажёра, - другой коридорчик и закрытые двери. На задней стене зеркально, текуче пузырились серебряно-стальные капли. Самые большие - в размах рук крупного мужчины. Самые мелкие с голову младенца.
- Когда точно обнаружили?
- Девятнадцать минут назад, вахмистр. Соседи. Дверь была не заперта, - быстро отчеканила сухопарая дама со сканерами.
Её напарник, разложив на чистом от красных брызг квадрате пола чемоданчик, вычислял моменты и положения квартирной драмы в квартале от управления.
"Склад, торговец, Солле и это. Всё в моём районе", - мыслью и настроением паря над жирным пеплом перегоревшей за работой злости, отметил Фрэнсис. Залез руками в карманы, покачался с пятки на носок.
Кривые зеркала зёрен растягивали отражениями тело на столе. Сжимали и крутили болтавшееся на перекладине под балкой, рядом с тренажёром.
В животе девушки торчала рукоять тесака. Край широкого лезвия покрывала корочка крови. От серого платья с белым воротничком остались только он, пояс, немного ткани на груди, клочья нарезанной полосами юбки. Белокурая голова затылком опиралась о рогатую вазу. Опухшее лицо синело и алело.
На ремне повесился типичный клерк лет пятидесяти. Немножко крысиное лицо, небольшое брюшко. Костюм можно на выставку как идеальный образец унылого дресс-кода. Только отмыть кровь с рукавов, живота, штанин.
- Отец и дочь?
- Невеста его сына. Вот документы, - эксперт с чемоданчиком рукой в перчатке протянул две ИД-карты, один пропуск в отделение банка.
"И у нас ещё один из Тирса", - едко подвёл итог Фрэнсис. Перечитал каждую строчку. Цепким взглядом от макушки до мирно повисших носков туфель, от вывалившегося языка до пятен крови оглядел труп клерка. Не рядового, а помощника нового директора, приехавшего на недельку в гости. И не просто помощника, а лицо, отвечавшее за связи с неймодианской стороной.
"Как сказали бы калишцы, здесь охотился твой дурной мьюмуу".
- Могу подойти?
- К этому да, к ней позже.
Дама сосканировала его следы, тоже кивнула:
- Да, вахмистр. Я запишу.
Пучок, похожий на яйцо, качнулся на миг позже всей головы, когда она наклонила её над датападом и внесла положенную строчку.
Фрэнсис приблизился, мысленно спрашивая себя о том же, надоевшем: как это никто не услышал ни звука? Пропустить самоубийство легко. Но девушка умирала не быстрой смертью. Разве могла она быть так покорна? Не было ни следа борьбы, только кровь.
Арманд встал напротив мертвеца. Впился взглядом в пуговицу на груди. Кружок с перламутровым блеском сидел в петельке наполовину.
Прошибло холодком догадки. Руку тянул как сквозь мистически плотный туман.
"Не твой мьюмуу..."
Бессмысленно поддел пуговицу ногтем. И что-то тихо-тихо, коротко прошелестело.
Тронул грудь. Снова шелест.
Двумя пальцами Фрэнсис вытащил малюсенький квадратик. В такую обёртку - тонкую, прозрачную на просвет, с серебристой тесёмкой, заворачивали дорогие ткани. Целых шесть их было у Альде.
Поперёк листка крупно, дрожащей рукой написанные слова: "Не свожу внука в Тогостиц".

TaonДата: Пятница, 14.07.2017, 14:13 | Сообщение # 21 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

- Всё по схеме, материалы мне. Этих пусть увозят, - отдал он команду, сдирая с рук перчатки. Записку не таясь положил на раструб кривой тумбы.
Альде сказала бы - эксклюзивной.
- Будет сделано, господин вахмистр, - укладывая голокамеру в чехол, откликнулся мужчина. Выпуклый зрачок объектива в пол-ладони блеснул и скрылся за чёрной непромокаемой тканью.
Деловая дама уступила дорогу.
Фрэнсис вышел из дома с каменным выражением лица. Глубоко вдохнул прогретый солнцем свежий воздух, влажный и тяжёлый от испарявшихся луж, подсыхавшей земли.
- У меня оранжевый!
- А у меня вот браслет какой, сиреневенький!
- У меня есть звёздочки, а у тебя вот нету, - не сдаваясь, дразнила близняшку светловолосая девчонка, крутила перед ней рукой.
Бледная мать отвела их от витрины магазина подарков на той стороне узкой улочки и вручила по рожку только что купленного мороженого. Оглянулась, увидела заплаканную соседку мертвецов из квартиры девять. Увидела Фрэнсиса: он, невзначай посматривая на семейную сценку, курил и не обращал внимания на всё, что за спиной. На миленькой мордашке возникло то отстранённое выражение безразличия и непричастности к любым суетным делам этого мира, какое он полюбил ещё в свои годы в королевской полиции.
Пропала из виду. И сигарета дотлела до середины. Больше он не мог терпеть.
- Докладывай, - жёстко потребовал Арманд по комлинку.
После убийства Солле за его домом наблюдали. Как ни жаль было тратить силы отделения на такую задачу.
Ему доложили, что Альдеона не выходила, оставалась дома. Рассказали о мальчишке, в час после полудня побежавшем в управление с пакетом.
- Знаю, это было мне, - отмахнулся Фрэнсис. - Всё?
- Всё, господин вахмистр.
- Продолжайте.
Доклад его не успокоил. Несколько часов в кабинете он препарировал свою память, копался в личных делах полицейских, вспоминал каждую деталь тех дней в Тогостице. Лица, имена, слова, места, случаи. Вспоминал, кого из легионеров видел там. Кого замечал здесь. Кто встречался не один раз. О ком легкомысленно и мило болтала Альде, отвлекая его этими пересыпанными яркими впечатлениями рассказами.
Каждая мелочь, связанная с убийствами и двумя кражами. Каждая мелочь, цеплявшаяся за них, за партию, за военных, из добытого Делфом. Кто был рядом. Кто связан, кто имел договорённости, любовные связи, с кем были неприятности.
Денежные дела Берньера, в конце концов. Кредиты, на днях потекшие к нему в карман из магазинчиков.
Анализ не удался снова. Никого Фрэнсис не мог ухватить за шкирку. Ничего не сходилось. Разве что, Берньер сколачивал капитал. Но это не то.
"Хотя можно добавить к тому докладу, если ты о нём помнишь", - злорадно решил Арманд, вечером подходя к дому.
Окно гостиной тепло светилось. Никакой суеты, полицейского транспорта, людей в эластичных белых перчатках.
Карточку на датчик. Зелёный сигнал.
Он вошел, снял кобуру.
- Франц? - звонко из комнаты.
Напряжение слегка успокоилось, ещё больше разжало хватку.
- Я, - со смешком заявил Фрэнсис, положил фуражку к кобуре, взялся за верхнюю пуговицу кителя.
Альде протопала босыми пятками. Остановилась, меряя недоверчивым, обиженно-ревнивым взглядом.
- Что случилось? Скажи без этих женских загадок.
- Хорошо! Когда ты нашел эту... Мариа?
И вытащила из кармашка утренней юбки квадратный конвертик.

TaonДата: Суббота, 15.07.2017, 12:53 | Сообщение # 22 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

"Вахмистру Арманду с благодарностью от Мариа", - острыми, сглаженными на кокетливых хвостиках, буквами на конверте.
На блестящей, похожей контуром на полицейскую, печати - рука с ухватившей клок волос пятернёй без плоти.
Альде скрестила свои на груди. Указательный-средний. Указательный-средний - поигрывали, беззвучно постукивая по косточке локтя, пальцы. Под кожей хрупко двигались кости ладони.
Фрэнсис посмотрел вниз, на тонкий пластик. Губы намертво сжались, кривясь спазматически и вяло.
Дёрнул головой - "уйди". Не послушалась.
Дёрнул розовую ленту. Печать отклеилась от одного движения. Поддалась, сухо чпокнув.
Аккуратно вытряхнул послание. Оно косо легло на треугольный срез.
Листок полупрозрачный. С золотой тесёмкой, с рисунком петли в левом верхнем углу, рисунком огнемёта - правом нижнем.
"Приходи ко мне гостить", - кривляющимися буквами, жеманными петельками, завитками, смазанными вензельками.
На прошлой записке не нашли никакого следа человеческих рук. Иных рук - тоже. Будто его писал бесплотный дух в непознаваемом нигде.
Ателье и магазины. Данные по сделкам. Работники, покупатели. Протоколы дроидов-мусорщиков. Из-за одного листка отделение, и так нагруженное работой со старыми делами и новым, стояло на ушах почти до ночи. Результат - гонявшийся за интересным хламом мастер на все руки. Семидесяти с лишним лет.
Арманд затолкал записку обратно. Позвонил Гольдану. Пока ждал, умылся ледяной водой, сунул под струю голову. Вода лилась на затылок, брызгала, заливала бока раковины; шея, и так весь день напряженная, заболела от неудобной позы, воротник, манжеты рубашки, рукава кителя вымокли и влага поползла дальше.
- Франц? Франц, да что такое? - раздосадованно звала Альде.
Он молча повернул голову вправо, влево. Мокрый холод окатил за ушами, попал в них. Выпрямился, мизинцем поковырял в обоих.
Молча вращал плечами, разминал шею. В конце концов оглянулся, с ядовитой ленцой процедил:
- Не всё, дорогая ты моя, вертится вокруг постели.
- Ну да. Но и вокруг тебя тоже.
- Стой-ка.
Альде не шагнула назад, на порог ванной. Фрэнсис видел только задние складки юбки, стройную округлость икр, рыхло заплетённую косу.
Взял полотенце, стал тереть волосы.
- Когда, как получила это письмо?
- Обыкновенно!
Он перекосил рот пустой ухмылкой. Бросил полотенце на край ванны, китель - на бак для грязного. Взялся за расчёску.
- Тогда всё в порядке. Убьют тебя, как милашку Солле, тоже очень... обыкновенно.
- Франц! - завибрировал от испуга голос.
- Что? Жду рассказа.
Вдох, длинный и с дрожью, звучал как у истерички.
- Я шила. Мне показалось, кто-то позвонил в дверь, но там только конверт лежал от этой. Уже, получается, три часа.
- Понял. Не дуйся там, иди сюда.
Отложив расчёску на полочку, Фрэнсис одной рукой стал расстёгивать пуговицы, второй механически приобнял Альде. Думая не о ней, а о трупах, лесах и ловушках, погладил между лопаток.
"Кровавый человек... мистика", - нежданной толикой бреда между чётких мыслей.
Горячо как в предчувствии вытекающей из имеющегося разгадки за миг до её осознания.
И в дверь - протяжное "б-з-з-з".

TaonДата: Суббота, 15.07.2017, 16:04 | Сообщение # 23 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

Темно хоть глаз выколи. Душно. На лбу, под носом испарина.
Он её не вытирал. Шёл, носками сапог расталкивая чешуйчатых крыс. "Плюх-плюх", - по вязкой жиже. "Хрясь-хрясь, хрум-хрум", - по костям как по свежему снегу.
Что-то шевельнулось рябью, мерцанием кучки конфетти. Фрэнсис наступил, пнул, растёр. Топтался на мягком, хлюпающем, красном и жёлтом.
Шипели огнемёты.
Топтал, вымешивал ногами. Пока венозное, гнойное не поползло колечками нарезанных червей.
Он прыгнул. Ухватился за мшистые трубы.
Огонь сжёг червей. Оставил воду. Застыл пластами сорванных крыш.
Стены поплыли зеркальными пузырями. Раздвинулись в стороны.
- Положим, уложим, - кивал барыга, выглядывая из щели.
Его лоснящуюся морду зажало трубами. Он вырядился в форму Берньера, бросил за пазуху пакетик с белыми кристаллами и осклабился, ломая щеками железо.
Пар свистел. Бил из дырок. Физиономия осыпалась порошком.
Пакля свилась в чучело, хлопнула белыми глазами. Пропали трубы. Фрэнсис упал в пепел.
Махнул рукой. Костяшками врезался в твёрдое.
Открыл глаза. Они еле разлепились.
Темно. Под одеялом жарко, груди с головой - прохладно.
Крутило и кололо в кишках.
Он полежал. Выпростал одну ногу. Всё равно не так. Свесил её с кровати, сел. Всплеск бодрости побудил откинуть одеяло, пойти на балкон.
Рассеянно думая, пить таблетку или хватит копи с травами, - Альде эту штуку очень хвалила - прошёлся по верёвочному коврику. Бугристый край паутины вдавился в середину стопы прикосновением шершавых пальцев.
Нащупывая дорогу рукой, Фрэнсис тихо вышел в гостиную. По стене заскользило полосатое, кудрявое от стволов, рам, листвы свечение флаера. Стало светлее, почернело снова.
Он врезался голенью в низкую полку. Рухнул на диван, шипя ругательства, потирая ушибленную кость.
По чуть-чуть расправил плечи. Осмотрелся в ночном, чёрном и сером.
Свербило: хотелось что-то доделать, довести. Сказать, записать.
Что-то не успел? Что-то забыл?
Фрэнсис подошёл к подоконнику, вытащил сигарету. Сухой щелчок зажигалки, неслышный - запора балконной двери.
Вышел, оперся локтями о холодные перила заплетённого в спирали металла. Затянулся. Вспомнил первую половину ночи.
Раз некто затеял воевать с ним персонально, от помех вроде Берньера надо было избавляться. Плевать на прошлый замысел. Ловушка грубая, но рабочая. И довольно.
Затяжка. Выдох. Стрекочущее безветрие.
Тяжёлое смутное чувство не исчезало.
Он докурил, в досаде швырнул окурок вниз. Потащился на кухню запивать противный привкус.
Хронометр показывал три часа десять минут.
К затылку неподъёмной тяжестью прилип взгляд.

TaonДата: Воскресенье, 16.07.2017, 21:20 | Сообщение # 24 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

Овал хронометра вылупился на него зрачком табло цвета тухлых сливок.
Три часа десять минут.
Солнечный свет сочился сквозь частую решетку без поперечных прутьев. Маятником раскачивались утяжелённые, раздутые снизу пластинки шторы. Пылинки плыли в прогретом густом воздухе. Отпрянули от легионера за столом.
Три часа десять минут.
Хронометр сломан?
Нет. Одиннадцать минут.
Двоеточие между ними и цифрой часа билось угасающим пульсом. Смолисто, слёзно, солнечно блестели его веки с пурпурными, коричневыми, оранжевыми прожилками.
Двенадцать минут.
Стены ободраны. В кучу правее свалены перистые зелёные лапы, пёстрые веера, испорченные пятнами тошнотворно-красного, позолоченные стилеты. На рукоятях сверкали рубины, бриллианты. Фрэнсис насчитал по одному-два: остальные гнёзда пустовали. Жирные кляксы - видно, новые хозяева успели попировать на старых украшениях комнат, - растеклись на миниатюрах "Пастушка рикритов", "Герой гунганского народа", "Купание королевы". Безнадёжно разломанные рамки, щепки, рваная подложка валялись поверх.
Чтобы хорошо разглядеть кучу слева, лучше всего сдвинуться с места. С позиции смиренного, демонстративно забытого просителя.
Арманд не шелохнулся. Руки по швам, подбородок вздёрнут как у образцового бравого вояки. Хоть сейчас на плакат.
Взгляд, лишь бы убить застывшее на трёх-и-сколько-то время, тоскливо бродил по кабинету. Без движения головы.
"Три часа пятнадцать минут", - неслышный смех со стены у окна.
"Драл я этот день", - раздражался Фрэнсис.
Офицер с майорскими знаками молчал. Перелистывал папки.
Если глаза скосить, можно угадывать, что там, слева, за бугры в форме голов под шёлком, загаженным чернотой. Что за ворохи бумаг. Что за книги без обложек.
Амидала должна найтись обязательно. Какая норка демократа без неё? Безукоризненная, совершенная Амидала. Невинно загубленный голос свободы. С идиотской причёской: то ли корона, то ли бант с ушами. С таким смазливым лицом, что неохота представлять.
А прямо впереди - решетка спинки стула. Плоский изгиб стола. Может, волна. Может, стоящая на коленях, выпятив кругленький зад, женщина. Без головы? Не страшно.
Семнадцать минут.
Майор Вальрау переложил всю дюжину папок с тёмного прямоугольника шершавой - по такой не ездит пластик, - поверхности перед собой к краю стола. Полыми, легковесными фигурками шахмат простучали ссыпаемые в коробочку инфочипы. Встряхнулись громче, утихли: поставил сверху.
Пошуршал одинокими листами. Вытащил нижний. Остальные придавил кругло обтёсанным камнем. Графитовые точки пестрели на нём порами человеческой кожи, измазанной пеплом.
Читал Вальрау с видом всесильного и прихотливо милостивого судьи.
Отложил. Подсунул уголок под камень.
Белокурый, белокожий, голубоглазый, майор имел черты тонкие, не задерживавшие взгляд. Он скатывался по ним к петлицам. В такой яркий день казалось, двигался пустой китель. Но мерно, точно как механизм. Не замечая застревавших на его ходу тел.
Ознакомиться. Раздробить.
"Кто это, Фрея? Муж? Подгребать под себя полицию - это семейное занятие?", - развлёк себя Фрэнсис.
Фрея. Жёсткая, холодная красота мерзлоты. Властный голосок, прекрасные очертания тела под кителем и юбкой. Сумрак офицерского клуба, дым, повышающиеся, нестройные голоса; иллюзия близости.
Вальрау постучал по столу ребром датапада.
- Вольно, Арманд. Сядьте.
Так и сделал. Отодвинул стул. Ножки проскрипели, рявкнули, как потёрлись о стыки пластин пола. Устроился прямо.
Смолистый глаз времени уплыл на окраину поля зрения, со злым бесстыдством потрёпанной продажной гуляки показав свои три-двадцать.
- О, вы сидите! Реагируете как человек.
Майор оттолкнул датапад локтем. Наставив на Фрэнсиса палец, по-калишски продекламировал что-то непереводимое.
- Я спрашиваю, какой бред у вас в голове, вахмистр. Что вы придумали? Зачем этим дерьмофокусникам Розлэйк, если есть Тид?
"Какой бред", - это Арманд расписал в том самом листе. С двух сторон. Убив на крючкотворство больше часа. Краткий пересказ без подробного разбора, - уже второй, - занял минут пять.
"Ублюдочный перебежчик", - читал Фрэнсис во не менявшемся взгляде будто на не совсем потравленного таракана. Должен бы подохнуть, а смотри-ка: лапами, усами шевелит. Гадкий грязный урод.
- Ага-а! - без внимания выслушав, обрадованно-насмешливым голосом, ехидными глазами возликовал майор.
Арманд сжал пальцы в замок, обхватил ими колено. Только на ощупь оно очень уж отличалось от шеи.
- Даже не просто партизан! Волшебное решение! Идите, работайте. Вахмистр. Спросите, какой нюх у ворнскров, поймите свою ошибку... и работайте. Наконец.
"Три часа двадцать девять минут", - ухохатывались цифры. Прозрачно-жёлтые веки блестели крыльями увязшей в смоле стрекозы.
Поднялся. Невозмутимо козырнул склонённому над планшетом темени, майорским наплечным знакам. Развернулся ловко, круто, с бодрой сухостью движения - как по сигналу муштрующего фельдфебеля.
Коридор второго этажа управления сунул в нос воздушную пробку из крепких ароматов табака, кафа; зловония краски. Серая дорожка заглушила удар об пол каблуков сапог. Рассеянный взгляд упал на нижний пояс огоньков люстры.
"Если сам, исключительно сам повесится Вальрау, она выдержит?" - попробовал прикинуть Фрэнсис.
Крепление - круглое, толстое, плотно притиснутое к потолку в филигранных лиственных узорах, - смотрелось надёжно.
Затаив насмешливую улыбку в уголке рта, у чуть напрягшейся щеки, Арманд ущипнул себя за переносицу, замедлил шаг. Где на Набу обитали калишцы, как срочно их разыскать, если они покинули Розлэйк: от такого вопроса мозги обещали вскипеть.
Вывернул на лестницу. Постоял на площадке между этажами. Деревце в кадке - с ним, поникнув сочными листьями.
Фрэнсис дважды находил номер Гольдана. Ни разу не позвонил. Положил комлинк к портсигару. Тот лежал приоткрытым. Поправлять не стал: сбежал вниз.
"Дети природы... да?" - зудело, заело в мозгу.
Ряд пятнистых, потёртых ногами ступеней. Негромкое бормотание в холле.
- Господин вахмистр! - почуяли служивую кровь посетители.
- Все ждите!

TaonДата: Понедельник, 17.07.2017, 20:18 | Сообщение # 25 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу, г. Розлэйк

"Ф-с-с", - закрылась задняя дверь. Одним звуком высосала радужный, нервно яркий пузырь воодушевления. Фрэнсис побрёл в сторону от мощёной дорожки, мрачно шаркнул по трещинке в земле.
"Что там насчёт идущих на смерть? Может, майор, прогуляетесь со мной? Нет?" - расстреливал он Вальрау словами.
Солнце режущим светом ныряло под козырёк. Арманд опустил голову как нахохлившийся ворон.
Пыль грунтовой дорожки лезла на сапоги. Измерив её поперёк - ровно три шага, - он свернул на газон. Жадно водил глазами, всматриваясь в каждое дерево с остервенелым, тоскливым упрямством в этом взгляде.
Трава топорщилась сочно-зелёной щеткой в проплешинах: кое-где выглядывали дырчатые конусы поливалок.
Похрустывал суставами. Оглядывался. Потом прекратил. Сад полковника Тэдзю - кто бы осмелился назвать другое имя? - по капле стирал каменное выражение, расслаблял видом, запахами, звуками напряжённые мышцы лица. Уже мирно отрешенный, мирно задумчивый, Фрэнсис приминал траву по утоптанной линии между точивших слезу, корявых, морщинистых, светлых и гладких стволов.
На солнце припекало до пота. В тени освежало с нежностью ленивого рассветного бриза, какие на Альдераане прилетали с моря, несли прохладу над переливавшейся серебряной амальгамой зеркалом, не подгоняемые близкими штормами. Белый цветочный саван, месяцем раньше расстеленный ветром по городу, совсем облетел, разметался, стал трухой в утилизационных машинах. Сгорел с объедками. Над пятипалыми жилистыми лапами листьев качались розовато-пунцовые пирамиды; молодые не раскрывшиеся шишки, надутые шипастые коробочки по-паучьи проворно тянулись иглами, ажурными опахалами чаш, где склеенными покоились до поры, к далёким сиреневым туманам мелкого как песок цвета. В расщелинах дурившей ароматом туманности мелькали, гудели полосатые мошки.
Круглое попало под ногу. На мягких пиках пушисто-серых листков размазалось оранжевое, сочно-влажное, обнажающее острую верхушку косточки. В сухом рту - дразнящее, поблёкшее ощущение водянистой, терпкой мякоти, горечь раскрошенной коренными зубами горошинки: она пряталась в сердцевине, в капле, напоминавшей вкусом пресный альдераанский орех. Формой они походили на запятую, крошкой застревали у дёсен, землистая шелуха, кислая и донельзя горькая, забивалась под ногти.
Ветерок поменял направление, подул сбоку. Фрэнсис, ни разу не потянувшись к тяжёлым от плодов, склонённым к поясу веткам, повернул ему навстречу. Там кругло остриженные кусты обрамляли вившийся лентой стоячей воды прудик, полный ряски, водорослей, по краям ерошившийся подрезанными тростинками. За ними - стена патлатых деревьев.
В глазах блеснуло веселье.
"Жаль, ворнскры не растут на..."
Из тени, шелестящей космами изжелта-зелёных плетей, прикрывавшей собой старые борозды на коре, седой от наростов будто бы строительного раствора, мгновенно явился великан.
Арманд оборвал шаг, не наступив правой ногой на землю. Дёрнулся назад. Чешуйчатая глыба в исчерканных линиями, разводами оттенков леса костяной маске, плаще, подобии туники со свободными штанами, не повторила движения. Она... он отбросил с хвоста волос безвольную ветку, обросшую стрелками листьев как бронёй. Беззвучно обошел завиток бус из кустов. Двуногой змеёй, быстрой и ядовитой, приблизился на один выпад с мечом.
- Не так. Клинком Лиг рубят, - раскатисто просыпалось из раскрашенной маски твёрдыми, тоже рубящими звуками калишского.
Фрэнсис подобрался. Скупым наклоном головы согласившись, козырнул:
- Вахмистр Арманд, господин, - как мог чисто.
Череп мьюмуу, чёрный хвост качнулись. Лапа на рукояти первым пальцем цокнула по гарде.
- Брызги слёз, удавка. Это ты. Арманд имя для охотника. Раздели с нами твою, нашу дичь с пепелища... тогда бери его и делайся громом.

TaonДата: Вторник, 18.07.2017, 17:57 | Сообщение # 26 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу. Борт WN-35

Она лежала на размякшей земле, откинув руку в мутную лужу. Испачканная юбка в цветок обнажала сведённые, симпатично склонённые в сторону загорелые коленки.
Бледные ямочки шрамов, белые пеньки выбитых зубов.
На груди платье висело клочками. Слева выглядывал маленький тёмный кружок соска. В ровной дыре под ним пузырились грязь и кровь, светлели осколки рёбер.
- Гостья клана Конго, - прогудел, не отрываясь от полировки меча, калишец с зелёными клановыми отметинами.
Фрэнсис повернул голограмму в стороны, вверх, вниз. Увеличивал прикосновениями к кнопкам на ребре круглого стола, отдалял. Вздохнул, нажал на стрелку. Трагедия на свежем воздухе сменилась свалкой трупов в каморке морга: голые мужские тела на столах и на полу, потемневшие пятна, проткнутые животы, взрезанные до гортани шеи. Все люди. Из двух десятков три человека - узкоглазые, смуглокожие южане с Кали. В стольких же узнал северян. У этих сверху, надо лбом тянулся порез и кожа с волосами на фалангу отгибалась назад. Руки остальных перевивали татуировки мифических тварей, бандитские словеса, потёкшие контуры невнятных узоров. Местным наёмникам некто не оставил лиц. Вся передняя часть черепа - вдребезги.
- Он верит, что охотник. Мыслящие его дичь, - добавил ящер и фыркнул, подвинув к себе глиняную баночку. - Но это мясник. Здесь ты уж видел.
И перемазанная бесцветным, металлически-дымно отдававшим, тряпочка заскользила, крепко прижимаемая к лезвию, вниз. По широкой, острым жалом сужавшейся за наростом в нижней трети, фигурной полосе стали.
Первый палец обнимал клинок снизу, едва не касаясь наточенного края. Четвёртый - сверху, по тупому. Потом, добравшись до выступа, приподнялся.
Из миниатюрного, в палец высотой, дырявого сверху улья курительницы тянулся сладкий, пряный, с чем-то травянисто-жжёным, белёсый дымок, перебивавший запах псины. Шевелился ли Арманд на жёсткой скамье, вставал ли, отбрасывая на голые стены неповоротливую на вид тень калишец, дым рабски покорно плясал, играл неверным бликом на снятой фуражке.
- Что случилось дальше?
- Мы прибыли сюда.
Несказанным осталось ироничное "человек". Или "набуанец". Или как там ящеры ещё могли назвать помощника оккупантов. Может, за маской, к нему не повернувшейся, пряталась усмешка.
Он проглотил. Не поморщился. Вдавил кнопку, возвращая прошлый кадр. Снова вперёд.
Отклонился назад. Упёр ладони в истёртый ворс покрывала. Сквозь зубы выговаривая слова по одному, раскладывал кубики фигуры будто перед собой одним:
- Вы не люди настолько, что я не понимаю. Что в голове. И вы так изолированы, так далеко от Корусканта. Эриаду. Что для всех. Скот. Вы это испытали. Но... на Кали главный не человек. Убийство чужачки, убийства на хаттской помойке? Это для вас не повод пошевелиться. Кого нет?
Тряпочка очертила острие. Калишец её отложил, поднял меч к глазам. В стали отразились золотистые рептильи глаза. Расширились, подрагивая кожицей века.
Когти поднялись к рукояти, кончиками проводя невидимую линию в волоске от острого края. Меч обиженно взвизгнул, задвинутый в ножны.
- Это беда и новый Предок у клана Морвари. И мой долг, человек.
Сухие подвижные пальцы насадили на баночку мутную крышку с куском рыбьей чешуи в середине. В плоские ячейки палкой о металл ударило копьё, вытянутое из наклонного крепления в стойке у стены. Пара винтовок осталась скучать.
Фрэнсис крепко сжал пальцы. Они скрипнули по ворсинкам, стягивая, комкая их в горстях. Поверх голограммы из морга завис образ его самого. Над раскромсанным трупом убийцы два ящера в масках тянули горловую хвалебную песнь. У них за спиной трясся на шаткой колоде вахмистр с верёвкой на шее, с дырами на месте планок и значка, на груди висела табличка "предатель и тупица", майор Вальрау держал перед глазами камеру, готовый нажать на кнопку, а полковник раздосадованно махнул рукой. Вешайте.
- Я знаю, как ваши кланы отвечают на беды.
О скамью, уложенное по соседству, копьё прозвучало глуше. Маска костью, раскраской, бороздками царапин, гипнотически не моргавшие глаза приблизились. Шершавая ладонь схватила воротник у петлицы, потянула обшитый серебристо-серой нитью квадрат.
- Ты здесь, вахмистр. Ты как мы. Всюду за ним. Охотник оставляет убежище, когда идёт за мьюмуу.
Он поднял руку, сжал когтистый палец у верхнего сустава. Потянул от шеи. Калишец отпустил ткань, отодвинулся. Фрэнсис одёрнул китель, покривился с видом смешливым, расположенным и удивлённым, как если бы его подловил на курьёзной мелочи добрый знакомый. Испытующий взгляд застыл у вертикальных зрачков.
- Оружие разного вида. Солдаты с ворнскрами. Очень редкий мьюмуу... Дайте хоть пальнуть раз.

TaonДата: Среда, 19.07.2017, 17:41 | Сообщение # 27 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу. Борт WN-35

Ящер, ни разу не мигнув, первым отвёл взгляд. Достал из кармашка на поясе миниатюрную угловатую склянку, взялся за копьё и тряпку, будто Фрэнсис его отвлёк.
- Посмотрим, как ты будешь храбр, человек.
Он пожал плечами. Вернулся к убитой девушке, чуть не влезая в голограмму носом. Крутил кадр с Нар-Шаддаа, увеличивая так, что пропадало всё кроме отдельной раны, одной за другой, у каждого трупа. Вставил в свободный разъём инфочип.
Солле. Банкир. Девушка с головой в вазе, ножом в кишках.
Снова первая.
Встрепенулся, вытягивая спину, шею. Указал на увеличенную дыру. Палец ткнулся в голубоватое сияние, задев разорванное лёгкое.
- Некто из Морвари убит похоже. Так?
Тряпочка вверх, вниз по треугольнику копья. Проявляя темневшие от полировки, следом выцветавшие снова линии белой кости.
На полногтя раздвигались от движений туго намотанные на руки полосы. Одной ногой, клацая когтями по полу, калишец делал еле заметный выпад вперёд, пока полировал наконечник, и покрытые зелёными разводами, как плащ, клинья подпоясанной туники ехали в стороны, показывая штаны грубого полотна. Сливавшийся, заметный только вблизи нагрудник неслышно, ни разу не скрипнув, ёрзал по ткани.
Фрэнсис не сдался. Провернул голограмму. К себе - нетронутым, только грязным и в крови, боком. К ящеру - пробитой дырой.
- На Кали он убивал как хак. Возможно, думает, они правы и вы мусор. Вы должны остаться и ждать нового... визита. А те, кто вам помогает, все наёмники, новая полиция, мирные жители не умнее скота на бойне.
Смеялся калишец уханьем охрипшей ночной птицы.
- Ждать некого, человек.
Арманд надавил на красную кнопку голопроектора. Забрал чип. Залез рукой к портсигару.
Из коридора потянуло сиропом, розами. Немного - землёй.
Взвыли ядовитые твари.
- Сидеть! - за переборками.
Скулёж, удары лап.
Повернулся. Привстал, сел обратно по жесту калишца с красными метками. На плече - задравшийся рукав землистого цвета, острый и разрезанный от локтя, открыл такие же обмотки, но с кинжалом в чехле, - он нёс укрытый ящик. Поставил одним лёгким движением, а курительница от тяжести рядом подпрыгнула на столе.
Распрямившись, великан оторвал когтями тусклые пластины. Под ними за частой решеткой сидела мохнатая ящерка. Она цеплялась за ребристую жердь, насаженная на трубочки как подопытная тварь в лаборатории.
Вошли, похохатывая, два молодых солдата. Поставили у входа сумки, в каких местные торговцы таскали в магазины плоды из садов. Слегка обвиснув сверху, сумки напомнили обожравшихся лысых грызунов. Первая подружка Фрэнсиса держала такого уродца.
Розовым сиропом пахло от этой ноши. От клетки - чем-то больничным.
- Ты готов, человек? - пророкотал, сложив руки перед грудью, "красный" калишец.
Он сухо кивнул. Двинул головой, подбородком показав на мохнатую рептилию:
- Если это манок для ворнскров, то она выглядит как уже жеваная. Господин.
- Господин Гунтур йюн Морвари, - на тон глубже, на каплю благосклоннее.
Фрэнсис приложил кулак слева от грудины. Вмял в фаланги пальцев холодный значок.
Легионеры принесли раскладной столик, приставили к круглому с проектором. Морвари сел на скамью. Одну лапу упёр в бедро, другой небрежно повёл, показывая на свёртки: их ловко вынимали и раскладывали - а какими-то гремели, - солдаты.
- Сложная охота, сильный враг. Но только одолевая силу, мы можем не стыдиться. Ты узнаешь, человек, как мы сделаем это. Прежде раздели с нами трапезу.
И он, взяв с середины столика зернистую лепёшку, разорвал её пополам.

TaonДата: Четверг, 20.07.2017, 14:12 | Сообщение # 28 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу. Тогостиц: борт WN-35

Над голографом выскочило, поползло, разворачиваясь, в стороны прозрачно-синее. Цветники за Розлэйком не настроенная голограмма сделала фиолетовыми, сиреневыми с болезненной прозеленью. Зонты, сложенные чашей ладони, холмы крон - шарами наростов на земле. Затемнила впадины, высветлила до блеска солнца, вдруг выглядывавшего в прореху среди туч. Растянутая паутина дорожек, одинокие крыши домиков, беседок, рябь купален под открытым небом, прогалина в низине, откуда взлетел корабль калишцев: всё вывернутое наизнанку многоцветье отдалялось, мельчало, пока севший рядом с Фрэнсисом северянин не нажал на кнопку вымазанным в жиру пальцем.
До этого они сидели впятером. Часть еды солдаты отнесли сидевшей с ворнскрами четвёрке. Вернулись. Брали каждую плошку двумя пальцами справа и слева, расставляли, убрав в сумки салфетки, прозрачные бруски контейнеров, полотенца, по кругу.
- От смерти к мести, от смерти к жизни. Для жизни, вечно полной красоты, - нараспев, с рокотом, подпрыгивая на порогах ударений, ледяным ключом забил голос Гунтура.
Умолк. Длинные чешуйчатые пальцы забегали по полукружию разделённой лепёшки. Коготь цеплял кусочек, они разгибались. Морвари засовывал еду под маску. Фрэнсис в первый раз, на долю секунды успел заметить острое окончание подбородка. Но это мог оказаться и бивень. В альдераанские годы, когда любопытство било фонтаном, воображение будоражили легендарные киллики, ум на досуге занимала нечеловеческая анатомия: забрачья, муунская, рилотская, иногда и рептилья. Никак он не мог допустить, что какие-то дикари с края галактики, о которых и слышал не каждый, займёт его до настырного, самоубийственного желания всего лишь чуть приподнять голову.
Что под маской?
Арманд сильно дёрнул покрытый корочкой край лепёшки. Тонкий язычок пара лизнул прохладный воздух, истаял. Тесто навязло на зубах, ожгло кончик языка. Проминалось под зубами, похрустывая ломаемой корочкой. Вкус трав, зёрен, свежий хлебный запах, молочная мягкость в середине. На втором укусе - свежесть и огонь овощного соуса из глиняной мисочки с процарапанным узором бороздок, кривоватым, сформированным пальцем, верхом.
Травами - и ещё дымом, - пахло от куска мяса. После ели по лепёшке, намазанной местным лакомством: розовым желе. Оно тянулось по нёбу прохладно, сладко. И южанин, улыбаясь узко прорезанным ртом, плоскими щеками, разливал из термоса в плетёной торбе горький прозрачный копи.
Ящерка приоткрывала пасть, таращилась на них чёрными глазами.
На опустившейся к штырям изломанной ограды домишка аппарели пахло сыростью. Валы низких облаков скупо процеживали дневной свет, оберегая туман над пепелищем. Короткий перелёт на "Клыке шони" - так Морвари называл аскетично переделанный внутри фрахтовик, - дал Фрэнсису ленивое сытое спокойствие. Как если бы и Розлэйк, и Тогостиц провалились в параллельный мир. Низкая дымка тумана вернула тяжесть, подкатила её к груди. Арманд её выморозил. Ребром ладони огладил кобуру. Ступил на вытоптанную траву окраины.
Взмахнула крыльями над провалившейся крышей птица. Чёрное, длинношеее над обугленным, оплавленным, квадратным, слепым от вылетевших окон.
- Кррр-ла! - выписывая собой дугу.
Фрэнсис поставил ногу на щербатый, рассохшийся сверху прут. Повозил им по влажной земле. Достал сигареты, закурил. Медленно выпустил дым из лёгких в тяжёлый воздух, призрачную завесу.
Козырёк фуражки бросал тень на глаза. Траурные кубики-могилы - на зараставшие метёлками, колосками, кудрями сорняков дворы.
Слепой, оборванный, чёрный скелет Тогостица, вопреки датчикам, дышал.
Туманом.

TaonДата: Пятница, 21.07.2017, 19:29 | Сообщение # 29 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу. Леса под Тогостицем

Серовато-бурые стволы вырастали из рваной подушки тумана осколками гнилых зубов. Шелестели, похрустывали на сломе, ловили ноги в ямки листья, веточки, жухлая шелуха облетевших цветов.
Лес покачивал кронами, глухо, как шамкающий старик, бормотал верхними ветвями, неохотным стрекотом. Нижние совал в лицо. Тыкал ими в плечи, хлопал по ногам, ставил под них ломкий кустарник. Фрэнсис отводил толстую колючую ветку - натыкался коленом на куст, сучок, или носком сапога утыкался в пустую норку. Перешагивал рыхлое на вид место, и мокрые листья шлёпали по лбу.
Каждая крошечная помеха, каждое недоразумение по крупице добавляли холодной, тихой, тяжкой тревоги в пустой сосуд.
Арманд крепко сжимал зубы. Шагая как человекоподобная машина, он следовал запомнившемуся пути. По опушке и наискось вглубь. Оставить слева заросшее мхом как соплями дерево.
Беспокойное, тягостное, удушающее. Ночной взгляд в спину среди раннего вечера.
Фрэнсис остановился. Медленно опустил занесённую над размётанными хворостинами, щепками ногу.
Успеть. Выхватить. Бластер.
Должен успеть. А выйдет ли?
Рука у кобуры. По спине снова - царап-царап.
Он удержал себя на месте. Твёрдым взглядом повёл вправо-влево. Оглянулся на раз-два. Ничего кроме леса, кроме щупальцев туманного гада.
Шепеляво цокали незаметные жучки. Траурные птицы заныли в нечеловеческой тоске, утихли, вскрикнули вновь.
Царап-царап.
К сердцу, к руке прилило горячее. В свод черепа с тупой болью стукнуло невнятное: оно впереди.
Чёрная мошка, размытая полоса.
Это оно?
Оно впереди.
Дёрнул шеей. Никого, впереди никого.
Боль погладила оба виска, засела за правым. Взгляд отпустил лопатки.
Сбоку - царап.
Острая кучка грязных лохмотьев не сгнившей до конца листвы как нос. Два пятна земли как глаза.
Как жаль, здесь нет Гольдана. Хорошо вёл. Быстро убивал.
"Полицейские. Вы шкуры, вонючие калишские шкуры, рабы рабов", - кислотой влились в голову слова.
Боль клешнями обхватила над ушами. Сквозь гримасу на траве Фрэнсис падал нутром в гарь, пепел, ревущий огонь.
Ему нужно. Идти.
Только одна своя мысль. Кроме неё - пламя, горячечный топот полчищ жуков, поскрипывание трущихся панцирей. Блеск брони кораблей. Сверкание бластерных лучей. Сила пробивающих плоть лап.
Ему нужно идти. Мариа...
Их империя распростёрлась бы в один смешной день и на людей. Разве не прекрасно? Люди в рабском ошейнике хороши.
Люди мягки.
Это случилось бы однажды. Жуки хитры. Жуки жадны.
"Ты дерьмо, полицейский. Дрянь к дикарям. В самый раз", - шипело в ушах.
Ему нужно...
Он нажал спусковой крючок.

TaonДата: Суббота, 22.07.2017, 13:38 | Сообщение # 30 | Offline
Группа: Гейммастер
Сообщений: 4059
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Набу. Леса под Тогостицем

Тихо. В воздухе стылая влага. Пусто в голове.
Медленно, как дроид с порченым механизмом, Фрэнсис её опустил. Замер взглядом на опущенной руке, остервенело сжимавшей рукоять бластера.
Скрипнул зубами. С натугой двинул большим пальцем. Кожа и кость будто прикипели, примёрзли, окаменели. Слиплись с металлом.
На каждый палец по крошечному движению.
Шаг. И шаг. Стекло скрипело под ногами. Вместе с щепками вылетевших окон вздрагивало судорогами припадочного кашля. В ладони от места, где стояла правая нога секундой-минутой-часом раньше, дымилась круглая проплешина.
Скрип-скрип. Смычком старинного инструмента по заиндевевшим нервам.
Размеренно шагая, Фрэнсис разрезал поляну следами. Вскинул бластер на хлопанье крыльев. Ненавидяще скривился. Оглянулся только один раз: встав у каменной ступени крыльца. Графитовые швы кладки её, как и пояс фундамента, разрисовали всё равно что творческий резчик - пирог. Как жуки - Кали. Попробовали было.
Дёрнул плечом. Поднялся на эту побитую, в угольных следах, ступень.
Зев выломанной двери. Развороченный проём. Прямоугольники тусклого света.
Коридорчик тёмен, гол. В углу осталась только одна доска, и та наполовину оторвана. Осталось разобрать стены.
Арманд дулом поправил съехавшую к самым глазам фуражку. Сжатый в узкую линию, закаменевший рот дёрнулся от сардонической усмешки: партизанам тоже нужно пожрать, посидеть в тепле, одеться в просушенное. Так бери, что свободно лежит.
Чувство человечности врага в её примитивном проявлении развеселило на секунду. Фрэнсис двинулся вперёд, на свет переворошенной комнаты, тихо и плавно.
Пять шагов. Округлая серость камней за камином. Коричнево-солнечный мёд узких стенных панелей. Слабое песочное свечение лестницы по левую руку от открытого входа, длинный стол за ней. С панно в полстены вот-вот - только отвернись - перетекут, слабо шурша чешуёй, кольца и волны мощного змеиного тела.
Ближе к окнам - поставленный боком ко входящему диван. Полосы светлой обшивки висели по бокам содранной кожей. Шкафы без дверок по бокам от камина косились друг на друга переломанными полками, обрывками страниц, обожжённым выстрелами деревом. Круглый столик валялся опрокинутым на спину жуком, таращась резными ножками в израненные балки. Из карамельно-сливочного ковра в мелкий рисунок - будто клетки шахматной доски скручивали завитками, - выхвачен кривой клин. Между державшихся на прутиках останков плетёных кресел раскатились гнилые фрукты. Под окном натекла лужа.
Потёртый, затоптанный рисунок проглотил звуки шагов Фрэнсиса. Он боком облокотился о стену. Густевший туман объедал деревья и те, истончаясь стволами, всё больше погружались в него.
Крупно гравированные пластины чёрного металла наблюдали подвешенными к ним масками со стены у лестницы. Арманд видел их краем глаза. Два гладких вытянутых лица. Высокие круглые лбы светились мокрой осенней желтизной, крошечные острые подбородки - сталью. Сплошь чёрные глаза полуприкрыты. Безвольно, горестно распахнуты безгубые сморщенные рты.
Лесной шёпот толкался в уши робким биением пульса. Из корявых дырок молчаливо лилось гортанное завывание. Безнадёжное. Скорбное. Подкашивающее колени.
Боль полоснула над бровями.
Фрэнсис прижался спиной к холодным доскам. Пола плаща закрывала опущенную руку с пистолетом.
В квадратной нише на площадке лестницы припадочно дёргался длинный золотой луч стрелки хронометра. Между тремя и четырьмя.
Тук-тук. Тук-тук.
Под потолком качался над ним шар искусственной зелени.
Намотанных на кулак червей. Вонючих водорослей.
Тук.
Качался как отрубленная башка без носа, без ушей.
Тук.
Под нишей легла тень.

Форум » Практика ФРПГ » Флешбеки » Фрэнсис Арманд. 12 ПБЯ (начало весны)
Страница 2 из 3«123»
Поиск: