Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Шрупак
Шрупак
XenomorphДата: Среда, 09.07.2014, 20:37 | Сообщение # 1 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»


Священное место для всех калишцев. Именно здесь покоятся останки известного полководца Кимаена джай Шилала, вошедшего после своей смерти в пантеон богов Кали.



Прикрепления
TaonДата: Вторник, 21.07.2015, 19:25 | Сообщение # 2 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Лестару йюн Морвари, командир молодёжного движения Союз Фольктаг, грелась в лучах полуденного солнца.
Ни на минуту не забывая, зачем она здесь.
Здесь, на просторной вершине ступенчатого храма.
Главного храма Кали.
Здесь, в священном месте, где нашло своё последнее пристанище тело Кимаен джай Шилала, отказывалась от проклятия Силы подопечная Лестару.
Оно открылось во время охоты на караббака. И сестра не по крови, не по клану, но по духу, приняла правильное решение.

... Рослые, мощные фигуры в белых одеждах с легкобронированными нагрудниками, в традиционных масках, словно разбросаны по площадке небрежным броском гигантской руки.
На самом же деле, в их расстановке - тайная гармония.
Старшая дочь Кали стоит на средней линии справа.
Она - поручитель перед ликами Богов и Предков.
Она - символ неискажённой вседозволенностью адепта совести.
Если отказ нечестен, кара падёт на неё.
Отказаться быть поручителем... немыслимо.
Того требует священный закон Кали.
Того требуют Предки.
Слишком многие ушли к ним до срока, когда Республика, сначала использовав Кали в своей борьбе, подло её предала.
Кровь родных и любимых, что были убиты ям'рии, надолго осталась без отмщения.
Слишком многие ушли до срока, когда джедаи предали Кали.
С тех пор закон стал в разы суровей, чем прежде.
Желающий остаться на земле Предков откажется от проклятия Силы.
Желающий бесчестной власти пусть исчезнет на просторах галактики.
Младшая дочь Кали решила остаться.
Преклонив колени перед алтарём, она покорно отвечала на вопросы жреца.
Ответ один и тот же.

... - Отрекаюсь.

... - Отрекаюсь.

... - Отрекаюсь.

Ответ один и тот же. И никакой дрожи в голосе.
Лестару йюн Морвари ещё никем из знакомых так не гордилась.
Даже собой. Хотя имела на то право.
Ей было двадцать четыре года. Едва закончив своё добровольное пребывание при легионе ради утоления любопытства прирождённой воительницы, она возглавила Фольктаг. Прежняя командир и основатель вышла замуж и забеременела, и решила полностью посвятить себя семье.
Славный выбор. Достойная судьба.
Её преемница ещё на рубеже детства и ранней юности показывала себя как идеальная дочь Кали и своего народа.
У неё была подлинная вера, сила в той мере, какая требуется женщине, живой ум и добродетельность. Из неё обещала получиться прекрасная спутница жизни для воина Кали.
А ещё - деятель.
Союз Фольктаг был основан в конце гражданской войны. Первоначально он объединял юных добровольцев, желавших помочь родному миру в восстановлении. Он оказывал помощь нуждающимся, больницам, вёл просветительскую работу среди беженцев. Помогали и друг другу, кто в чём мог. В учёбе, в обращении с оружием - кто что умел.
Теперь же Фольктаг объединял большинство мальчиков и девочек, юношей и девушек с одиннадцати до двадцати двух лет от роду.
В этом была заслуга и самой Лестару.
Она всегда хотела делать для Кали больше.
В её распоряжении имелась ещё пара козырей.
Стать и красота.
Суровая калишская красота.
Постороннему не отгадать, что за лицо скрывается под маской из черепа караббака. Но зато на обозрении оставались золотистые глаза в отверстиях маски. И копна чёрных волос, разделённая на три части. Прямые пряди по бокам свободно падали на закрытые белой накидкой плечи, сзади же волосы были стянуты в высокий хвост.
О силе, которой обладало поджарое, тренируемое с детских лет, покрытое красно-коричневой чешуёй, тело, человеческие женщины могли только мечтать. И, как бы они ни наращивали ногти, с когтями калишских женщин никакой маникюр не мог сравниться.
Суровая, экзотическая красота, которой был богат лишь этот мир.
К поясу Лестару йюн Морвари крепились ножны с заслуженным ей клинком Лиг.
Она имела право собой гордиться, но предпочла отдать это чувство уже поднимавшейся с колен.
Болезненное самолюбование - удел недостойных, мелких душ.
TaonДата: Вторник, 09.02.2016, 00:55 | Сообщение # 3 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

--> Сезарийская цитадель

Калила росла от воды.
На берегу, зажатые с двух сторон скалами, встали когда-то первые дома калишской столицы. Грубые, но прочные, построенные из каменных блоков на века.
Эта монументальность со временем стала соседствовать с хищным, угрожающим изяществом. Но место, где Калила начиналась - оно осталось прежним.
Казалось, таким оно и будет вечно.
Казалось, стоит лишь ступить на следующую плиту дороги к храму, где нашло последнее пристанище тело Кимаен джай Шилала, - и седая древность откроет свои объятия.
День выдался солнечным, ясным, но не было палящего зноя.
А какими были те дни, когда ям'рии подобрались к самому храму?
Скорбело ли небо по сыновьям и дочерям Кали, когда они насмерть дрались здесь, у самого сердца своего мира?
Не полные роскоши дворцы правителей они всегда защищали. Не было на Кали вороватых вождей.
Нет, они сражались до конца за то, во что верили. И их военачальники всегда были рядом. Ведь они верили в то же самое.
"Должен признать, я испытываю нечто... особенное".
Позади, в километре позади, остались флаеры, неторопливо довезшие правителей от цитадели через почти всю столицу по свободной от остального транспорта главной улице.
Остаток пути - преодолеть самостоятельно.
Не было ни воплей восторга, ни заметно усиленной охраны, ни ковровой дорожки под ногами, ни тысяч лепестков, оседающих на дорогу, на плечи и волосы. У Кали особенный характер.
Но они смотрели. Люди, калишцы. У самого храма, не на всём пути.
Им недостаточно просто посмотреть, как блестела императорская цепь, как изысканно шитьё платья Императрицы. Это - для тех, кто следил за происходившим по головизору.
Не сновали вокруг репортёры. Камеры просто выставили в наиболее удобных для обозрения точках, и всё на этом.
Это не спектакль. Это - преображение. Становление.
"И если для некоторых я столько лет был просто мерзким выскочкой, - рассуждал Фрэнсис, не сбиваясь с шага ни на долю секунды. - То теперь для отдельных особей я стану выскочкой, которого подарившие ему трон солдаты ещё и заставили притвориться одним из них. Что ж. Заблуждения есть моя маленькая слабость, каюсь покорно".
Он был хозяином всему, что только есть в Принципате. И за его пределами, если говорить честно, - тоже кое-чему.
И был ничем. Пылинкой, крошечной долей секунды, затерянной в тысячелетиях.
Какая разница, насколько представительна эта пылинка?
Какая разница, он или трое неизвестным образом выбранных палатинцев в багровых плащах держат в руках живое будущее его рода, его ещё не родившегося клана - принцев?
Или каким огнём любопытства горят глаза маленькой принцессы, шедшей позади родителей. Или как величественна в эти минуты хрупкая Императрица.
Какая разница, если все они с вечностью наедине.
Как Кали запомнит их?
Как Кали запомнит его?
Останется ли Фрэнсис Арманд в памяти народа как великий Сезар, или каждый рад будет плюнуть на его прах?
"О нет, милостивые господа. Второй вариант не для меня. Я создал вам империю и не разрушу своё дело".
В пирамиде храма Шрупак шесть огромных ступеней.
Через все с каждой стороны света проходит лестница.
На восточной плещутся холодные солёные воды.
Император идёт с западной.
Запад. Там садится солнце. Там увядает день.
С каждой ступенькой Сезар ближе к востоку. К рассвету. Расцвету. Сиянию истины.
И пенным волнам.
"Всё дело в море..."
У храма шесть ступеней.
На каждой из пяти первых и у подножия - по два жреца. Все - калишцы. Все - мужчины. В масках из черепов мьюмуу. В белых одеждах. С клинками у пояса.
На каждой второй ступени западной и восточной лестниц - воины палатинской гвардии.
- Зачем ты здесь, безымянный? - вопрошает первый жрец у подножия Шрупак. На калишском. Всё до единого слова будет сказано на калишском.
- Ищу отчаянно.
- Что ищешь ты?
- Веру и право.
- Преклони колени, безымянный.
Становиться коленями на камни больно. Но ни в чём, ни в одной мелочи Фрэнсис не пойдёт против правил Кали.
Он это выбрал ещё десять лет назад. И вновь - чей ещё выбор уважать беспредельно, как не свой?
- Кого ты привёл с собой?
- Свою жену, наследников и дочь.
Второй касается когтистыми пальцами лба Констанс.
- Ты клянёшься в своей доброй воле?
- Клянусь, - выдыхает она.
- Преклони колени и следуй за своим господином до конца.
- Клянусь.
Первый жрец снимает с плеч Императора цепь.
Второй легко вытаскивает из причёски Констанс гребень.
Теперь Сезар и Сезария могут ступить на лестницу. А за ними и девочка, и гвардейцы с маленькими наследниками правящей четы.
На второй ступени храма в руках жрецов остаются плащи.
На третьей - лента Фрэнсиса со знаками Принципата и правящего дома.
А второй жрец повязывает на голову Констанс белую ленту без знаков. Закрывающую глаза. И вкладывает ладонь жены в руку мужа.
Он не имеет больше прав на символы императорского величия, пока не станет сыном Кали. И должен привести свою избранницу, доверившуюся, поклявшуюся идти за ним, к алтарю на вершине.
На четвёртой остаётся пустая перевязь Императора.
На пятой - его парадный белый китель.
На шестую он вступает в штанах и сапогах, и простой рубахе. Её ворот развязан.
Фрэнсис больше не выглядит как Сезар. Он - проситель милости Кали. Он... безымянный.
Безымянный, на котором - надежды. Жены, детей.
У алтаря его ждут двенадцать жрецов.
В двенадцати шагах мужчина преклоняет колено вместе с Констанс, а смотрит вперёд. Чуть правее алтаря, меж мощными фигурами калишцев, видно искрящуюся гладь моря.
- Кто ты? - вопрошает первый.
- Проситель.
- Как ты звался от рождения? - продолжает второй.
- Фрэнсис Арманд.
- Откуда ты пришел?
- С престола.
- Что ты ищешь?
- Родину.
- О чём ты просишь?
- О вечности.
- Что посвятишь ей?
- Ничего, ибо не обладаю правом сына Богов и Предков.
Шесть ступеней. Шесть вопросов.
Говорившие одним движением на всех отступают назад. К восточной лестнице. Они встанут по одному. На каждой из пяти нижних ступеней и у подножия.
На алтаре, обёрнутый в белую ткань, лежит клинок Лиг. Но не сразу хозяин прикоснётся к нему. Не сразу.
Верховный жрец не выделяется ничем. Но именно он держит речь.
- Раб всецело подчиняется господину. Свободный приносит плоды. Воин идёт в бой и защищает свою родину и дом, склоняет голову перед командиром и ведёт в бой. Барон с мудростью и послушанием управляет данным ему. Принцип прокладывает путь в будущее. Подними взгляд, Сезар! Ты - первый из нас и каждый из нас. Над тобой - высшая воля. С тобой - честь.
Другой жрец подходит к женщине.
- Оберегай дом и дело мужа своего. Будь достойной матерью вашим детям. Прозрей!
Лёгкий рывок руки, и развязавшаяся лента падает с головы. Констанс смаргивает слёзы, выступившие от яркого, ослепляющего света.
Первый берёт свёрток с алтаря. Правой рукой вынимает клинок, в ткани остаются ножны.
С ними оружие встретится в руках Императора.
Но женщина - она меча не получит. Она не проходила воинских испытаний. Это ей и не нужно.
- Прими этот клинок как знак того, что отныне ты - сын Кали. Ты - достоин.
- Клянусь беречь данное мне и свою честь превыше жизни.
С этими словами Фрэнсис протягивает руки раскрытыми ладонями вверх.
Верховный жрец проводит прекрасным мечом с фигурными прорезями, широким у основания, сужающимся к острию и кажущимся потому угловатым, варварским, тонкую черту на коже.
Эта линия сразу краснеет.
У эфеса выбиты имена меча и хозяина, и дата ковки.
Ни одной буквы ауребеша.
Фрэнсис успевает прочитать, когда жрец, перехватив клинок за лезвие и не поранившись, протягивает его полноправному отныне владельцу.
"Гром Шилал" - имя этому мечу.
"Двусмысленно..." - одобрительно думает мужчина.
Его сила - в мыслях. Только сейчас их почти нет. Лишь мимолётные слова.
Сейчас всё, что он видит - он вбирает в себя.
Запоминает. И жаль, что не до малейшей чёрточки.
Это надо помнить. Всегда.
Это... вдесятеро, в сотню, тысячу раз более остро, многообещающе, дорого, чем восхождение на трон.
Это - право на престол во всей его полноте.
И плевать, тысячу тысяч раз плевать, что для остальной галактики данное Кали право - ничто, а калишский престол - забавный трофей, который можно раздавить и позабыть, когда самолюбие в достаточной мере натешится.
До горизонта расстилается море.
Рукоять клинка чуть-чуть запачкана кровью хозяина.
Гром Шилал...
Многое для Кали значила легенда о Сновидце и Снящемся. Имя меча - намёк на роль Императора. На его сакральное служение.
А ещё каждый калишец знает имя клана, которому они обязаны явлением нового Бога. И тем, что Кали не обратилась в бескрайнюю пустыню, а дети её в стадо рабов.
Имя меча - намёк на ожидания. На долг.
Ткань повисает в руке жреца. На свет извлечены ножны.
И коленопреклонённый сын Кали помещает клинок Лиг в его обиталище. Из которого тот покажется в первом бою и каждом последующем.
- Встань, Сезар! Встань, Фрэнсис, Патриарх клана Арманд! Поднимись и следуй за своим мужем, Констанс Арманд, рождённая в доме Региа!
Четверо жрецов как один подходят к детям и возлагают руки на их головы со словами благословения.
Как один, двигаются вокруг легионеров палатинской гвардии с младенцами на руках, принцессы и четвёрки жрецов двое, что стояли на пятой ступени храма. Одев Императора, отходят к северному и южному краям площадки.
Те, что были на четвёртой, надевают на Фрэнсиса перевязь, и ножны с клинком обретают своё место.
Возвращены лента.
Плащи.
Цепь снова на плечах Императора. Гребень снова венчает причёску Императрицы, но теперь куда более простую.
Если бы у Фрэнсиса спросили сейчас, что он чувствует, что думает, ответить он бы не смог.
Он не знает.
Наверное, ближе всего - слово "чистота".
И... "знание".
И, быть может... "власть".
А если бы такой вопрос задали Констанс...
Наверное, ближе всего - слово "чистота".
И... "любовь".
И, быть может... "власть".
Белые одежды особенно ярки в свете высоко стоящего солнца.
Радостная тяжесть клинка. Тепло соприкасающихся рук. Изменчивые искры на воде.
И это чувство... полноты, истинности своего права. Чувство, не отдающее колким самодовольством.
Один шаг за другим, по каменным плитам верхней площадки - к востоку.
К стороне, где живёт солнце.
К морю.
Вот уже край.
Вот уже первые ступени лестницы, уводящей вниз.
Единственный клан, стоящий выше всех каст, родившийся на вершине храма Шрупак, сходит на землю, за жизнь которой отныне отвечает по всей строгости.
Нет власти лёгкой. Нет власти без обязанностей. Без сковывающего долга.
Но для Кали долг не синоним скорби.
Для Сезара и Сезарии - тоже. И не может быть иначе.
Для кого же иначе будет... тому - смерть.
Это правители Принципата знают уже давно. В это они верили десятки лет.
Одна за другой, позади, наверху, остаются все шесть ступеней храма.
Фрэнсис и Констанс, их стойкая дочка и гвардейцы с тихими мальчиками на руках сходят на нагретые солнцем каменные плиты. Мелкие сегодня волны лижут берег всего в трёх десятках шагов.
В солёных водах - ответ. Какова она, душа Кали. Сломить её - можно ли? По-настоящему. Чтобы никогда не оторвались от земли колени.
Но ни один чужак до сих пор не нашел ответа.
XenomorphДата: Среда, 17.02.2016, 20:35 | Сообщение # 4 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Канцлер не смог присутствовать на этом знаменательном событии, но появился у Храма вскоре после окончания церемонии. Мешать он не стал и вместе со своими гвардейцами сейчас стоял на берегу моря. Волны лениво лизали морские камни, брошенные стихией на берег, а солнце согревало прохладные пески. Завтра будет шторм. Это можно было понять по обманчиво-спокойному состоянию воды. Легкий ветерок трепал плащи калишцев, ожидающих явление Императора и Императрицы со свитой. Когда же Сезар стал приближаться, все калишцы, ожидавшие его вместе с Канцлером, обернулись.
- Теперь твоя кровь и твои кости принадлежат Кали. Император. На веки, - поприветствовал в присущей манере Шиндай Фрэнсиса. Женщины, казалось, остались без внимания, но теперь, принявшим благословение богов, нужны было жить так, как заповедано и без поблажек на незнание.
- Прошу, - Шиндай жестом руки предложил Императору совершить небольшую прогулку по пляжу. Когда же высокопоставленные лица отошли и от гвардейцев, и от семейства Арманд, калишец продолжил говорить:
- Знать больше о людях, населяющих эту планету просто необходимо, Император. Их культура утрачена, а то, что было с ними, теперь мы знаем, как Легион. Корни людей, когда-то прибывших сюда от далеких звезд, необходимо помнить и ты, правитель, можешь пойти по их древним следам, совершить каждый их шаг. Знакомо ли имя Гонорий Перений? - это имя знакомо было далеко не каждому и Император, разумеется, был в числе тех, кого это имя обошло стороной. Пока что.
TaonДата: Четверг, 18.02.2016, 23:54 | Сообщение # 5 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Такой церемонии Кали не видела никогда.
Никогда она не вверяла себя чужаку по крови. Никогда чужак не получал право истинного, признанного правления.
Никогда. До этого дня.
И Сезар надеялся, что этого не повторится.
Что новообретённых членов клана будут приветствовать на закрытых церемониях, как и должно быть. Основание новых кланов тоже обычно проходило менее помпезно.
Но Фрэнсис не был обычным новым приобретением или главой клана.
Это приятно. Это льстит, о, как же льстит. Он, полицейский-неудачник, пошел на самый страшный риск в своей жизни и теперь... теперь в его руках была по праву полученная власть. Власть, которой подобает распоряжаться мудро и по всем канонам новой родины. Иначе...
На каждом сыне, на каждой дочери Кали - ответственность.
На Фрэнсисе она величайшая.
Он был бы глупцом, если бы уверял себя, что это... легко и он совсем не боится.
Ведь Император всегда был честен с собой.
И знал главное: у него есть лишь один путь.
Дальше. Вперёд и вперёд.
Дальше. На войну. Очередную войну.
И, если никому не удастся, - совершенно напрасно, что очень смешно! - убить его, и если он сам не загонит себя в землю или пепел преждевременно... да, ещё полжизни самых разных войн, и в "мирное" время тоже, патриарху клана Арманд обеспечены.
Что ж. Сыны Кали и в самом деле воевали всегда.
"Кстати об этом, милостивые господа", - лениво заметил он. Разглядеть, кто явился к восточной стороне храма, во время спуска и облачения Фрэнсису удалось легко.
Разумеется, всё было так, как он хотел и приказывал.
Ни гросс-адмирала, ни иных важных личностей флота. Армия тоже представлена слабо.
К чему огромные делегации, если на берегу есть Канцлер, он же - каган Кали?
Но это только одна из сторон... не медали. Ведь их, сторон, тут куда больше двух.
Лёгкий, величественный кивок вправо. И влево. Цепкий взгляд на миг остановился на двух тонких фигурках в платьях. Одна светловолоса, другая с тёмными волосами.
Своих сестёр Фрэнсис узнал бы и в гигантской толпе.
Вот Шиндай и его гвардейцы обернулись.
Вот и приветствие.
- Теперь твоя кровь и твои кости принадлежат Кали. Император. Навеки.
- Твои слова отзываются в моём отныне открытом истине сердце, каган, - церемонно ответил Император, словно забыв о других ролях калишца. "Префект Ракатанской системы" - это не должно звучать на публике вовсе. "Канцлер" - это сейчас не главное.
Кулак - к сердцу.
Негромко звякнула тяжёлая цепь.
Сезару не полагалось красоваться в короне или расшитых драгоценными камнями одеждах. Истинное величие заключено в знании и исполнении долга.
Это знал Фрэнсис. Это знала Констанс.
Ей теперь, как женщине Кали, нужно было ещё пристальнее следить за собой. За каждым своим словом, движением, даже мыслью.
Она не рождена монаршей особой, но создала себя такой. Она жила так уже много лет - контролируя всё без исключения.
Да, Шиндай обратился только к её мужу, словно проигнорировав присутствие той, кто была лицом государства не один год и не два. Но Сезария уже приучила себя к мысли, что многое изменится. И знала ещё одно: уважение не потеряно. Как и власть. Просто теперь всё выглядит иначе. Просто теперь не Констанс принимать главные решения. Те, что создают совсем иную... реальность.
Но выбор сделан десять лет назад.
А умный человек способен осознавать последствия.
Императрица склонилась в безукоризненном реверансе. Взгляд устремлён вниз, на плиты, которыми выложено было пространство вокруг храма, согретые солнцем. И покорно опущена голова. А принцесса повторила за матерью.
- Уделите же внимание подданным, Сезария, - попрощался Фрэнсис прежде, чем присоединиться к Шиндаю.
- Ваша воля есть закон, господин мой, - ответила Констанс заученными словами, но сделала их искренними.
Выпрямившись, она приняла на руки малыша-кронпринца, улыбкой поприветствовала сестёр Арманд-Крейц. Те приняли из рук палатинцев Фердинанда и Вальдериха.
- Благодарю вас, - сказала Императрица калишцам.
Ответа не нужно. Ответа и не было.
Как женщины заговорили, Фрэнсис уже не слышал. Но втайне радовался отсутствию прессы. Камера - вещь достаточно безобидная, если применяется с целью заснять историческую сцену. А даже один репортёр собственной персоной мог легко нарушить хрупкое спокойствие наследника престола с братьями.
Спокойствие семьи Сезара волновало всегда. Отчасти это даже определило его жизнь.
Но думал он о другом.
О том, на что натолкнул Канцлер, заговорив о культуре человеческого населения Кали.
Недалёкие особи считали, что ничего особенного нет. Более одарённые умом пытались раскопать хоть что-то сверх того, чем сами калишцы, - очень немногим, если подумать, - милостиво делились.
Увы, тут ждало разочарование. Даже Его Величество Император не знал всего.
И... даже калишцы.
Потому, что люди приняли Кали полностью. Всё, что осталось от их прошлого - это касты и имена, некоторые привычки и странности, о сущности которых они сами, наверное, не знали. Смысл пропал, осталась оболочка, наполненная новым содержимым.
Откуда взялись традиционные торжественные облачения южанок? Почему мужчины-северяне так... неравнодушны к алкоголю? И это лишь часть мозаики, большая часть деталей которой утеряна навсегда.
"И вы ведёте к раскрытию чего-то любопытного, я вижу... каган. Но, как всегда, это будет весьма приятная на вкус кроха. В этом мы похожи".
- С одной стороны, знание есть контроль и власть, - размеренно заговорил Фрэнсис, щурясь от яркости множества маленьких солнц в близкой воде. - А с другой... великое достояние. И память. Без этого престол... всего лишь слепленный за час монумент на зыбучих песках. А правитель без знаний о народе жалок, слеп и глух, и заслуживает худшего.
Сезар сделал крошечную паузу.
Посматривать в лицо, в глаза, меж глаз собеседнику ему нравилось. Было в этом нечто... но лицо Канцлера скрыто за маской, а, чтобы посмотреть ему в глаза, идя рядом, даже высокому мужчине надо задрать голову. Но это выглядит совсем не величественно. Не под стать той самой исторической сцене, так недавно ушедшей в прошлое.
- Я знаю много имён. Они даже говорят со мной, когда я размышляю о тех, кто их носил. Но Гонория Перения среди них нет.
Плиты закончились, под сапогами теперь хрустели мелкие гладкие камни. И о чём-то шептало море. Когда публика остаётся за спиной, и с каждым шагом удаляется, его голос слышно всё лучше.
XenomorphДата: Понедельник, 07.03.2016, 19:16 | Сообщение # 6 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Да, знание - власть, контроль, но всего узнать было невозможно. Сколько история скрыла на своих древних страницах, ушедших в веках? Некоторые вещи были скрыты не просто так, но некоторые узнать было нужно. Фрэнсис стал первым Императором Кали и теперь должен был углублять свои знания с особым усердием, а раз он был человеком, так же принявшим Кали, то начать нужно было и с человеческого, с того, что сформировало народ, пришедший когда-то сюда.
- Гонорий Перений ... - начал Шиндай и тут же сделал паузу. - Весьма неоднозначная личность для твоих братьев и сестер. Северяне тихонько почитают его как героя, а южане вспоминают с ужасом в сердцах. Для них он стал самой настоящей чумой, врагом, что едва не истребил своей политикой весь их народ, - чтобы не стоять на месте столбом, Шиндай вновь жестом пригласил Императора к прогулке по пляжу. - Именно он создал легионы в том виде, в котором они существуют и сейчас. Военные реформы, приведшие к стандартизации армии, дисциплина и воинский кодекс... Его достижения нельзя недооценивать, но была и оборотная сторона; при нем легионы формировались исключительно из северян и из тех кланов, что появлялись из присоединившихся к переселенцу людей, в то время, как те, что известны как южане Кали, были на второстепенных ролях. Перений считал их домоседами и философами, развращающих своими думами армию. Свою власть он закрепил созданием Комитата - военных магистров армии, что превратили его в деспота. Реформы Перения возвеличивали северян и появившиеся комитатские кланы, но плохо сказывались на других. За сто лет притеснений южане оказались на грани вымирания, но за несколько десятков лет до прибытия людей сюда, с междоусобицей покончили, расформировав Комитат. Его имя стараются не вспоминать вслух, но знать его жизнь стоит. Мой дар уже отправлен во дворец, Император. Узнать о жизни и делах этого человека просто необходимо, - незачем было пересказывать всю биографию основателей Легиона. Император сможет прочитать все, что его интересует из литературы, что были даром от Канцлера. Ценность этого персонажа заключалась еще и в том, что он был одним из немногих, о ком теперь уже калишцы могли знать подробно, как о своем предке.
TaonДата: Понедельник, 07.03.2016, 23:17 | Сообщение # 7 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

История Кали скрывала множество тайн. С ней невозможно спокойно ознакомиться по Голонету. Общедоступные каналы дадут лишь самую приблизительную и во многом неверную картину.
Но, если бы постороннему и удалось изучить полную и истинную историю Кали, она осталась бы для него всего лишь набором фактов, не складывающихся в единую гармоничную картину.
"Познания в истории без понимания духа мертвы, милостивые господа. Как и ваши тела без того, что суть нечто большее".
Возможность узреть единое полотно была у Его Величества. И он обязан воспользоваться этим шансом.
Обязан. Так много в этом слове для Императора.
"В высочайшей судьбе - наименьшая свобода", - говорили на Кали. На Сципио. На Умбаре.
В начале этого пути - выбор в пользу власти.
Власть новая, власть совершенная, требовала всё больше перемен.
Ещё год назад по берегу моря с Шиндаем прохаживалась бы Констанс. Но не теперь.
Ушло время, когда Фрэнсис главным образом контактировал со своими доверенными лицами, будь они видными фигурами в Принципате или совсем незначительными.
Ушло время кулуарных договоров между Сезарией и Канцлером.
Отныне Императору предстояло максимально сблизиться с командованием армии и флота, вникнуть в их дела, стать истинным главнокомандующим, а не просто тем, кто сидит на троне и указывает, кто просуществовал уже достаточно долго.
Прошлое осталось позади. Прошлое брошено к ногам жрецов, на ступени западной стороны.
Лишь уроки можно унести с собой на восток.
К морю.
Его тихий рокот.
Холод рукояти клинка Лиг на кончиках пальцев. Рука так и тянулась к новому, наконец-то заслуженному оружию.
"Гром Шилал..." - задумчиво повторил Фрэнсис, слушая рассказ Шиндая.
Не зря на уме настырно вертелось имя меча.
Этот человек, этот выдающийся военачальник, Гонорий Перений. Его имя тоже было подобно грому. Как и... его репутация и слава.
Чем больше секретов Кали становились ведомы Императору, тем сильнее ему казалось, что он попал в иной мир. Отдельный и беспредельный.
Он помнил самую первую калишскую книгу, которую смог прочитать. Ту самую, что проделала вместе с хозяином огромный путь. С Набу на Миркр, с Миркра на Рун, с Рун на Кали, Умгул и Умбару. И обратно. Потом - к рубежам новорождённого государства.
И, наконец, в Императорский дворец Рун.
Помнил... как поражён был тем, насколько философски можно смотреть на вопиющее уродство войны и элегантную красоту генеральских планов, сколько жизни можно увидеть в бесконечной симфонии смерти и как смотреть ей, неумолимой, в лицо. И беспокоиться не о том, сколько всего оставил и сколько упоительных дней не прожить уже, а... о долге.
Долг как мера всего.
Перед Кали и Предками, перед кланом и семьёй.
Если долг выполнен, сожалеть ни к чему. Никакому сиюминутному удовольствию не стать выше.
Именно так надо оценивать деятеля.
Не Пелла научили этому Фрэнсиса. С их помощью он разбирал правила поведения, привыкал, превращал их в собственные.
Итак, что же мог сказать Император о военачальнике прошлого, даже имени которого совсем недавно не знал?
Что можно сказать о том, благодаря кому существовали в привычном всему Принципату виде знаменитые, грозные легионы и воинский кодекс Кали?
Не верилось, что о таком человеке можно молчать.
Не верилось бы до конца... если бы из головы вылетело всё, что Фрэнсис знал о Кали.
"Дело выше имени".
Подставляя лицо ветерку с моря, Сезар неторопливо шагал рядом с Канцлером. Всё похрустывали под ногами камушки, а вода лизала берег уже не больше, чем в шаге от носков сапог. Император мог бы сказать наверняка, что публика, собравшаяся на церемонию, уже расходилась, спокойно и дисциплинированно.
- Я крайне впечатлён, - прямо заявил мужчина, щурясь из-за ярких бликов на воде. - Всё это неожиданно. Я думал, легионы создал Хьерик Деллау, а история жизни людей Кали полностью, за исключением трёх имён, забыта.
Фрэнсис почесал лоб, кашлянул в кулак и продолжил.
- Несомненно, деяния Гонория Перения есть пример доблестного служения, сколько бы ни были... обидны и опасны для многих некоторые его взгляды. Хм... Комитаты... Пока я не изучил всё возможное, расскажите, каган: кто они? Их место над легатами, и к комитатским кланам относились, как минимум, Пелла и Люцис?
Сделать вывод было легко. Сезар давно обратил внимание на отличие некоторых северных имён и фамилий от типичных. Пелла и Люцис не вписывались в стройные ряды, представленные такими фамилиями, как Йенсен, Свенсон, Хогенштаффер, Гельтер, Ваймер, Унц, Линц, Крейц, и так далее.
Между тем, гулять в разгар дня, будучи облачённым в полное церемониальное одеяние, становилось жарко. Даже очень. Но на бодрящее купание Его Величеству надеяться не стоило. Сегодня его ждала встреча с главными лицами военной операции на Раттатаке.
Стерев тыльной стороной ладони выступивший над губой пот, Фрэнсис полез в карман штанов за портсигаром, но остановил свою руку на полпути и одёрнул край одежды. Не стоило потакать пагубной привычке рядом с храмом.
XenomorphДата: Вторник, 08.03.2016, 19:34 | Сообщение # 8 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Много было тех, о ком пришлые люди забыли, а многие вспоминались в тишине и о них говорили шепотом. За столь долгое время вражда между двумя народами давно исчезла, но из чувства уважения северяне не говорили в открытую о таких предках, как Перений. Слишком много боли доставили его действия тем, кто сейчас зовется южанами. Да, Гонорий, можно сказать, первый и единственный человек, который стал фактическим диктатором, императором народа переселенцев, но судьба и у него сложилась тяжелая. Многое он не успел, ко благу южан, если говорить откровенно, сделать и был убит отравителем в возрасте всего сорока лет. Но дело его продолжило жить и его смерть не положила конца правлению комитатов. На смену Перению приходили другие и так целый век, пока не нашелся тот, чье имя тоже можно было прочитать в хрониках. Он-то расформировал Комитат и приравнял южан к северянам. Императору еще многое предстояло узнать и не постыдно Его Величеству, но похвально, спрашивать о тех далеких днях. Знать прошлое - уверенно глядеть в будущее.
- Несомненно, деяния Гонория Перения есть пример доблестного служения, сколько бы ни были... обидны и опасны для многих некоторые его взгляды. Хм... Комитаты... Пока я не изучил всё возможное, расскажите, каган: кто они? Их место над легатами, и к комитатским кланам относились, как минимум, Пелла и Люцис? - да, этот вопрос каган ожидал и хотя он принадлежал к калишцам по крови, но о людях, населяющих его мир старался знать как можно больше. Именно потому ответ не заставил себя долго ждать.
- Комитаты формировались исключительно из достойных родов и они представляли из себя магистров армии, обеспечивающими безопасность правителя. Власть легатов безгранична и они держали их в рамках закона и верности своему лидеру. Фактически, Комитат - те же легаты, только вот с особыми полномочиями. Легат управляет легионом, а комитат осуществляет надзор за порученными ему легионами и их предводителями, тем самым предупреждая возможность мятежа, - небольшая остановка у огромного валуна, поросшего иссохшими ракушками. - Какие бы мы реформы не проводили, но легат достойный всегда будет иметь особое уважение своих подопечных и без Комитата пропасть между легатом и императором остается существенной. Легион без комитата представляет из себя не вполне полноценную структуру. Возможно, нам стоит задуматься о том, чтобы заполнить эту пропасть верными людьми, - да, предложение было таковым, но нужно было это как-то обыграть, чтобы южные кланы отнеслись к этому спокойно. Комитаты в нынешней ситуации будут доверенными людьми императора и в еще большей степени укрепят его власть. Так, принципы людей Кали обеспечат верховной власти свою абсолютную поддержку и власть легатов будет ограничена естественным и безболезненным образом. Наверняка император об этом подумает позже, а пока Шиндай принялся отвечать на последнюю часть вопроса.
- Люцис, Марцелл и Север - вот три клана, сохранившихся со времен Комитата. Пелла же в меньшей степени, поскольку представляют из себя союз отдельных кланов с северянами. Все, что у них осталось с тех времен - видоизмененное имя, - этот ответ был кратким, но больше тут сказать было нечего. В любом случае, эта информация относилась к категории, что Фрэнсис при желании мог изучить самостоятельно. Теперь же Шиндай обратил свое внимание на дела более насущные и требующие решения незамедлительно.
- Нам стало известно, что отношения между Фаранской Конфедерацией и Федерацией Орд Радама снова обострились. Корпорации не смогли прийти к компромиссу по поводу квот на торговлю. Орд Радама наложила санкции на товары Конфедерации, а те, в свою очередь, используя свою экономическую машину, привлекли на свою сторону пиратов для совершения рейдов с целью уничтожения товаров конкурентов. Полагаю, вопрос о дипломатическом и экономическом сотрудничестве нужно решать сейчас, иначе, если дело дойдет до войны между ними и мы покажемся на территории ФКНС, Галактическая Империя может отреагировать аналогично. Это создаст неприятный прецедент. Фарана показала, что способна самостоятельно определять свою политику и вступать в конфронтацию с ситхами, но нам подобных осложнение не нужно. Войну нужно подавить в зародыше и чем скорее ваша супруга займется этим вопросом, тем лучше для Принципата, - дела действительно обстояли плохо; два осколка КНС постоянно сталкивались между собой по самым разным причинам и в прошлом это привело к войне. Да, если Принципат не станет вмешиваться, то война между двумя государства разгорится вновь и даже Империя не будет вмешиваться, пока не увидит, что Орд Радама проигрывает, но стоит затянуть с визитом и оказаться на Фаране не в то время, то война будет угрожать не двум малым фракциям, а четырем государствам.
TaonДата: Вторник, 08.03.2016, 21:18 | Сообщение # 9 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

Продолжение рассказа Шиндая захватило Императора. Он так и застыл у валуна, левую ногу поставив на его шершавый скошенный бок, а взглядом впившись в возвышавшиеся слева утёсы, чьё подножие ласкали холодные воды.
Когда республиканские ограничения численности армии ещё действовали, Принципат вынужден был как-то обеспечивать относительно приемлемую готовность к вторжениям на свою территорию беззубого государства. В результате, вооруженные силы ряда миров сменили свой официальный статус, став "охраной режимных объектов", "отрядами народной обороны" и многим другим. На что только хватало фантазии.
Свои войска были у Трандошианской Гегемонии, у Барабельского Королевства. Легионы Кали тоже не подчинялись генералам Императорской армии. Единоначалие обеспечивали каган Кали и Император.
Фрэнсис сжал рукоять клинка Лиг. В холодном взгляде застыло напряжение, на скулах едва не заиграли желваки.
Сезар чувствовал, что ему подвернулась прекрасная возможность улучшить армию, и, через это... укрепить государственность.
Ушло время государства, бывшего в первую очередь Армадой, соединённой с армией. Но положение в галактике было таким, что ежеминутная готовность к войне являлась залогом выживания Принципата.
Не просто так, не случайно. И не по ошибке.
"Если вновь появятся комитаты и под их контролем будут не только легионы, это укрепит структуру и облегчит координацию действий. И будет логичным продолжением последней реформы. Сначала легаты теряют возможность без последствий для своих кланов выступать против своего Императора, затем мы ставим над ними и командованием других структур комитатов. Южанам же можно просто открыть дорогу в данный магистрат и дать слово, что власть комитатов не будет использована во имя ущемления юга".
Вслух Фрэнсис не сказал ничего, лишь величаво кивнул. Вероятные перемены детально обсуждать было ещё рано. Сначала требовалось тщательно изучить дела давно ушедших дней, связанные с именем Перения, исследовать деятельность его военного магистрата, и лишь после этого принимать решение, быть или не быть возрождению.
А затем Канцлер затронул тему, уже обсуждённую Императором и с женой, и с господином Брентом.
Тему Фараны.
"Что ж, мне приятно, что наши мысли входят в унисон..."
- Мне приходилось задумываться об иных наследниках Конфедерации, - веско обронил Фрэнсис, не торопясь говорить дальше.
Он перенёс вес чуть вперёд, на согнутую ногу, опираясь на неё руками и подавшись корпусом так, словно хотел разглядеть что-то вдали, в морских просторах.
Фаранская Конфедерация была нужна Принципату. Она не отошла от идеалов КНС, она вместе с Республикой бросала вызов имперцам и до сих пор смогла остаться независимой, хоть Орд Радама и отделилась, выбрав свой путь. Нет, презрение Императора к демократам и зажравшимся политиканам было неизменным, но речь не о них.
Дружба с Фараной пошла бы на пользу экономике и представлялась желательной с идеологической точки зрения. Кроме того, это послужило бы укреплению позиций Принципата на международной арене. Вырванная независимость, укрепление и демонстрация военной мощи ещё не всё. Это лишь первые шаги. Самые первые.
Фрэнсис знал наверняка: будь Фарана самым обыкновенным государством, ему было бы плевать на дрязги с Орд Радамой. Интерес, возникни он, сводился бы к включению в состав новой, заранее к тому подготовленной территории. Но сейчас...
Поодаль в небо взвилась стайка птиц и Сезар мотнул головой, так указывая на них.
- Так же разлетелись и осколки Конфедерации. И я... - он растянул губы в ироничной улыбке. - Я зна-аю, чего стоит чужая независимость в глазах некоторых. Относительно некрупные государства удобно переваривать, начиная со сторонников. Но Фарана нужна нам самим. Именно поэтому, с моим отбытием на Раттатак, Констанс отправится к конфедератам, а после я и генерал Гельтер навестим чалактанцев и покажем, чего стоят слова их нынешних вождей. Сотрудничество с верпинами и ряд аккуратных мер принесёт нам, помимо самой Роче, Акзилу, Хальмад, Металорн и пару новых аванпостов, а мухоподобные друзья кланов Раттатака будут сто раз думать, прежде чем взять чьи-то деньги, когда перед нами склонится находящийся так подозрительно близко к ним Фоллин.
Выпрямившись, Фрэнсис утёр вспотевший лоб, зачем-то посмотрел на свою левую ладонь, где не хватало половины мизинца, и усмехнулся.
- Иными словами, у меня огромные планы. И я надеюсь отныне видеться с вами чаще. Как и с командованием армии и флота. Предварительно, воссоздание комитата с некоторыми успокоительными оговорками и гарантиями могло бы стать шагом к оптимизации структуры, но для этого мне нужно узнать больше. Что ж... посетите совещание по Раттатаку?
XenomorphДата: Пятница, 11.03.2016, 22:37 | Сообщение # 10 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

После провозглашения Нового Порядка Императором Палпатином, в галактике должна была наступить эпоха мира и стабильности, но были те, кто желал продолжать борьбу, преследуя самые различные цели: от банальной страсти к наживе, до фанатичной преданности идеи, что что-то можно и должно поменять. Практически сразу молодая Империя столкнулась с сепаратистским сопротивлением и хотя осколки КНС были раздроблены, не имели единого целого управления, войну против ситхов вели. Кто-то исчез сразу, кто-то держался чуть дольше, а кто-то выдержал и продолжал сражаться. В конце концов, когда вспыхнуло восстание, многие уцелевшие силы КНС, изможденные войной и стоящие на грани поражения, вошли в состав Альянса, слились с ним и исчезли как нечто самостоятельное, но Фарана продолжала драться. Ее лидеры смогли сплотиться, создать единое ядро и продолжать борьбу. Сейчас в галактике было три государства, которые по праву можно было считать наследниками КНС: Калишский Принципат, Фаранская КНС и Федерация Орд Радама. Последняя избрала иной путь, устав от бесконечной войны. Фарана же, подобно Принципату, всегда готовилась к войне. Этот маленький относительно Империи осколок не боялся прямой борьбы и показал, на что он способен. Но не желание сражаться с режимом ситхов двигало властителей Кали к союзу с осколком, но идейное единение и взаимовыгодное сотрудничество.
- Императрице следует поторопиться. Совет конфедерации готовится к выборам нового представителя, - кратко подытожил Шиндай и это было верно. Полномочия нынешнего канцлера осколка истекали, а когда придет время выборов, договариваться будет попросту не с кем.
- Иными словами, у меня огромные планы. И я надеюсь отныне видеться с вами чаще. Как и с командованием армии и флота. Предварительно, воссоздание комитата с некоторыми успокоительными оговорками и гарантиями могло бы стать шагом к оптимизации структуры, но для этого мне нужно узнать больше. Что ж... посетите совещание по Раттатаку? - отрадно было знать, что Император стремился появляться среди высших армейских чинов не для красы, но для того, чтобы поболее узнать, вникнуть и стать эффективной частью военной машины, но, к сожалению, Шиндай не мог ответить положительно, так как был обременен неразрешенными делами.
- К сожалению, не в этот раз. Уверен, что Император достойно продержится на совете, - ответил канцлер.
TaonДата: Пятница, 11.03.2016, 23:44 | Сообщение # 11 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

"Два месяца, каган. До выборов в Фаране два месяца. А это значит, что мы успеем всё".
Запас времени был нужен. Именно поэтому Констанс, по расчётам Сезара, придётся после Кали лететь не на Рун, как планировалось ещё на Лехоне, а сразу к конфедератам. Но это и к лучшему: тогда Императрица предстанет перед Сенатом сразу с результатами переговоров. И, если всё пройдёт удачно, с соглашениями. Как минимум, проще будет утвердить новый, скорректированный бюджет.
Зато пребывание на самой Кали сокращать пока не требовалось. Народ должен видеть своих правителей. Хотя бы Сезарию.
Народ должен знать, что принятие калишской культуры ничего не изменило в отношении к нему императорской четы. Что она по-прежнему радеет о благе для всех. Разногласия на пустом месте ни к чему.
У Принципата и без того слишком много дел.
"Жаль, что в начале одного из них вы не составите мне компанию, но..."
Фрэнсис понимал: у калишца, занимающего три важные должности сразу, важных занятий тоже хватает каждый день. В загруженности Шиндай легко мог посоревноваться с Сезаром, будь у них обоих время на подобную чушь.
И Арманд просто кивнул.
- Что ж... я не мастер откровенностей личного характера, - он усмехнулся было, но быстро, почти мгновенно посерьёзнел снова. - Скажу вам, каган, что это... невероятно для утратившего прежнюю родину, которой он и не нужен... Обрести настоящую здесь. На этой земле и у этого моря.
Фрэнсис неслышно, неглубоко вздохнул. Да, тяжело было это сказать. Но нужно. Хотелось. Шиндай бы понял. Кому, как не истинному, коренному калишцу знать, что такое Кали. Каков её дух. И как он, суровый, дикий, справедливый, может помогать.
Сезар не был человеком Набу. А тем более, человеком Республики. Весь его нрав, все его давние убеждения требовали иного.
Это привело его в ряды коллаборационистов. В партию монархистов. В огонь гражданской войны и на престол.
А теперь сделало сыном Кали.
И чувство истинного собственного права на трон, чувство обретённой почвы под ногами, чувство... части того целого, к которому стремился, осознанно или нет, десятилетиями - да, это вдохновляло. И побуждало немного открыться. Ненадолго, совсем ненадолго.
- Я рад был встретиться с вами лично, особенно в такой день, - подытожил Фрэнсис. И, отвернувшись от изумительно красивой панорамы, вежливо чуть наклонил голову. - Благодарю за ваш дар, каган.
Не было сомнений: всем своим книгам в ближайшее время Император будет предпочитать биографию Гонория Перения.

***

За то время, пока Сезар и каган беседовали на берегу, наблюдавшие за церемонией подданные, среди которых хватало известных на Кали личностей, действительно разошлись. Более того, уже должны были убрать и камеры.
Но остались воины палатинской гвардии. Они ждали Фрэнсиса поодаль, у северо-восточного угла храма.
- Отправляемся в цитадель, - сказал Император, размашисто шагая по массивным плитам.
Чувства чувствами, но тело требовало своего. Во-первых, прохлады, во-вторых, сигареты. Проклятая подпорченная вредными привычками физиология брала своё даже там, где о ней хоть на время хотелось забыть.
"Да-да, точно как в той шутке, насчёт... где у человека находится душа".
Одного из флаеров уже не было, ведь на нём отбыла Констанс с детьми. Зато второй, как и должно, оказался на месте. Всего в пяти минутах ходьбы быстрым шагом.
Забравшись в прохладный салон, Фрэнсис уселся на мягкое заднее сиденье, но сдержался и не полез сразу же в карман за портсигаром. Пока транспорт не покроет хотя бы половину расстояния до цитадели, Сезар будет держаться и не оскорбит ни чувств палатинцев, ни своих потаканием слабости в виду храма.

--> Сезарийская цитадель
TaonДата: Среда, 15.06.2016, 15:28 | Сообщение # 12 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

--> Сезарийская цитадель

День Памяти Предков принадлежал калишской расе. Из-за кровопролитных военных конфликтов, в которых они сражались ожесточённее любого человека с этой планеты на краю галактики, они оказались в меньшинстве на собственной родине. И хотя благодаря традиционному многоженству, ставшему теперь поистине жизненного необходимым, это более чем возможно было исправить, ситуация выглядела скверно.
И всё же, никто в Принципате не посмел бы поставить под сомнение власть, которой калишцы обладали.
Власть по праву идеи, по праву объединения.
Поэтому в этот день, в предзакатные часы, ближе всех к ступенчатой пирамиде храма стояли они.
Множество калишцев разных кланов, с самыми разными узорами на масках и светлых плащах. С мечами и копьями, хотя каждый легко мог бы убить и голыми руками. Они, в отличие от людей, были прирождёнными хищниками.
Людям отводилось место дальше. Многим это показалось бы неким унижением, но на Кали думали иначе.
На Кали всегда помнили, кто кому обязан. Прилетевшие из ниоткуда могли рассеяться по галактике, затеряться, ассимилироваться и не сохранить совершенно никаких частиц своего загадочного прошлого. Или сгинуть в каком-нибудь конфликте. Эта же планета стала их новым домом.
Никаких упрёков и злорадных навязчивых напоминаний. Только признательность и почтение.
И лишь один человек мог не только подойти к храму, но и подняться на самую вершину.
Сезар.
Фрэнсис и Констанс явились точно вовремя. Транспорт остался поодаль, они же вместе с калишцами-палатинами неторопливым шагом, чинно и торжественно, направились к громаде Шрупак.
Багровые плащи палатинов вклинились в море светлых одежд кровавым пятном.
У подножия храма Сезария опустилась на колени и поцеловала руку царственного мужа.
Так было надо.
И неважно, что стоять так больно, а солнце нещадно палило, хотя ещё вчера к вечеру стало легче, свежее. Быть Императрицей Кали означает исполнять и ритуальный долг. Да и что значат какие-то пятнадцать минут на коленях в сравнении со страшной порой боевых действий на Набу, с жутким Зимнем блицем, с кратким пребыванием в разрушенном зараженном городе?
Всего лишь знак признательности за право власти. И за право быть так близко к главному храму Кали. Ближе всех остальных людей.
Палатины тоже остались внизу. Кровавое пятно плащей растеклось в тонкую линию.
А путь Фрэнсиса лежал наверх.
Он ступил на первую ступень лестницы одновременно со жрецом, несущим простую деревянную чашу с морской водой, с другой стороны храма.
Одна за другой сложенные из огромных каменных блоков площадки оставались внизу, пока мужчина не оказался на самой верхней. И так, стоя на краю, он преклонил колено.
Это символизировало готовность полететь вниз, сосчитав ступени раздробленным где-то к половине пути черепом и переломанным позвоночником, если жрецы сочтут пришедшего в День Памяти недостойным Кали.
- Кем ты явился? - вопросил тот, кто держал чашу.
- Сезаром Кали, правителем государства.
- Чего ты просишь?
- Благословения Богов и Предков для Сезара-воина Кали.
- На кого падёт твой гнев?
- На тех, для кого наша дружба суть ничто. Сейчас их имя - Раттатак.
- Ты услышан.
Жрецы разожгли огонь с помощью ритуального зеркала и бросили в чашу с водой одну горящую щепку. В напоминание о том, как мир был создан из огня-замысла и воды-возможности.
- Как море времени принимает огонь, так примет и нас! - провозгласил тот, кто бросал. - Вспомним минувшее!
Минувшее...

- Мы не сможем взять его, Фрэнк, - покачав головой, разочарованно сообщает приятель.
Арманд, пожав плечами, небрежно бросает:
- Пусть подкинут спайс.


Демократы всё-таки подсунули ему в постель свою девку. Догадались воспользоваться маленькой намеренно оставленной... брешью.
Вряд ли девка знала, кто на самом дёргал за её ниточки, но...
Хотя, это наверняка Зеррак. У него самое ублюдочное чувство юмора и более тонкие методики.
Фрэнсис учтёт. И даст идиотке в лицо прикладом на глазах у Констанс.
Просто маленький тест.


- Вспомним наши дела и принесём Предкам почтение, свершения и раскаяние! - раздалось громогласное воззвание жреца, и все вокруг на несколько минут склонили головы. Молчание окутало храм и пространство вокруг него. Лишь волны шумели, накатывая на берег, и протяжно кричали птицы, носясь над скалами и солёными водами.
- Прими то, о чём просишь, Сезар и воин Кали.
Жрец, держа в руках чашу, вновь подошел к Фрэнсису и тот, левой рукой вынув клинок Лиг из ножен, слегка полоснул себя по тыльной стороне правой ладони. И облачённый в снежно-белое калишец плеснул водой на клинок и правую руку Императора. Царапину тут же защипало, но мужчина не подал вида, сохранив бесстрастное выражение лица.
- Встань и оставь благословение тому, кто станет по правую руку твоего юного сына.
Вернув меч в ножны, Фрэнсис поднялся, чтобы склониться в поклоне и лишь после этого спиной вперёд преодолеть первые шесть ступеней.
Внизу Сезара ждала всё ещё коленопреклонённая жена.
Окроплённой рукой Император коснулся её головы.
- Вот та, кто станет править, пока не вырастет мой сын!
На мокрой ладони в стороны от пореза расплывались выступившие капли крови. Ими, повернув ладонь, Фрэнсис оставил след-полосу на коже женщины.
Церемония, в отличие от утреннего приёма в цитадели, снималась полностью. Весь Принципат должен был увидеть это. Как у храма Шрупак прогремело:
- Клянёмся!

***

Малышей должны были вместе с нянькой отвезти сразу на корабль Сезарии, но с принцессой Фрэнсис пожелал попрощаться сам, пусть эта разлука и не должна быть долгой.
Челнок приземлился в отдалении от храма, со стороны города. Туда же привезли и девочку. Взволнованная, переполненная впечатлениями после первого в её жизни детского приёма, похожая на прекрасное маленькое видение в своём белом платье и кокетливой шляпке, Идалис была очаровательна. Констанс ласково улыбнулась девочке и похвалила за то, что она успела собраться в поездку вовремя. Но Император, присев перед дочкой, - ремни формы скрипнули при этом движении, - молча всмотрелся в такие же серые, как у него, глаза.
- Идалис, я редко тебя вижу, а теперь мы вовсе не будем видеться. Какое-то время. Я улетаю на войну.
Девочка в замешательстве взглянула на мать. Сезария ей кивнула.
- Ты обещаешь победить?
"Отлично, дорогая... обе вы. Я ставлю отлично".
- Обязательно.
- Я буду тебя ждать. И мама. Мы будем.
- И я вернусь к вам. Присматривай за братьями, не забудь повидать Фарану.
"А ты не рассказывай ей о Раттатаке. Этого будет достаточно", - подумалось Констанс. Но, стоило мужу договорить с дочкой, поцеловать её, встать и обратить всё внимание на неё, как напряжение, сковавшее из-за уже такого скорого расставания, начало чуть-чуть отпускать.
Сезария умела разглядеть в ледяном взгляде заботу. Без этого ничего бы не вышло.
С ней Фрэнсис был совсем немногословен. Не время, не место. Они уже всё сказали друг другу в своих покоях, наедине.
Почти всё.
- Жди меня, - с нажимом сказал мужчина. - Делай, что должна, и будь осторожна.
Констанс, слегка кивнув, искренне и нежно улыбнулась, коснувшись его плеча.
- Делай и ты, и возвращайся.
Сезар, чуть склонившись, замер на долгое для жены мгновение, запечатлев лёгкий поцелуй на её лбе с подсохшим кровавым следом. И сердце Императрицы, казалось, сладко замерло.
Этот жест был для неё интимнее всех поцелуев страсти.
- Я всегда буду тебя ждать, Фрэнсис, - тихо шепнула женщина. - Даже если переживу тебя.
И Император, на миг переменившись в лице, всего на миг показав дремавшие где-то далеко, глубоко взволнованность, напряжение, крепко обнял её, так, что было не вздохнуть. А через несколько секунд отпустил, мягко коснулся щеки дочери и быстро зашагал к трапу челнока, который доставит его на борт "Эрменериха".

--> Корабль "Эрменерих": ангар; Корабль "Эрмелиндис"
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Шрупак
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: