Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Грендаджу
Грендаджу
XenomorphДата: Среда, 09.07.2014, 20:44 | Сообщение # 1 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5983
Награды: 133
Ну почти «Л»


Покрытый льдами материк в южном полушарии Кали.
TaonДата: Среда, 22.07.2015, 18:20 | Сообщение # 2 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Местами побережье Грендаджу изрезано глубоко вдающимися в него заливами. Заснеженные серые скалы поднимаются прямо из воды. В летние месяцы они радуют уставшие от снегов глаза скудной растительностью.
Чем дальше от моря, тем больше снега и льда покрывает землю.
Но гостевые дома Союза Фольктаг стояли у моря.
Родное море - калишская вечная любовь.
На стылом, продуваемом всеми ветрами берегу, на пологой, плавно спускавшейся к самой воде, скале несколько лет назад было построено несколько домов. Низкие и вытянутые, грубовато, в истинно калишском стиле, выглядевшие, на самом деле они были очень уютны.
Для членов Фольктаг часто организовывались походы, поездки, состязания.
Для девушек - ещё и уроки разнообразных ремёсел, чтобы позже, когда придёт время, они могли собственными руками украшать дом. И вечера без головизора, но с историями, чтением, шутками. Разучивали традиционные песни, знакомились с искусством и историей других народов и миров Принципата, шептались о своём, девичьем, начиная от рецептов и заканчивая обсуждениями тактики защиты дома.
Для юношей - больше уроков военного искусства. Но было время и для всё тех же историй, и разговоров о жизни, и обсуждения научных достижений.
Новые акции движения продумывали и по отдельности, и вместе.
Но сегодня на широком завитке утоптанного земляного вала, ведшем к стоявшему чуть выше дому, самому большому, видно было одну лишь Лестару йюн Морвари. И вокруг, и в домах - никого.
Холодный ветер трепал полы её одежд, волосы, но молодая женщина и не думала сетовать.
На родине и ненастье - благо.
Что говорить о каком-то ветре.

Всего три часа назад она была в столице, в храме.
И вскоре после того до Лестару дошёл слух о клане Ваймер.
Неожиданно. Само по себе неожиданно.
После войны мало кого из них можно было увидеть. Не считая Альберта Ваймера, всегда сопровождавшего Сезара и Сезарию.
Всегда, начиная с Зимнего блица.

... Подтаявшая снежная каша хлюпает под ногами.
Из низко нависших туч еле сыплется мелкая снежная крупа, мгновенно тающая, стоит ей долететь до грязной каши.
Лестару йюн Морвари шестнадцать лет.
Её отец, Гунтур йюн Морвари, - один из командиров.
Он близко к тем, кто ещё не Сезар и не Сезария, но могут ими стать.
Не настолько близко, как Кулмар юко Шиндай.
Конечно не настолько. Как можно опередить кагана?
Лестару и близко его не видела. Как и хрупкую человеческую женщину не из принятых Кали. Как и её мужа, не расстающегося с калишской винтовкой - приятный сюрприз. Ополченцам с оружием истинных воинов не справиться. Не стоит им даже смотреть на него.
К поясу девушки крепятся ножны с простым вибромечом. Клинок Лиг она заслужить ещё не успела. Зато её лицо уже закрыто маской: славная была охота.
Подтаявшая снежная каша завтра замёрзнет, снова превращаясь в ледяные колдобины. А пока она хлюпает под ногами парочки пораженцев. Дезертиров.
Мужчина и женщина. Ополченцы.
Ночью они хотели бежать из лагеря. Жалкие трусы. Лестару со старшим братом в минуту их изловили: глупо бежать от прирождённых охотников. Часовым даже не пришлось лишний раз шевелиться.
Гунтур йюн Морвари взял с собой на Рун средних детей. Младшие, от второй жены, должны ещё подрасти. Старшие уже сами могут и командовать, и учить младших.
В двадцати шагах - ровная линия строя.
Перед строем дезертиров и казнят.
Не будет эшафота. Встанут на колени, склонят голову, и несколько секунд спустя эти головы упадут в снежное месиво.
Гадкая смерть.
Умирать надо с честью, в бою. Тогда не стыдно предстать перед Предками.
Но раз этого хотели - пусть так. Пусть будет так.
Дезертиры плетутся, никем не подгоняемые. Словно хотят отсрочить смерть.
Снежная крупа оседает на их волосах, мгновенно тает на босых ногах.
Лестару всего шестнадцать, но ей их не жаль.
Она не бесчувственная.
Она знает, как жить и как умереть. Вот и всё.
А женщина вдруг медленно осматривает её снизу вверх, на миг задерживает взгляд на груди, всё же угадывавшейся под лёгкой бронёй и накидкой.
Как будто забыла, что один из взявших её с подельником говорил женским голосом, и вспомнила заново.
Вскрикивает хрипло, и, вскинув скованные руки, кидается на Лестару. Сделать не может ничего, только...
Размышлений, прикидок - нет. Девушка понимает намерение сразу.
Хочет опозорить.
Хочет сдёрнуть маску.
Калишец показывает лицо только безлюдным просторам родной планеты или близким. Никому больше.
Правая ладонь ложится на рукоять вибромеча, но ни на сантиметр не извлекает его из ножен.
Зато левая рука взметнулась в воздух.
Острые, крепкие когти вспороли его. И кожу. И тонкий слой жира и мяса. До кости.
Четыре длинные, глубокие, кровавые борозды протянулись наискось по лицу женщины. Они начинались чуть выше правого виска, спускались к щеке, а потом и к подбородку, рассекая губы.
Первый противопоставленный палец, чертя крайнюю линию, прошёлся прямо по глазному яблоку, надавив.
Этого хватило, чтобы оно лопнуло.


... Крик. Нет, вопль.
Дикий, отчаянный, нечеловеческий. Захлёбывающийся.
До того, как заходящаяся воплем женщина рухнула на колени, сгибаясь до земли, пытаясь остудить лицо в снежной каше, политой кровью, когти вспороли воздух ещё раз, ещё скорей.
На второй стороне лица - ещё четыре полосы.
На подбородке они пересеклись с первыми.
Лестару нарисовала на лице приговорённой подобие родового узора Морвари. Грубо, схематично изображённой птицы, взмахнувшей мощными крыльями.
Лицо - за попытку открыть запретное.
Глаза - за попытку увидеть.
Законы Кали защищают женщин от несправедливости со стороны мужчин, но когда приходит время для кары, она настигает всех.


Кто тогда приказал, дал знак солдатам не стрелять, Лестару не знала.
Отец? Сезар? Кто-то другой?
Не так это важно. Она справилась, и всё на этом.
Женщина ещё несколько минут постояла в задумчивости, размышляя, что несёт человеческой клановой политике обретение Ваймерами настоящего хана, или, как говорили братья-люди, патриарха. И как Фольктаг надлежит откликнуться на это событие, учитывая, что Эрик Ваймер уже начал действовать во имя восстановления прежней силы клана.
Самовольно откликаться не стоило, во имя обоюдного уважения и почтения к Предкам.
А обсуждение с ханом нужно ненадолго отложить. Ради соблюдения приличий.
"Просвещённые" чужаки, верно, всё ещё думали, что калишцы - всего лишь дикари.
Но сами калишцы и их братья и сёстры знали правду.
"Да будет так".

Поразмыслив ещё немного в полной тишине, без единой души вокруг, Лестару потянулась руками к маске и медленно её сняла.
Ощутить лицом морской ветер.
Ощутить его холод.
Острые уши, плоский нос с вытянутыми ноздрями, выглядывавшие из-за нижней губы острые, развитые клыки, пара небольших твёрдых отростков по бокам от подбородка придавали этому лицу дикий, варварский вид. Но всё же, оно смотрелось куда нежней мужского.
В лицах калишских мужчин - отражение их нрава. Жёсткого, сурового, как пучины приполярных морей, как отвесные скалы, с которых так легко сорваться.
Женские черты тоньше, мягче. Они не грубые, а словно нарисованы стремительной рукой опытного художника, торопившегося запечатлеть дикую красоту. Острые, хищные черты.
На человеческий вкус, нижняя челюсть Лестару могла бы быть очерчена и плавнее, более округло. Скулы - слишком острые. И в целом, лицо должно быть чуть шире и приятней. И точно без нижних клыков, из-за которых челюсть слегка выпирала вперёд.
Но никакому человеку не увидеть её без маски.
Калишская женщина - для калишца.
Об ином никто и думать не собирался.

А море всё шумело и шумело внизу.
Грендаджу. Земля горечи для кланов, населявших её.
После войны их стало намного меньше.
Если в клане оставалось хотя бы десять, к нему присоединялось сразу несколько, у кого осталось девять, восемь, семь способных держать оружие.
Так набиралось около пятидесяти, и к ним приходили те, кого меньше.
Из полутора десятков вымирающих кланов получался один живой.
А мужчин всё равно не хватало.
Кому-то удавалось договориться с вымирающими кланами других земель.
Земля горечи. Земля вдов и сирот.
Фольктаг старался помогать и ей.
Лестару йюн Морвари постояла так немногим меньше получаса, а потом надела маску, развернулась и зашагала вверх по валу, планировать новые мероприятия своей организации.
Наделённая задатками деятеля, она не могла не пустить их в дело на благо родной земли.
Накидка развевалась и хлопала за спиной подобно крыльям птицы клана.
TaonДата: Понедельник, 17.08.2015, 16:03 | Сообщение # 3 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Наверху, в главном доме Фольктаг, в комнате Лестару, прохладно.
Дом ещё не прогрелся.
Она, пользуясь тем, что пока не должна была присутствовать ни на каких мероприятиях, задержалась тут на неделю.
Был бы терминал, делами можно заниматься и здесь.
Даже еды не надо. Её легко можно добыть и приготовить самостоятельно.
Тяжеловатый поднос стукнулся о поверхность стола. Женщина, освободив таким образом руки, взяла с подноса нож и принялась мелко рубить овощи, выложенные на плоскую тарелку, не боявшуюся царапин и щербинок.
Простые светлые одежды облегали фигуру склонившейся над столом воительницы до талии, а дальше ниспадали крупными мягкими складками, давая огромный простор воображению. Свои волосы Лестару собрала в рыхлую косу, чтобы не мешали.
Но смотреть на женщину тут было по-прежнему некому.
И хорошо. Можно спокойно сидеть без маски и есть, наслаждаясь приятной истомой в потрудившемся на охоте теле.
Придвинувшись к столу ближе, Лестару подцепила когтями тонкую рыбью шкурку, - рыба, крупная и не одна, были добычей с недолгой рыбалки, которой дочь Кали завершила своё маленькое будничное приключение длиной в сутки, - и одним движением содрала её.
Можно было и не жарить. Организмы калишцев были отлично приспособлены к питанию необработанной едой. Но можно и разнообразить свою жизнь маленькими удовольствиями.
Отправляя в рот небольшие кусочки, на которые разделывала рыбину когтями же, без помощи ножа и вилки, Лестару довольно жмурилась, чувствуя, как нежная пища почти таяла на мощных зубах.
И не забывала об овощах.
Хрустя ими, женщина разглядывала свисавшие с потолка комнаты обереги и просто красивые вещицы.
Резные фигурки, мастерски сделанные из костей.
Охотничьи амулеты из клыков хищников.
Чуть заденешь, или ворвётся в приоткрытое окно порыв холодного ветра, - негромко зазвенят, радуя слух.
Меньшая часть - подарки.
Большая - личные трофеи.
Не могла Лестару понять человеческих женщин. Люди с Кали умнее остальных, но и они отличаются. Конечно же.
Всё дари им, этим женщинам, и дари. Дорогие украшения, дорогую одежду, дорогие комлинки, датапады и совсем уже ненужные мелочи. Ещё им - ерунду, которую мажут лицо, да и тело. И благовония... нет, они зовут их духами.
Вздор, всё вздор.
Если дарить, то добытое. На охоте, на войне.
И для этого нужно самой быть такого достойной.
Лестару достойной была.
Это люди в дикой природе могли лишь выживать, мечтая о возвращении к цивилизации.
Но калишцы оставались частью природы.
Хорошо сидеть в уютном доме. Но и во льдах Грендаджу, и во влажном жаре Канбальских джунглей, и на берегу моря они могли жить.
Все они.
Женщины даже знали, как сохранить волосы и всю себя в ухоженном и привлекательном виде, не имея доступа к приятным излишествам цивилизации.
Лестару считала: пусть люди и более хрупкие и капризные, а уметь жить вдали от городов и поселений обязаны.
Этому в том числе уделялось большое внимание в работе её организации.
Да, кстати о работе.

Доев, женщина спустилась на кухню, вымыла руки и посуду, разложила всё по местам. Вернувшись к себе, раздвинула тяжёлые, из натуральных тканей, шторы, впуская в комнату побольше дневного света.
Солнечные лучи искрились на снегу, и оттого казалось, что день ещё светлее. До рези в непривычных к тому глазах.
Постояв немного у окна и вознеся к Богам и Предкам дневную молитву, Лестару отошла к рабочему месту. К терминалу.
Над ним, прикреплённые к поперечной балке, висели амулеты внимания, проницательности и рассудительности.
Все три качества женщине пригодились. Ей, кроме остальных, написала госпожа Эриксен.
С её Сектором у Союза Фольктаг велось тесное сотрудничество. Ведь они работали во имя общей цели.
И новая просьба была проста. Поддержать готовившиеся изменения во всей системе образования, чтобы максимально безболезненно перестроить её по калишскому образцу.
Пока Лестару обдумывала, как преподнести свой положительный ответ и какие именно меры станет принимать, она словно парила где-то далеко, высоко, отделившись и оставаясь единым со своим телом.
Далеко, высоко. Где-то в пушистых облаках торжества и блаженства.
И сердце билось чуть чаще.
TaonДата: Вторник, 18.08.2015, 11:29 | Сообщение # 4 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

"От: Лестару йюн Морвари
Тема: меры и предложения.

Леди Эриксен, от лица Союза Фольктаг могу заявить, что во имя единства народа Принципата будут приняты все необходимые меры.
Я нахожу выбранное время наиболее подходящим. Летом, как вам, несомненно, известно, мы организуем сборы и различные мероприятия образовательного и развлекательного характера в большом объёме.
Исходя из этого, предлагаю и намерена:
1) дополнительно включить в программу демонстрацию работы калишской системы профессионального выбора;
2) с необходимой аккуратностью разъяснить важность определения анормальных задатков;
3) уделить особое внимание работе с новообретёнными планетами (каких, как надеемся все мы, будет только больше);
4) уделить внимание разъяснительной работе в том числе по узким аспектам преобразований, в ходе всех акций Фольктаг.
Ваше внимательное отношение к нашей ныне общей культуре важно для всех нас и даёт повод для надежд. Отныне вы располагаете моей полной поддержкой в ходе реализации текущего проекта".


Перечитав своё послание, Лестару приписала немного традиционных вежливостей и отправила письмо леди Магде.
Можно было не утруждать себя составлением ответа на основном: калишский тоже был государственным языком Принципата. Да и давался женщине основной трудно. Она так и не избавилась от заметного акцента, хотя при должном старании могла бы. Но нет, этот язык казался ей бедным, некрасиво звучащим и... торгашеским.
Зато калишский был и грозен, и красив. На нём можно было и грозить врагу, и шептать признания в любви, и говорить с Предками и Богами.
Его дикую прелесть, его звучание, наполненное звоном клинков, грохотом срывавшихся в приполярные моря льдин, шелестом тропических растений, не променять ни на что.
Пусть его отзвуки украшают чужие, варварские языки.
И всё же, своё недлинное послание Лестару написала на основном.
Маленькая, тонкая шпилька, еле ощутимый укол. Леди Эриксен, хоть и носила титул, доставшийся ей от пасмурной родины, Умгула, принадлежала Кали. Она была замужем за воином Кали, родила от него сыновей. Но свои послания даже для неё, дочери клана Морвари, писала в нейтральном ключе, на якобы нейтральном языке.
Пусть будет так. Но тогда она не удостоится того ответа, какой могла бы получить в ином случае.

Разобравшись со всей остальной работой часа за три-четыре, Лестару с радостью выключила терминал, встала и потянулась. Гибкое, жилистое тело охотницы устало от неподвижности. Можно и нужно вознаградить себя прогулкой.
Но сначала женщина снова подошла к окну, пальцем проверила, не пересохла ли земля в четырёх горшках с цветами. Но нет, цветки-розетки с мясистыми листьями чувствовали себя отлично и уже выпустили мелкие бутоны, на верхушках которых виднелись крошечные щёлочки, и сквозь них немного проглядывали края белых лепестков.
Эти растения были такими же неприхотливыми, как сами калишцы, и легко переносили как жару, так и холод.
За это Лестару их и любила.
TaonДата: Вторник, 18.08.2015, 14:11 | Сообщение # 5 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Головизора не было ни в одном гостевом доме Фольктаг. Сидение перед этим... устройством Лестару считала пустой тратой времени, которое можно бы уделить тренировкам, урокам жизни в дикой природе и другим, изготовлению красивых вещей своими руками, чтению, общению, наконец.
Не было и ни бутылки алкоголя. Хотя парни из северных кланов иногда и пытались что-то пронести. А затем им приходилось наблюдать, как сокровище безжалостно сливается в канализацию.
"Вы мужчины", - негодовала тогда Лестару. - "Как вы будете защищать свой дом, семью, свой клан и нашу родину, если враг застанет вас в состоянии блюющего овоща?".
Это же, с разными вариациями, повторяли за ней инструкторы.
Но самые смелые возражали. Они не будут напиваться до потери ориентации в пространстве, они... культурно. Да и врага рядом не видно.
"Твоё лёгкое помутнение сознания будет стоить жизни, в лучшем случае, одному тебе", - отвечала женщина.
И отправляла "героев" тренироваться, пока ноги не перестанут держать.
А после этого - вручную чистить рыбу от чешуи, свежевать тушки добытых на охоте зверьков, и мыть посуду.
"Не нравится женская работа?" - ехидничала затем. - "Так будьте мужчинами, воинами. И учитесь расслабляться по-другому".
И сама подавала пример. И в устраиваемых во время сборов состязаниях, и во время отдыха.
Не так это сложно. Калишские женщины, охотницы и воительницы, могли поспорить в силе и выносливости с человеческими мужчинами.
Лестару была примером, даже когда оставалась наедине с собой.
Этого требовала честность.
Да и не могла она жить иначе. Жить неправильно.

***

Клинок Лиг на поясе, маска на лице. Вместо светлых одежд - тёмно-серые, с синим шитьём, утеплённые.
Ледяные волны лижут камни меньше, чем в метре от ног.
Лестару дышит неглубоко, размеренно. Не стоит истерично хватать воздух после лёгкой пробежки по всей долине.
В небе зажигаются первые, ярчайшие звёзды. Как, глядя на них, не вспомнить знакомое с детства сказание о побеждённом Богами чудовище, глаза которого, в знак почтения к достойно сражавшемуся врагу, они забросили на небо? И те стали частью созвездия Жало, видного только в этом полушарии.
Невдалеке уже видны дома. Можно ещё сбавить шаг и... подумать.
Лестару любила думать в одиночестве, наедине с суровой и трепетно любимой природой Кали.
Никакие красоты других планет не могли её затмить. Чужие моря поют незнакомые песни, чужие леса не манят, чужие небеса пусты и безмолвны.
Только Кали умела наводить на верные мысли.
Дочь клана Морвари жила правильно. Но не совсем.
Самая младшая её сестра ещё три года назад составила счастье достойного воина, став его второй женой.
В этом и дело. Ни одна не стала единственной, и даже мать такой не была.
Частое явление на Кали, среди собственно калишцев. Человеческие семьи были другими.
О другом Лестару и мечтала. Потому и отказывала возможным мужьям, как только узнавала, нет ли уже жены. Или не ожидается ли ещё одной, или нескольких.
Нет, мечтала не о человеке, конечно. Только о том, чтобы быть единственной.
Сопернице она бы выцарапала глаза, а жестокое наказание приняла с достоинством.
А до тех пор, пока не найдётся достойный её, она будет исполнять свой долг перед государством.
И после того.
TaonДата: Пятница, 11.08.2017, 12:20 | Сообщение # 6 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

--> Калила

Игольчатым, затуплённым на конце носом, надломленно плавными клиньями крыльев туманно-стальная машина кромсала разреженный воздух над редкой, слоистой лиловатой дымкой. С востока на запад и севера на юг. От садов, опалённых утёсов, стеклянных свеч городских шпилей к ледяным горам среди иссиня-свинцовых вод, грому, рокоту, шипению, колючим брызгам, метелям, сказочному зареву в ночном небе.
Выкупанный, облитый, пахнущий землёй, мокрой травой, покачивающий отяжелевшими ветвями, сбрасывавшими листву на чешуйчатый панцирь мощёных улиц, город. Мятежно шепчущее ему море, вздохами, ударами пульса, в такт глубинной мелодии гладившее грубый песок, пятнистые валуны, обтёсанные друг об друга камни у подножия храма Шрупак. Невесёлый блеск влаги. Седые искорки соли. Тоскливые, протяжные, резкие вопли белокрылых птиц, носившихся над волнами и в солнечные дни, и в дождь, и в часы, когда ветер едва не срывал знамёна со шпилей императорской крепости.
Храм словно сам по себе вырастал из земли, тоже самостоятельно покрывшейся каменными плитами. Из моря, из влажной свежести воздуха, из окрестных скал. Накалялся под полуденным солнцем, неподвижно подставлял восточный и западный бока кротким утренним лучам, утомлённым вечерним. Принимал зной и холод, сушь и ливни, моления, кровь захватчиков. Ничто его не трогало. Всё ему, безмолвному, покорялось.
С другой стороны столицы - дворец. Стрельчатые окна, утопленные в илистый монолит, изукрашенный песочными прогалинами больше человеческого роста. Витражи рядом со спрятанными шипами орудий. Слоистые арки над входами. Лохматая от острых башенок тень на мосту в одну половину дня, на зелени холмов - в другую.
Слепящая, гремящая музыкальной тенью маршей, манерная торжественность приёмов. Бальная приветливость Императрицы. Планы экспансии, заляпанные, засиженные, как мухами, мыслями о манёврах на минном поле межпланетной политики.
Фрэнсис нахмурился. Отрицательно качнул головой: нет, ничего не надо. Но стриженый под калишского солдата лейтенант-руниец, - русый, откормленный, двигавшийся с вальяжной, как бы досаждавшей ему ловкостью, - откинул перед ним столик, отвинтил крышку термоса. И Сезар махнул рукой, соглашаясь, что это всё-таки не повредит.
По светлому салону пополз, перебивая почти неслышные запахи синтетической кожи, бумаг, свежевыстиранной ткани, лимонно-медвяный аромат, в себя вобравший что-то смолистое, разогрето-травяное, и что-то от запаха горячего вина. Простая гладкая чашка вся нагрелась от напитка, пар дохнул теплом в нос, под глаза. А по низу овального иллюминатора выткал тесьму иней.
Под призрачной периной на кривые дуги лесов бросали разрываемые ветром сети кудрявые белые пятна. Они толпились и толпились, будто провожали Фрэнсиса. Строились в шеренги, вставали в небе кучами, и напоминали тогда то незасеянное поле, то мелко пузырящиеся сливки. Вставали друг другу на плечи, срастались в тело о тысячах рук, ног, сотне голов.
В облаках оживал гигант, чьи кости калишские боги дали обглодать великим хищникам, а голые, белые, потрескавшиеся на концах, с выгрызенным, высосанным мозгом, - закопали, растя нагорья, каменистые острова, крутые кряжи, поросшие колючками и грубой травой мысы. Гнался за машиной, оказывался везде и всюду, подскакивал высоко вверх, и за иллюминатором проносились будто бы клубы вязкого молочного пара.
Великан воздевал кулак, бодал слепой башкой в глиняной короне. Превратился в груду разодранных подушек, вынырнул и взял на плечо изломанную фигуру, бугрившуюся затверделыми лохмотьями. Уплыл назад.
Без спешки, наслаждаясь жгучим вкусом, жаром в горле и животе, отсутствием боли и дрожи, мягкостью чуть откинутого назад кресла, Фрэнсис так и сидел, отвернувшись к иллюминатору. Немного ныла шея, но оторваться от зрелища он не мог.
Хребты. Нечесаные космы. Птичий пух, сугробы, разломленные надвое наледи. Опухшие акульи туши. Полукольца мягких нитей на рамке ясной, самовлюблённой синевы.
Эта синь своей белоснежной пряжей залезала ему в голову и наматывала лишние - потому, что пережеванные, утверждённые, но в глубине скрывающие нечто непонятное до конца, - мысли на высунутый из комковатой поляны цветов мизинец.
Солнечный блик золотился на крыле. Неприветливая бирюза кипела в просветах гривастыми гребнями, крутила вихри водоворотов у обломков кораблей.
Крен направо. Крен влево. В небе уже - зажатые острыми дисками глыбы. Фантасмагорический крейсер выбрасывал вперёд рыхлый язык. Его пролетели насквозь, навстречу молочным пластам, сложенным как стопки простыней. Полупрозрачные спицы закатных лучей торчали из него всюду. А море искрилось золотой дорогой, у горизонта стелившейся под сияющий до боли шар, и волновалось мирно, как шелка на гулявших в прибрежном парке у обрыва альдераанских девушках, в тот первый день под солнцем прекраснейшего в галактическом центре мира...
- ... подлетаем, - говорили сквозь полусон, потеребили за плечо.
Мгновенно сев прямо, подобравшись, Фрэнсис открыл глаза. Охранники грузили в длинный кейс его винтовки, к краю полки защёлками присосалась пара вешалок с тёплыми вещами. Руниец сидел на своём месте через проход, пристёгнутый ремнями. Сезар, бросив взгляд на узкий пустой экран над креслом, повторил за ним, хотя сигнал не успел загореться.
- Лейтенант, - лукаво, с лёгкой ленцой сощурившись, обратился он, - я пока не надоел использовать вас как службу доставки?
- Неформальный ответ... Пока нет, - ровным тоном отозвался безопасник, одобрительно кивнул, глянув на крепко державшие ремни.
- Внимание, наш борт приступает к снижению, - встрял бесцветный голос.
Рядовые, задвинув дверцу полки, как один уселись, дробно хлопнули пряжками. Спинки кресел поехали вверх, вставая вертикально. Померк свет. Машина заложила поворот, размашисто чертя полукруг вправо и вниз. Ёкнуло, дёрнуло под солнечным сплетением, до конца прогнав дремоту.
Наверху осталась тяжелая и толстая, дутая пелена, сизовато-лиловая, у швов - бледная. Вокруг мело, снег застил всё, метался бескрылой саранчой. Фрэнсис не разглядел ни крутящихся ледяными спиралями валов, ревущих у каменистого берега, ни самого его, сверху кажущегося полосой склеенных фигурных листков и корявой коры, ни каймы боров, ни островков крыш по соседству с ними. Калишская тундра, вечная мерзлота, длинные приземистые дома, таившиеся лагеря легионеров: Грендаджу канула в эту метель без остатка. Канула с жарким кабинетом в полицейском управлении на отшибе крошечного городка, куда заходили на посадку. С мишенями, танками, картами. С покрывалом рыжих иголок, раскрывшихся шишек, краснотой ветвей, топорщившихся пахучей острой зеленью. Но ощутить, вспомнить не где-то, а наяву, Фрэнсису на этой короткой остановке вздумалось твёрдо.
Он понял, что сели, только увидев значок "расстегнуть ремни". Тут же встал, покрутил плечами, несколько раз взмахнул руками и начал одеваться. Оправляя пальто, вынул из кармана комлинк и набрал последнего, кто звонил перед полётом:
- Пойду сам, жди, - властно сообщил и отключился.
Опустили трап. Сезар, посомневавшись секунду-другую, взял с собой троих.
- Вы будете ждать в холле управления, - на ходу, приподнимая воротник, скомандовал он.
В салон тянуло холодной, солоноватой, чуть-чуть озонистой, свежестью морозного края, моря, немного - водорослями и рыбой. Фрэнсис остановился, вдохнул это полной грудью, вслушался в свист, подвывание, водяной гром...
И в небытии исчезло что угодно кроме Грендаджу, простой жизни на его берегу и солдатской - в глуби.
XenomorphДата: Пятница, 11.08.2017, 22:27 | Сообщение # 7 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5983
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Доротея. Полицейский департамент


- Проклятая вьюга, проклятый снег, - причитая, вошел в помещение офицер, облаченный в черную униформу и черный же шинель. Шерстяной шарф был замотан так плотно и так высоко, что только глаза было видно из под нависающим козырьком фуражки. Испарина заледенела, да и ресницы покрылись частицами замерзшей воды. От верхней одежды мужчина избавился достаточно быстро, но вешалка-тринога, уже увешанная тяжелой зимне одеждой, не выдержала нагрузки и повалилась на пол.
- И что это такое? Флаер отказался заводиться, потому что масло встало и мне пришлось идти сюда пешком, потом началась эта метель, а теперь еще и это?
- Господин полковник, я сейчас все...
- Да-да... - оборвал офицер Тайной полиции, бросая шарф на пол, где расположилась вешалка. Помощник вахмистра, один из двух, быстро вернул все на свои места и кивнул в сторону кружки с только что сварившимся кафом. Чуть отпив и довольно выдохнув, полковник поинтересовался, прибыл ли столь ожидаемый и высокий гость. Ответ был утвердительным.

***


Императору не пришлось долго ждать докладчика, пускай он и опоздал на пять минут по причине неисправности машины. Расстояние было не таким уж и большим, но за последние сутки вьюга нанесла столько снега, что передвигаться стало крайне затруднительно, особенно при сильном встречном ветре.
- Ваше Величество, - зайдя в просторный кабинет, полковник Фухс, а именно так звали офицера, поприветствовал владыку по-калишски сдержанно - просто козырнув. Офицер тайной полиции Фухс, - его фамилия переводилась как лис, - был уже в годах, пятьдесят один, если быть точнее, и являлся одним из тех, кто благополучно пережил чистку Ликана в послевоенные годы. Его очень интересовали брожения в среде организованной преступности, так что делом мафиозных разборок занялся по своему усмотрению в качестве хобби. Фухс понимал, что когда дело касается серьезных семей, мафии с очень могущественной верхушкой, которую, как правило, все боготворили за благотворительность, вклад в развитие общества, медицины и других сфер, то речь здесь может идти не только о разделе сфер влияния между семьями, но и о государственной безопасности. Нар-Шаддаа как раз застыла в ожидании, когда три крупнейших и сильнейших людских семьи стояли на грани войны и чтобы бомба не рванула как Сила на душу положит, нужно быть в курсе всех происходящих событий. Фухс давно вел это дело и только недавно смог получить крайне любопытную и важную информацию.
- Вчера на Нар-Шаддаа в одном из кварталов утех прогремел взрыв, уничтоживший сразу два публичных дома и говоря "дом", я, конечно, искажаю смысл. Оба заведения находились в одном небоскребе и взрыв вполне мог повредить опоры, что привело бы к катастрофе, но этого не произошло. Операция была спланирована грамотно, как и ранее. Почерк идентичен. Зданию ничего не угрожает. Дома принадлежали разным семьям - Терцо и Суполью. Менее чем через час в этом же районе произошла перестрелка, в которой участвовали боевики обеих семей. Все тринадцать участников погибли, - Фухс начал свой доклад с небольшого вступления, дабы ввести Императора в курс последних событий.
- Имею честь доложить, что мы смогли установить личность так называемого "террориста", - полковник вывел голографическую проекцию, которая тут же загрузила личное дело подозреваемого. - Криминальрат первого ранга, Вернер Бехт, - голограмма дала изображение и Сезарь сразу могу узнать это лицо. Это был Максимиллиан Гольдан, хотя сейчас, конечно, было понятно, что его набуанская история не имела ничего общего с реальными фактами. - До 14 года он действовал на Набу в ранге криминаль-комиссара первого ранга, но после повышения был переведен на другой оккупированный мир. К сожалению, в ходе чистки было уничтожено много данных и мы не можем сказать точнее. В 15 ПБЯ было найдено тело. Экспертиза проведена быстро и это намеренно, так что, как видите, - Фухс указал на пометку, где значилось "мертв".
- Это еще не все и эта новость, я уверен, Вас, Император, удивит так же, как и меня. Покойный офицер Ликана связывался на зашифрованных частотах с одним человеком. Разговор было сложно определить, особенно, если учесть, что сессия длилась всего 9.8 секунды. Нам повезло и дроиды серьезно облегчили нам работу, - голограмма поменялось и там снова отобразилось досье, но на этот раз совсем не информативное. Данные, указанные там, были устаревшими на момент конца 12 ПБЯ, а личность считалась погибшей так же с 15 ПБЯ.
- Господин Криминаль-директор, Кристоф Лэр Кортес. Один из теневых палачей Набу. Его карьера строилась очень стремительно и он шел к вершинам не только по головам тех, кто был в оккупации, но и по своим. Когда на Набу погибло сразу несколько высокопоставленных офицеров Ликана, он быстро нашел, как подкопать под действующего криминаль-директора и вскоре занял его пост. Его агенты были на Рун, Ваше Величество, во время Зимнего Блица. Его фрументарии стали плетками для ополченцев и настоящим бедствием для противника. - Фухс сделал небольшую по продолжительности паузу, чтобы дать осмыслить сказанное и добавил совсем немного. - Это мы узнали ночью. Я думаю, что такой человек, как Кортес, о многом знает и о многом молчит. Скорее всего, он не против того, чтобы мы не только наблюдали, но и знали, кто за этим стоит.
TaonДата: Суббота, 12.08.2017, 14:16 | Сообщение # 8 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Доротея. Полицейский департамент

- Температура за бортом - минус девять градусов, - с расстановкой вещал обесцвеченный передатчиком голос. - Скорость ветра...
Сезар, не дослушав, резко вывернул из коридорчика, светившегося линиями указателей, которые бежали по неубедительно мраморного цвета настилу к аварийному выходу.
Сверху сероватая муть, под ней сумрачные контуры домов на белом, повсюду - безумно метавшийся снег, снизу, вокруг заметаемого трапа - шапки, волны, горы. Белые горсти швыряло на жидко поблёскивающие в огнях машины пологие ступеньки, сметало, наносило опять. Взвыло, ударило в лицо жалящим ледяным воздухом. Захлебнувшись им, Фрэнсис отвернул голову, дёрнул вверх шарф. Толстая пряжа колола нос, дыхание собиралось на ней инеем и замёрзшими каплями.
Выл ветер, гремело море, шумно скрипели деревья где-то в стороне. По-домашнему жёлто светились огни городка. Круглые, высокие - на улице. Квадратами - окна. В мгновение ока опушились ступеньки. С них, скользких от мёрзлой влаги, спустились в сугроб. Снег засыпался в сапоги, облеплял фуражку, лез за шиворот, в рукава, в глаза, на коже таял и стекал в шарф. Щурясь, неторопливо шагая будто ожившая карикатура на длинноногую водную птицу, Фрэнсис месил снег, упрямо брёл к управлению под высоким клином крыши. Хмурился, но глаза блестели странной весёлостью. Прохладной, будто бы пустой и любопытной. Скрывавшей под собой громадную работу мысли, способную обернуться как угодно.
Стужа свистела, стонала, ныла. Порывами разбивала на части, укладывала, заглаживала громаду из впитанных, наспех проглоченных образов с той стороны иллюминатора. Картин того, чему человек умел только подражать, чему мог только постараться не вредить. Совершенных картин, которых, с их вечной поэтичностью, Сезару, чуткому к прекрасному, всегда недоставало и хватить не могло. С самого детства, с искрящейся озёрной глади, кружевной сиреневой пены, клонившей к земле одетые клейкой листвой веточки кустарника рядом с узорной деревянной изгородью, безоблачной бездны над головой, он, ошеломлённый так ясно и полно видным ему миром, не мог насытиться красотой. Она научила не забывать мелочей. И как забыть, если открытия везде, в каждой минуте, вдохе, шаге?
А люди были частью этого великого общего.
- Без заграждений! Как они живут... простите, Ваше Величество, - со снежным скрипом раздалось сзади.
Не оборачиваясь, он небрежно махнул рукой. За край рукава, почти под перчатку, залетело белое.
- Калишцы не боятся своей планеты.
- Это конечно... Ваше Величество. Но в такую... ай, твою! Простите. В такую погоду ирбисы выходят. А эти кошаки... да вы знаете.
Ветер хлопнул по лицу, по ушам как мокрая тряпка. Фрэнсис прослушал, что сказал рядовому лейтенант, но больше о местных хищниках не заговаривали. Метров через двадцать, наверное, и забыли: уже перед самым носом горели огни на столбиках крыльца. Перебравшись через наметённый едва не по бёдра сугроб, он встряхнул головой, несколько раз топнул, отряхиваясь. Поехала вбок толстая створка. Он обернулся в надежде увидеть бор.
Среди белых горбов, потоптанных и помятых, привиделся светлый в пятнах мех.

***

Квадратный пятачок скучного пространства, - шершавая плитка, низкий потолок, в углах несколько выключенных дроидов-уборщиков, - и назывался здесь холлом. На выходе из ниши стояла вешалка, напротив и правее, в символически огороженном углом стенки и полупрозрачной перегородкой, закутке, тянулся, загибаясь, длинный кухонный стол. Дальше вправо уходил пестревший красными огоньками у закрытых дверей коридор. Не уходя от кухни и на десять шагов, можно было устроиться на масленой коже дивана, включить головизор, коротая так дежурство. За этим уголком - выход на лестницу, дальше - коридор-близнец. Но там парочка сенсоров горела зелёным. За одной из тех дверей - кажется, в самом конце, - несколько лет назад была комнатка с трофеями. До того - особенная камера.
Точно назло холоду снаружи, внутри царило моментально прошибавшее тепло. Едва зайдя и чувствуя себя абсолютно свободно, Фрэнсис потянул перчатки, снял фуражку, расстегнул пальто, а шарф нетерпеливо содрал. Кивнул на приветствие помощника вахмистра.
- Покажите моим людям что-нибудь интересное. На Грендаджу ведь всё ещё хорошая охота?
- Для калишцев она везде такая, Ваша Милость, они как-то умеют... - он замялся, почесал яркий шрам за виском, размазывая испарину. - С кошками. А нам, если встретишь... помирай или стреляй. Гм... каф?
- Красивые животные, - согласился Сезар. - Да, только в кабинет.
Сухой жар пропах кафом, табачным дымом, крепким канцелярским духом. Трещал огонь в самом настоящем очаге, рядом на крючках висели кружки, обгорелые рукавицы, лопатка с треснутой ручкой и здоровенная сковорода. Под высокой столешницей к стене придвинуто четыре табуретки. Хорошо помнилось, как весной и летом в год Зимнего блица вместе с ищейкой, оправдавшим значение своей фамилии, Фрэнсис ездил сюда, выползал за этот стол из кабинета или допросной, после ходил к морю или в лес. И постепенно чужих шпионских рыл становилось меньше.
Синь и хвоя ласкали взор и на картинах в мансарде, которой был второй этаж. Сезар зажёг свет, нажал кнопку рядом. Опустились ровные полотна штор.
Всё на месте. И широкое катающееся кресло, и картинки на стене за ним, и огромный уродливый шкаф в углу, и его родственник-стол, и закрытые деревянными панелями обогреватели под окном, и лакированные стулья. Уютные цвета крепкого кафа, опавшей листвы. И кресло так же скрипнуло грубой искусственной кожей, слегка присело под весом, и плотно, приставленные одно к другому, окружали настольную лампу коробочка с сигаретами, ставившая печати машинка, пузатый стакан с пурпурными мошками, выдавленными наискось, набор письменных принадлежностей, датапад, к которому подошел известный Фрэнсису пароль.
Принесли напиток. Запив им обезболивающее, он положил вылущенный кусочек таблеточного блистера в карман, хмуро осмотрел свои ладони. Ожоги сильно посветлели, но мазь свела их ещё не полностью.
"Трандошан с йсаламири и барабелами на все ваши головы", - с чувством пожелал он.
Тут и зашел Фухс.
- Полковник, - привычно ответил маленьким кивком Сезар. Движением глаз указал на стулья напротив, подбираясь не хуже ирбиса.
- Вчера на Нар-Шаддаа...
Неотрывно глядя на офицера, он подъехал к столу вплотную, грохнул на него портсигар. Открыл, вслепую вытащил сигарету. И не закурил. Двумя пальцами сжимая фильтр, Фрэнсис катал её между. Ждал, когда, наконец, услышит имя неизвестного, так гуманно относившегося к возможным случайным жертвам, изо всех сил их не допуская. Кто так необычно подходил к вопросам криминальной войны и расшатывал хлюпающий кровью баланс.
- Имею честь доложить, что мы смогли установить личность так называемого "террориста".
Неуловимо, еле видно он двинул корпусом вперёд, наклонил голову, давя стальным взглядом уже исподлобья. Полковник не медлил: над его датападом развернулась проекция.
"Вернер Бехт..." - повторил Сезар, пока исписанная страница досье темнела, с задержкой готовясь показать лицо.
И показала.
Он окаменел. Только рука судорожно дрогнула, ломая сигарету о другие. Табак посыпался в портсигар.
Фрэнсис опустил глаза. С удивлением осмотрел, наклонился, сильно дунул, усыпав теперь тёмное дерево. Бросил испорченную, взял другую и закурил.
Голограмма с Гольданом по-прежнему висела над столом. В уме исправно, стремительно, идеально подогнанными деталями машины, вертелись и заполняли пробелы не сформулированные развёрнуто, а скорее ощутимые, бывшие когда-то мысли об агентах Ликана, о том, как самого Фрэнсиса якобы перевели в эксперты; о скрытности, мелочах, не напрасном доверии; о том, что коллаборационистов разумно контролировать изнутри, и что лучший палач должен находиться рядом.
Он еле успел, глядя поверх, в конце концов, согласиться: да, Гольд, Шкуродёр, Бехт, как бы его там ни звали, мог задать мафиози жару. А напрасных жертв вправду не любил. Сходилось. Но Фухс не закончил и решил добить.
У Бехта был некий особенный контакт. Сезар, с обманчивой ленцой выдыхая, заставил умолкнуть даже мысли. В тишине, в пустоте, он пережил секунды до смены досье в голограмме.
- Господин Криминаль-директор, Кристоф Лэр Кортес, - представил ему полковник старого знакомого. Нисколько не постаревшего за эти годы.
Сделав такую глубокую затяжку, что лёгкие будто до конца, полностью заволоклись чёрным, он бросил выкуренную сигарету в стакан, откинулся назад, с размаху врезаясь в мягкую спинку. Беззаботно, смотря перед собой бездумным ледяным взглядом, выпустил изо рта дымное облако. Залпом допил тёплый каф. Пощёлкал суставами, остро ухмыльнулся и, меньше минуты подумав, ответил:
- Я признателен... что бывший истинный криминаль-директор позволяет мне о нём знать. А если без шуток, то - что был тем зимним доброжелателем, из-за которого у нас кипели мозги. Полковник...
Фрэнсис понизил голос и продолжил, аккуратно, с приглушенной мягкостью произнося гремящие калишские слова:
- Я хочу, чтобы тайная полиция наладила мне контакт. Прямой.
XenomorphДата: Суббота, 12.08.2017, 21:57 | Сообщение # 9 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5983
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Доротея. Полицейский департамент


На Нар-Шаддаа легко потеряться, по своему желанию, или же тебе "помогут". Такой человек, как Кортес, наверняка знал, как использовать эту мерзкую луну себе на пользу. По этим и ряду других причин, удивляться не стоило в выборе экс-главы Тайной полиции. Вопросы вызывали мотивы, движущие этим расчетливым и хитрым манипулятором. Он раюотал только на себя, это было ясно, к джедаю не ходи, но какие цели стояли перед бывшим офицером? Чего он добивался и какие интриги плел? На эти вопросы пока что не было ответов, но Фухс их обязательно найдет. За бывшими офицерами Тайной полиции, особенно такого ранга, следовало приглядывать очень внимательно, ведь эти люди многое знали, многим владели и многое умели. Все они были на учете, но Кортес и другие избежавшие чистки... Нет, слишком опасно оставлять таких людей без заботливого внимания императорского ока.
- Я хочу, чтобы тайная полиция наладила мне контакт. Прямой. - Сезар не удивил полковника своим ответом, а Фухс лишь улыбнулся уголками губ и сообщил, что работает над этим, но пока что выйти на Кортеса не удается. Ничего другого, кроме ожидания, пока не оставалось.
TaonДата: Воскресенье, 13.08.2017, 13:39 | Сообщение # 10 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд
Доротея. Полицейский департамент

Слабо кривясь, вращая одним плечом - чуть-чуть хрустнуло в суставе, - он выслушал ответ. Развёл руками, как бы говоря: "ну, что поделать, вот и будем ждать". И вдруг, поворачиваясь, чтобы крутануть кресло и встать, весело глянул искоса.
- Обер-регирунгсрат. Побудь минутку прямым как полковник хоть в честь нашего маскарада в этих местах. Скажи мне, например, что вы только попытаетесь, а этот контакт мне может обеспечить только сам Кортес... кстати, что за клан? Не слышал.
Подтянул к себе оба датапада. Встал, прошелся к крючку у двери, взял третий - маленький, с ладонь, - и, вернувшись, склонился над столом. Сунул в зубы третью сигарету, поднёс к кончику огонёк зажигалки. Клацнул крышкой зажигалки. Сигарету положил на откинутую - портсигара. Замелькал пальцами над экранами.
Себе Фрэнсис скопировал оба досье. Фухсу - несколько собственных аналитических заметок по хаттским территориям и Нар-Шаддаа особенно. Он шифровал даже названия, но лис изучал почти те же самые языки. Мог разобраться и без программы, что файлы были озаглавлены "Мафиозная политика", "Акзила: подозрения", "Оценка интеллекта Дефеласа и его разведки", "Зудящий сектор всегда мишень".
- Это немного касается области гехайм-директора. Разберёшься. И... да, доведи до сведения офицеров, ведущих работу у хаттов, - буднично сказал Сезар, с тщанием выговорив магическое слово "гехайм", веявшее загадочностью, смертельным дыханием секретов государств, солоноватой сыростью подземных ярусов фортов, укрытых на просторах Кали.
На датападе вахмистра он отыскал и очень бегло просмотрел донельзя куцый список дел за год с краткими пометками. Несколько столкновений с браконьерами. Уцелевшие при аресте казнены. Попытка проникновения на форт. Группа выдана военным. Пьяная драка, доведение до самоубийства, пьяная драка... ещё пьяные драки. Как здесь и водилось, самые серьёзные проблемы устраивали чужаки. А калишцы на своей территории и со своими отличались законопослушностью. Когда не напивались.
Растянув губы в неохотно снисходительной улыбке, Фрэнсис подвинул планшет Фухсу, без слов предлагая приобщиться к иронии жизни. И всё же закурил опять. Распрямился, защёлкнул и убрал портсигар. Вальяжно обогнул стол, ковырнув ногтем царапины на уголке, протянул "полковнику" руку.
- Помню, как северяне разносили нунуррскую галерею современного искусства и дворец правительства. Честно сказать, я за них болел.
Левой он хлопнул по плечу. Задержал взгляд. Кивнул и вышел. С конца придерживаемой сигареты на мозаику мелкой плитки слетело немного пепла.

***

Во мгле за иллюминатором отражался расплывавшийся по краям свет круглых огоньков над его креслом, над соседним, и от датападов. По полглотка цедя воду с кислинкой и без газа, Фрэнсис отрешенно повёл глазами вбок. Лейтенант читал, сидевший за ним солдат сортировал голограммы. Кадр с каким-то черепом удалил, с хребтом шони в витрине - это на видном месте хранили полицейские в комнате для трофеев, - оставил.
Кусок панциря хака. Меч и рука трандошанина к нему. Ожерелье из зубов и фальшивых ИД-карточек браконьеров. Лучшие образцы оригинального подхода к подбору экспонатов.
Рядовой вскинул голову. Сезар хмыкнул про себя и показал большой палец. Отвернулся.
- Расчетное время пути составляет двадцать шесть минут, - сообщили по передатчику.
Летели дальше на запад, вдоль побережья. Как и любой иной легион, Восьмой не был собран в одном месте. И, как в прошлый раз с Тринадцатым, ждала гостя база, где готовили рекрутов. Там же сегодня находился сам легат Люцис.
Мечталось о хорошем расстреле мишеней, горячем ужине, разговоре с глазу на глаз. Ещё о стаканчике крепкого горячительного, но с лекарствами оно не уживалось.
Фрэнсис помассировал под затылком, где в буграх выше шеи опять собралась головная боль. Поднял подставку для датапада, закреплённую на столике, выше, чтобы не наклоняться. Допил воду и начал быстро печатать.
... "Памятка: я пишу это накануне акзилианской операции в пораженном состоянии.
Я не удивлён новостью о выживании и активных действиях Вернера Бехта (Максимиллиана Гольдана) и Кристофа Кортеса. Она неожиданна; она даёт новые шансы. Фрументарий Морроу, барон Вальту, кажидик Бесадии, полиция, префект, агентура: совокупность не обеспечивает нужной мне степени контроля.
Одно вызывает сомнения (см. ниже, контекст - Арнау).
Что смог пережить криминаль-комиссар, тем более способен и тайный криминаль-директор. В самую первую встречу с Кортесом я ясно понял по лицу: он (как Гольд, как Унц) из интереснейшего подвида людей. Его с наскока не пошелушить, не разломить. Такие до последнего говорят, что сами хотят, из их прошлого ничего не вытащить: они затирают все зацепки. Они лгут лучше мэтров истории и политики.
Мои директора служб, лучшие консультанты, агенты, жена. Все из этого или похожего теста. Как можно понять, свой тип человека я ценю.
Тип - это утрирование. Универсальные характеристика, определение, ключ подходит только к конченой посредственности, однако варьирует даже в этом болоте.
Кортес и Гольд. Я ценю таких в своей команде и ненавижу в чужих. Обычно для человеческой расы.
Но!
Да, оперативно вычислить по сеансам связи, включая высокую степень защиты, могут только дроиды. Однако я считаю, не его обнаружили, а он. Кортес чего-то хочет, что-то может предложить".
Фрэнсис остановился, задержал палец над экраном. Загорелось "застегнуть ремни", в хмурой снежной серости внизу промелькнул зелёный сигнал.
"Данные! Взаимодействие!", - твёрдо и скупо набрал, пропустил через шифровщик и сохранил под названием "Шкуродёр: поверх.анализ".
- Ваше Величество, запрос на код доступа, - сказали по связи.
Он вставил инфочип в гнездо под крышкой на подлокотнике - и, промедлив считанные секунды, машина устремилась вниз. Фрэнсиса слегка вжало в кресло. Ремень не стал свободнее - подтянулся, так же крепко, как и всегда, страхуя.
- Разрешение получено.
В метели моргнула белая указательная полоса. Крен - и уплыла за нижнюю кромку иллюминатора.
Ломано вившаяся плетью молнии щель между тучами мигнула звёздами над нервными зубцами деревьев. Иссиня белое мерцание горело точь-в-точь как сенсоры шлемов у солдат с Грендаджу.
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Грендаджу
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: