Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Дом Розы Ваймер (Калила)
Дом Розы Ваймер
XenomorphДата: Воскресенье, 11.06.2017, 15:03 | Сообщение # 16 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Эрик-старший уставился на меч так, как сапер на хитроумную бомбу, подготовленную злоумышленниками. Он не решался вымолвить ни звука и лишь единожды уголки губ дрогнули, выражая безмолвный крик души и потрясения сердца. Таким людям, каким был Карл Унц, искусные кузнецы Кали не ковали мечи. Это была награда для воинов, сильных, достойных детей этого мира, а не серийных убийц, изничтожающих встречных на завтрак, обед и ужин. Фельдмаршал Восьмого легиона стал черной фигурой в новейшей истории. Его деяния заняли свое место на страницах и некоторые имели полное право кричать о зверствах бесчувственного воителя, не упоминая о его талантах. Этот меч получал воин, чтобы потом поить лезвие кровью невинных. Да, у Кали были свои представления о чести, достоинстве и прочих высоких качествах, но один-единственный человек смог обратить внимание на планету, не знавшую покоя. Калишцам было все равно, но для бульварных писак и историков-ура-патриотов это была неиссякаемая чаша вдохновения для самых разных домыслов.
- Его получал воин, ставший палачом, - с характерным звуком острое, как бритва лезвие, вышло из ножен. У рукояти, как и положено, была гравировка, сделанная мастером и имя меча. - Ничего не происходит случайно, - Эрик повернул лезвие к Ивори той стороной, на которой были различимы подписи и еще одно слово, с которым джедаю только предстояло познакомиться. "Неварсет". На лице главы семейства появился грустная ухмылка, а меч вернулся в ножны. - Ему не нужно никуда возвращаться. Этот меч и так хранит член семьи, - убирая руки от оружия сказал Эрик и это было признание Ивори, хоть и косвенно, но членом семьи. Мать с ребенком не разлучают на Кали, так что через дочь и Ивори получала определенные права на дом клана. Мужчина занял свое место за столом, но не счел нужным пояснять, что означало то самое странное слово. Неварсет был одним из сильнейших и страшнейших богов Кали. Он был ответственен за войны и смерть, он управлял этими циклами, но страшнейшим был не потому, что являлся злым от природы своей, а потому, что был единственным богом, лишенным чувств. Бог-жнец был безразличным и потому ему не приносили молитв и жертв. Он в них не нуждался.
- У тебя большая семья, Кассия, - произнес мужчина после продолжительной паузы. - У тебя есть два дяди, братья и сестра. Со временем ты познакомишься со всеми.
TaonДата: Воскресенье, 11.06.2017, 16:20 | Сообщение # 17 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

Кем бы ни был Вильхельм для галактики, Ивори настырно и вызывающе видела в нём человека. Того, кого он сам, возможно, хотел бы упрятать подальше.
В самом деле, чего же он хотел? Не считал себя обязанным сделать, не делал, а... Или ничего?
О чем он думал, с методичностью дроида-убийцы уничтожая сотни тысяч за сотнями?
На планете, населённой только людьми или близкой им расой фельдмаршал мог бы стать любимцем народа. Никаких разговоров, дебатов, политиканских игр - только дела. Но военный гений решили использовать на той оккупированной территории, которую легко потерять в два счета. Логичное и роковое решение.
Как Сила позволяла это? Как отказалась от Альдераана, как разрешила сжечь столько невинных? Куда ведут эти искалеченные, изорванные нити, в какой узел они скручены? Где предел зла, когда Сила вмешивается однозначно и во всей мощи, или он лишь один - ракатанский?
Непостижимая Сила. Ивори могла только смотреть в прошлое и пытаться собрать мозаику с двумя именами. Что нельзя изменить, нужно понять.
Она еле дышала, пока Ваймер молча смотрел на меч. Если ей спустя годы так трудно - каково отцу? Если дети Кали превыше всего любили свои семьи и родину - каково отцу легата Унца?
Эхо его чувств было тяжелым, на грани слышимости гудящим. Как глыба из рилотского сада камней в ураган.
Этот не-звук замолк от короткого взвизга вырванной из ножен стали. Мрачный, холодный блеск притягивал к изогнутому клинку с хищно расширенным острием - Ивори словно наяву увидела, как глубоко и длинно мог прорубить плоть такой меч - и сознание, и сердце, и всё тело. Мягким, незримым, неощутимым касанием усмирив порыв души, она медленно шагнула вперёд, всматриваясь в гравировку. А отец не убирал оружия, давая рассмотреть каждый штрих.
- Неварсет... - почти по слогам и едва слышно прочитала Гранд-мастер и охнула, отнимая пальцы от лезвия.
"Неварсет".
Слово журчащее, шипящее, отрывистое. Как голос и бросок змеи. Тонкие крошечные царапины на пальцах - как её укус.
Короткий пораженный вздох - как первый глоток воздуха для утопавшего.
"И так хранит член семьи.." - повторила Ивори вслед за Ваймером, глядя на него расширившимися глазами.
Очарованная реликвией - не галактической, так личной - Кассия сразу обрадованно улыбнулась деду. Только представить: недавно её семьёй была только мама, а теперь их всё больше, и все вместе. И мама для семьи отца, хоть Кали и Орден совсем не радостно смотрят на сектора друг друга, уже не чужая.
Сжав поцарапанную руку в кулак, Ивори почтительно склонила голову и не скрывала облегчения. Чуть опустились идеально развёрнутые плечи, свободнее стало дыхание, из выражения лица пропала почти незаметная до того момента прохладная сдержанность.
- Благодарю вас, - проникновенно ответила она. - Я мало знаю эту семью, но она дорога мне, как и ваш мир.
Не раскрытый свёрток с формой Вильхельма, снова вложенный в ножны меч джедай осторожно положила на свободный край полки у двери и сразу пошла на веранду. Кассия, уже устроившаяся на длинном полукруглом диване, смотрела на деда приоткрыв рот.
- Дяди? Братья? Но у меня только один брат, Густав, и больше нет, тётя Роза сказала, и один дядя, Эрик, но он же пропал.
Девочка недоумённо посмотрела на мать, но Ивори просто молча села рядом и пожала плечами.
- Я не могу ответить, милая.
XenomorphДата: Воскресенье, 11.06.2017, 22:57 | Сообщение # 18 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Кто-то говорит с уверенностью неофита, будто он "святее" всех жрецов, что прошлое не должно мешать настоящему и уж тем паче - строить будущее. Что было, то прошло. Такие не знали в жизни многого и им не ведомо, насколько тяжелым может оказаться груз минувших лет. Он будто бы виснет на твоей измотанной спине стальной наковальней, что становится все больше и больше и сгибает твой стан все ниже к земле, а шею перекручивает с хрустом позвонков, заставляя видеть только тени былого. Эрик Ваймер-старший не был образцовым отцом потому, что карты, что раздала судьба, заставляли играть только по определенным правилам. Он не вырастил детей, он не давал любви жене, но постоянно, как безвольный корабль, истративший топливо, куда-то дрейфовал, не в силах остановить безумный вояж. Одна война сменялась другой, одна жизнь уходила, но приходила другая, а затем вообще - рудники, чашка зерна в кипятке и гнилозубые хозяева. Но Ваймер-старший был сыном Кали, солдатом и человеком, чью волю не было просто согнуть. Он совершал ошибки, падал, но поднимался и только недавно смог вернуться домой. Он повидал и пережил многое и многое оставил позади, решив посвятить себя достойному служению - служению своей семье, но то, что так тщательно забывалось, перерабатывалось в опыт, как злой рок напомнили о себе. Его сын, который был любим неведомо, но искренне, оказался самым настоящим чудовищем. Раскаленный металл, поставивший клеймо не только на семье, но и на целом народе. Зверь Набу... Так его будут помнить? С этим ничего нельзя было поделать, но пожилой мужчина вновь принял вызов злодейки-судьбы и вновь поднялся, потому что невзирая ни на что, будущее было и оно находилось здесь.
- Я мало знаю эту семью, но она дорога мне, как и ваш мир. - сложно было сомневаться в словах женщины, которая пусть и являлась джедаем, но вызывала доверие. Годы несли не только отпечаток прошлого, но и опыт, мудрость лет. Ваймер-старший верил Ивори, потому что знал, что зло не бесконечно и что любую тьму рассеивает свет, потому что искренность и любовь делали этот мир лучше. Любовь, которая была за гранью понимания киношников и писак, а та, что искала себе место и находила его в живых сердцах. Джедаи ошибались и не раз, но они были именно тем слабым огоньком надежды, который пытался справиться с возрастающим безумием вселенной.
- Если это так, то ваши хозяева в Сенате, услышав такое, сочтут тебя менялой и перебежчиком. Ты что, забыла, что это варварский мир, где пьют кровь младенцев и изничтожают соседей? - небольшая издевка, но не с целью язвы как таковой. То, что сказала Ивори, являлось приговором на ее родине. Какими бы погаными не были ситхи и прочие порождения Темной Стороны, Кали для Республики будеть костью в горле и страшным злом. - Меня убедить не сложно, да и не нужно. В своих странствиях мне приходилось знакомиться с ребятами из Ордена. Это были отличные мужчины и женщины, представления о жизни которых никак не вяжется с тем, что есть в Новой Республике со старыми дырками, да и где бы то ни было еще. Дам тебе совет: не повторяй этих слов перед калишцами, да и ребят с Юга это вряд ли повеселит. - никакого лукавства в сказанном не было. Северяне были подобны бомбе: они будут молчать, смотреть и терпеть, но ты не знаешь, каков будет их следующий шаг. С ними можно было говорить и чуть-чуть замедлить таймер, а то и вовсе обезвредить, а вот Юг был подобен хозяевам планеты - обиды помнил долго и терпением не славился.
- Дяди? Братья? Но у меня только один брат, Густав, и больше нет, тётя Роза сказала, и один дядя, Эрик, но он же пропал. - Кассия снова спасла ситуацию, пронзив мрачную тематику лучиком света.
- Дядя Эрик на Амбрии. Сейчас он там живет и пока приехать не может, - с небольшой насмешкой проговорил дед. Он не стал говорить, что Эрик-младший обречен, потому что был уверен в том, что сможет вытащить сына с каторги, да и не к чему ребенку было знать, что дядя тоже пошел по скользкой дорожке. - А дядя Франц - высокопоставленный командующий. Он очень занятой человек, - мало ли людей в Принципате с таким именем? Вряд ли кто-то подумает, что Кассия племянница Императора. Даже сам Император до недавнего времени об этом не знал.
- У тебя есть еще старший брат. Ему двадцать три года и он доблестно служит Родине в одном из легионов. Его зовут Отто, - фраза была не закончена, но взгляд Эрика-старшего вновь обратился к Ивори. Глаза в глаза. - Он твой единокровный брат.
TaonДата: Понедельник, 12.06.2017, 20:05 | Сообщение # 19 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

"Хозяева?"
Своя горечь от одного едкого, хлёсткого слова - вновь из небытия как живой возник фельдмаршал - тянулась, не дотрагиваясь, к еле ощутимой сквозь барьеры отцовской. Та была едкой и бледной, исподволь грызущей, но не смела поднять головы к солнцу. Этот человек имел надежду. Ивори - тоже. На рассвет для клана Ваймер. На лучшие времена для галактики.
В малом и большом много преград. И там, и тут их создавала не Сила, не судьба, не рок, а сами участники событий. С завязанными глазами люди и инородцы катились по монорельсу вниз, вниз, вниз. Отключив тормоза, соорудив высокие колючие борта, наслаждаясь инерцией и клеймением.
Тысячи или сотни лет назад те, кто теперь имел право навесить на джедаев чёрный ярлык, выживали благодаря им.
В мыслях Гранд-мастер дерзко подмигнула известной ей особой тягой к разрушительной инерции части политического корпуса Республики - той части, которая вычеркивала из истории преступления и неизменный характер ордена новых беспинских союзников, - и, расслабившись, облокотилась на мягкую спинку дивана.
- Будь Сенат мне хозяином, я сломала бы голову, но нашла другой путь вместо того, чтобы воевать вместе с калишским легионом, - мягко возразила она, с сияющей хитрецой глядя в глаза. - Всё же, не стану отрицать ограниченность. Страх, испытанный лично, на Эриаду ставят выше произошедшего даже двадцать пять лет назад, не говоря о сотнях.
Ногтем Ивори бесконечно очерчивала контуры перстня и гравировки.
- Когда это ты воевала с легионерами? - выпалила Кассия, так резко повернувшись всем телом, что под ней скрипнула гладкая накладка с узорчатым тиснением.
- Месяц назад я ещё была там. И там же видела Отто, только тогда не знала его имени.
Лёгкий, крошечный поворот головы. К Эрику-старшему. О том, как трудно было сохранить лицо и не показать ребёнку, насколько страшной оказалась судьба младшего - или на Амбрии он всё же надзиратель?.. - знала одна Гранд-мастер.
- Замечательный молодой человек, настоящий офицер. Он спас жизнь своему солдату и мне. Не сомневаюсь, что такой характер уже не раз себя проявил и проявит в дальнейшем. Жаль, что он не здесь.
"Я бы гордилась таким сыном".
- Ничего себе! И ты об этом ненормальном культе рассказала, а о нём ни словечка, как же так?
Двери распахнулись настежь и к веранде, оставляя в гостиной шлейф дивного сладкого аромата, лёгким, почти танцующим шагом прошла Роза. На круглом блюде красовался пирог с кремовыми боками, с пирамидкой ягод сверху.
- И кто у нас такой молчун, в самом деле? - весело спросила она и мигом заговорила о другом:
- Просим прощения, но нам показалось, мусса будет недостаточно. Миуку! Позови Густава и Ито, пожалуйста, где они уже ходят?
Роза-хозяйка, в отличие от Розы-задумчивой, кипела энергией. Перед каждым скоро появились тарелочки с идеально отрезанным кусочком пирога и прозрачный стакан на ножке, а чашки были наполнены горячим копи. Ивори с удовольствием подхватила лёгкий тон, следом, оттаяв и уже не смущаясь новы знакомых, к разговорам за столом присоединилась дочка. Какие тут школы? А когда она пойдёт в школу? А долго ли надо учить калишский, чтобы свободно там общаться? А правда, что тут повсюду остались оружие, всякие бомбы? А увидит она, как делают маски? И ещё правда ли, что некоторые люди тут умеют подружиться с теми большими-большими снежными кошками?
Ивори, радуясь тому, как легко чувствовала себя девочка, сама лавировала осторожно. Ни разу не затронула опасных тем: историю, политику, войны, Явин. Остереглась и от искренних комплиментов Кали: только похвалила сад.
- Вильхельму он тоже очень нравился. Жаклин и его же... - вырвалось у Розы, и сразу же она осеклась.
Спешно проглотив ещё одну ложечку мусса - немного мельчайших крошек зёрен кафа придавали вкусу пикантный оттенок, крупные кусочки фрукта с медово-сладкой шкуркой в желтую, зеленоватую и коричневую крапинку хрустели, постепенно размякая, - Гранд-мастер тепло улыбнулась ей, будто не заметила неловкости.
- Коты не раскапывают?
- О, пытаются! Но есть эфирные масла, которые им, к счастью, не по вкусу.
- А их тут много живёт? - вклинилась Кассия, доев кусок пирога и облизнув губы с кремом в уголках.
- Пятеро, но всех вместе их редко увидишь. Гуляют, возвращаются, я их лечу, и опять никого.
Девочка посмотрела с таким интересом, что Ивори стало ясно: вот оно, в этой светлой головке зажглась новая идея. Предыдущие - биология, история и сочинительство.
Разговор длился, увлекая то одних, то других, то почти всех разом. Кусочки пирога с таким нежным, воздушным тестом поверх ягод, что сквозь застывшие пузырьки можно было увидеть ложку, таяли во рту, а копи добавлял к послевкусию что-то сладковато-жгучее и цветочное.
Через час на веранде оставались только Ивори и Роза. Первым ушел господин Ваймер, последней - Кассия. Её, если обернуться, было видно из окна: девочка расхаживала вокруг клумбы у входа в дом, рассматривая цветы и тыкая в датапад.
- Правильно, что всем нашим кланам нельзя туда ехать. Хватит патриархов с наследниками, а ей не нужно смотреть. Пусть лучше считает тычинки.
Гранд-мастер и не думала спорить. Она кивнула.
- Поверь, я не поэтому задумалась, что ты. Не хочу ей таких впечатлений. Просто такое совпадение удивило меня.
Женщины замолчали. Каждая думала о кагане, столпах государств и всей жизни по-своему. Ивори знала - совершенно по-разному. И, нежась в жарких лучах звезды Иминек, не хотела уходить.
На подоконник принесло летучее семечко с зелёным, глянцевито блестевшим как вычурные листья цветов под окном, крылышком. Она бережно положила его на ладонь.
TaonДата: Суббота, 17.06.2017, 15:57 | Сообщение # 20 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

--> Сезарийская цитадель

Дом брата - чуть приземистый из-за больших косых скатов крыши, - походил на сильно доработанный архитектором домик из детских кубиков, какие над кроватью сыновей повесила то ли жена, то ли нянька. Или творчески переработанный улей. С прообраза, каким бы он ни был, резцом сняли лишнее и, сгладив резкие края, добавили всё, что создавало у человека чувство уюта, покоя, мира.
Пролетев мимо соседних домов, тёмно-серый флаер ещё больше замедлился, выписал щегольской разворот носом к дверям и опустился с краю от дорожки. Тлевший в сумраке салона огонёк на кончике сигареты ткнулся в бок дымчатой пепельницы, обжигая полупрозрачное нутро, и затух.
- Красиво. Люблю такие, - приглушенно бросил Фрэнсис, не спеша выходить.
Треугольный фронтон от сырости приобрёл светло-серый с прозеленью оттенок. Ровные прямоугольники тёмно-красного камня правой стороны дома налились бордовым, полукруглая веранда выпирала как башенка карликового бастиона. В длинных узких кадках за окнами росли цветы, и водопад с крыши лился в какой-то ладони от них.
Слева, в нескольких шагах от дверей, торчала вторая веранда, будто выдавленная вперёд и вбок песчаными стенами. Чуть дальше Сезар увидел резные балки открытого балкона. И сразу захотел туда подняться с книгой и чашкой кафа. Одновременно с тем - уехать. Или не выходить и просто смотреть.
Старая мечта о полноценной семье с покоем, с порядком, снова его догнала. Он же не мог шевельнуться. Так легко - и это было разумно, - поверил, так тщательно свыкался. Так захотел узнать неизвестную родню. И - конец. С потерей дара речи.
- Слишком рано? - спросил отец.
Это всё перевесило. Фрэнсис недовольно поморщился и с силой ткнул кнопку.
- Нет.
Дождь сразу намочил рукав, принялся за голову, плечи, спину, штаны, стоило выйти из машины. Растёкся по сапогам тонкими червяками.
За зеленоватым разрезанным перегородками стеклом двери жидко поблёскивал свет. Сезар мечтал шагнуть в коридор, пока Эрик доставал ключ-карту, вставлял её в щелку считывателя, пока замок с щелчком вытягивал из соседней створки толстые округлые зубы запора.
Сухо. Тепло. Мечта, иначе не скажешь. Взъерошив и заново пригладив мокрые волосы, еле отлепив от тела рубашку, Фрэнсис согласился на хозяйский халат. Тот был узковат в плечах.
Сначала сидели на кухне, за разговором о политике кланов варили каф. Гость варил, хозяин подсказывал, что где взять. С большими кружками - каждая на пол-литра, и это если не долить, - пошли наверх, на балкон. Сели в оплетённые кресла у маленького обогревателя, убранного в нишу, положили мокрые вещи на тихо зашипевшую сушилку.
Бодрящий аромат напитка, не смягченного молоком, смешался с запахами дождя, мокрой земли, цветов и чуть-чуть - лака. Горячая жидкость прокатывалась по глотке, давала мозгу ясность.
Зашла речь о слияниях кланов.
- Так что лучше? - подтягивая пояс, чтобы совсем не развязался, спросил Фрэнсис. - Обычно несколько ветвей делают положение стабильнее. С другой стороны, не хочу чтобы моим сыновьям пришлось казнить дополнительных родственников.
- Это верно, что ты думаешь о расширении своего, но главный клан искушает, тоже истина. Подходи к этому политически. Проверяй. Кали, ты это знаешь, избавится от амбициозных, если они будут угрожать хорошему Сезару.
Договорив, отец проницательным взглядом поставил многоточие. Фрэнсис криво улыбнулся и поспешил допить каф: тот начал остывать. Отставил кружку, встал переодеться. В прогретой одежде было намного уютнее.
Обстановка вне Принципата не вспоминалась с обеда в резиденции. Но вниманием не обошли патриархов, которые захотели присоединиться к Ваймерам. Через полчаса кто-то из них позвонил Эрику, приглашая на встречу в честь Шиндая.
- Тогда пора и мне. Жаль, сестра...
Внизу раздались женские голоса, следом - детский возглас.
TaonДата: Воскресенье, 18.06.2017, 13:12 | Сообщение # 21 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

- Я останусь. До встречи, отец, - ответил на вопросительный взгляд. Коротко пожал руку.
Эрик сразу ушел. Голоса внизу затихали вместе с его шагами по коридору. Потоки всё рушились вниз по боковым скатам балконной крыши со стуком о покрытие и следом, и одновременно же - переливчатым бормотанием. Сразу за перилами стоял этот барьер из бесконечных нитей. Погода и весь тоскливый день располагали к думам.
- ... дядя Франц?! - воскликнула девочка и затопала по ступенькам.
Фрэнсис, с насмешливой досадой фыркнув, прошелся к узкому стеллажу с плотно закрытыми дверцами. Набрал код на крайней справа. В коробочках с прозрачными крышками там лежали чипы.
Топот приблизился вплотную и утих.
- Дядя Франц! Так вы пришли!
- Да, Кассия. Такой я любознательный.
Повернувшись, Сезар с интересом взглянул на девочку. Сначала увидел глаза - точно как у Карла. Следом - лицо. И как она комкала полы куртки.
- Я... ой! Я знаю вас, вы же...
Вытаращив эти отцовские глаза и приоткрыв рот, Кассия пораженно переминалась и краснела, не понимая, что ей делать и не сбежать ли.
Процокав каблуками, на пороге встала её мать. Фрэнсис медленно, смакуя каждую секунду, пристальным взглядом изучил Гранд-мастера джедаев со встрёпанной макушки, тонких прядок, завившихся на влажном воздухе, у чуть осунувшегося лица, до грязных брызг на туфлях и щиколотках, гуще всего наляпанных вокруг круглых косточек.
Ни восторги, ни обычный мужской интерес не подали признаков жизни.
"Нет балахона и меча, и посмотрите: почти приличная женщина... которую опробовал мой брат".
Джедай пробыла удивлённой считанные секунды.
- Вот как? Глупо скрывать, что догадаться было невозможно, - спокойно процедила она, настороженными глазами наблюдая из-под слегка опустившихся век.
Фрэнсис пожал плечами, уголком рта улыбнулся девочке:
- Похожа на моего брата. С удовольствием познакомился бы, но позже.
- Так мы уже! - по-детски хитро прищурившись, выпалила Кассия.
- Молодец. Захвати те кружки и отнеси тёте Розе, будь добра.
Маленькая комета на полпути вернулась к столику у кресел и ускакала с балкона.
- Милое создание, - будто утратив интерес, небрежно проронил Фрэнсис и переключился на инфочипы.
Перебирая их с тихим стуком, он посматривал в отражение. В неяркое пятно лица, белые - одежды, размытый контур. Гранд-мастер остановила взгляд, неощутимо напряглась как снежная кошка в момент, когда решила нападать.
Сезар двумя пальцами вытащил искомый, посмотрел через плечо.
- Не стоит беспокоиться. Шантажировать вас этим ребёнком для меня унизительно и бесполезно. Угрожать оглаской нелепо и невыгодно.
Женщина, с восхитительным изяществом приподняв бровь, молча ждала объяснений. Он подошел к тумбе с голопроектором, включил, вставил чип в гнездо. Подошел поближе. Под ногами тоненько скрипнула доска.
"Ха-ха-ха!" - прокричала невидимая отсюда птица.
- Первое и издалека. Маленький секрет, который вы нигде не узнаете, не подтвердите и не опровергнете. Я учился там же, где вы родились. Второе и конкретно. Говорить с вами о политике глупо. Если бы мы в чем-то и сошлись, Кали и Принципат следом не стали бы слушать вас в компании с вашими политиками. Чтобы мы могли начать такой разговор, ваш Орден, причем не говорю именно о вас, должен раздобыть ум селестианского. Хотя Явин мне симпатичнее дрянного Коррибана и этой шайки подражателей раката. И третье.
Фрэнсис вздохнул, сжал пальцами переносицу. На секунду это помогло отогнать усталость, гонявшуюся за ним все предыдущие сутки.
- Сегодня я потерял Кулмар юко Шиндая, вы должны слышать. Так что просто садитесь, посмотрите со мной эти снимки Альдераана и расскажите... что там, по-вашему.
Фраза за фразой выражение лица Ферлис едва уловимо менялось. Напряжение отпустило одни мышцы - смягчились линии челюсти и рта. Другие - и разгладился лоб. Посветлел взгляд, на секунду, на словах "Коррибан" и "шайка" - Сезар четко уловил этот момент, - в глубине мелькнуло полузадушенное злорадство.
"Злорадство... Грандиозная идея! Да... имперцы и те запасные ублюдки любят потрясти флотом как убогий эксгибиционист причиндалами. Озаботим инженеров, спасибо".
Будто сама угодив в лавину вдохновения, женщина миролюбиво улыбнулась глазами. С элегантным поворотом головы замерла как в последнем сомнении, душераздирающе черкнула каблуками, разворачиваясь сама. Села в кресло как на трон.
Фрэнсис взял пульт, устроился сам.
- Запускайте же. Я отвечу, но не обещаю, что это обрадует вас.
- Ничего. Такой день. Видно, погода.
Они молчали всё время, что менялись кадры голограмм. Приходила Роза с чашками, термосом и тонкими пледами. Постояла, тихо ушла.
Деревья-великаны с серо-серебристыми стволами, с кронами, способными укрыть несколько домов.
Изогнувшиеся как в озорном танце стволики кустарника.
Зелёные шары омелы среди еле обросших листьями после зимы ветвей.
Цветущие холмы. Жирные светло-желтые, прозрачно-красные, коричневые как разбавленный каф мазки полей на зелёных равнинах.
Города как искусно налитая с небес вода, побелевшая, застывая камнем.
Высунутый песчаным берегом язык заросшего мыса. Комья и длинные патлы чёрных водорослей.
- Помню, как они пахли, - тихим голосом произнесла джедай. - Как если бы собрали весь запах моря.
- А если их не успевали убирать, воняли тиной.
- Это тоже, зато после них море четыре месяца было тёплым. Помните, правда? О. Такая медуза меня ужалила.
Клумба на другом кадре горела изжелта-зелёными карликовыми кустиками с побуревшими зонтиками. Посреди них клонился в сторону цветок как из пышного розового кружева.
- Что это за роза?
- Это? Что вы, нет, это не роза. Альдераанский пион.
Снова слушали дождь, пока не кончились снимки. И ещё немного, глотая остывавший терпкий копи с нежным фруктовым вкусом.
- Вы видели живого ям'рии?
Гранд-мастер сразу нахмурилась и качнула головой.
- Как я могла бы?
- Вы чувствовали, как калишцы мстили?
- Всю эту войну.
Фрэнсис просверлил её любопытным взглядом и наставил палец:
- Как Альдераан?
- Нет... - она задумалась, глотнула копи. - Нет. Попробую описать так: есть разница между раной в животе и отсеченной головой.
- Ха! Очень точно. Тогда скажите, как Сила это позволяет?
Женщина медленно раздвинула побледневшие губы в скорбной улыбке.
- Это никому не известно. Иногда она наказывает ясно и жестко. Часто её воля не ясна вовсе и мы можем только надеяться.
- Ваша Сила та ещё садистка, - со вкусом произнёс Фрэнсис, рывком откручивая крышку термоса. - Непонятно, чего хочет. Непонятно, что считает хорошим. Непонятно, как выбирает себе адептов.
- Это тайна, которую за тысячи лет никто не постиг. Но надеяться мы не прекращаем... спасибо.
Она зажмурилась, обхватив чашку обеими руками и вдыхая пар. Сезар свою отставил и вытащил сигареты.
- Я говорил как-то с умбарцем, выращенным в культе, - сунув одну между коренных зубов, пробормотал он. - Услышал кое-что странное. Как Сила искушает, будит самое паршивое и, когда ты поддался, уродует физически, эмоционально и на уровне мыслей тоже. Потом я узнал историю раката и их отношений с этой самой Силой... о драконе, подавлении воли, полном искажении природы, и что планеты можно той же Силой очищать от такой материи.
Щелкнув зажигалкой, Фрэнсис бросил её на столик, дважды глубоко затянулся и сквозь дымку раздраженно посмотрел на джедая. Она прижалась боком к дальнему подлокотнику в поисках свежего воздуха.
- Ещё раз. Садистка ваша Сила. Она как будто требует одного, предлагает другое. Истязает первых, наказывает вторых. Или не наказывает. У людей это зовётся "капризная стерва".
Ферлис, терпеливо на него глядя, махала у лица ладонью. Положила ногу на ногу, удобно откинулась на спинку кресла.
- Мы подошли к самому сложному. Как появилась вселенная.
- Допустим, это важный вопрос.
- Крайне, - согласилась она, и, как только опустошила чашку наполовину, заговорила мерным тоном прирождённого рассказчика:
- Многие адепты считают, Светлая сторона и Тёмная всегда существовали, это два неразделимых и вечных аспекта. Мир появился из порядка и хаоса, из бесконечной противоположности, и будет таким во все времена. Две равноправные, равно сильные стороны вечно будут бороться за своих детей и вечно играть этим миром. Мы можем сражаться, побеждать, верить, но это не имеет значения. Два Ордена вечны, и равновесие это не то, о чем думали джедаи. Не единение мира в гармонии, а лишь равное число.
- Унылая картина. Будь всё так, я бы на вашем месте давно застрелился.
Гранд-мастер засмеялась. Вновь смочила горло. Фрэнсис постучал пальцем над кончиком сигареты, стряхивая пепел на блюдце. В дрёму больше не клонило, и неважно, в чем причина: почему-то не усыпляющих интонациях или кафе, копи и табаке.
- К счастью, я могу жить в этом мире потому, что верю в Силу светлую как её истинное состояние. Ква совершили страшнейшую ошибку, понадеявшись исправить природу раката, чёрную, бесконечно и ожесточенно жадную. Я не могу знать, для кого Сила приготовила такой бич, но он по ней и ударил. Ни один ситх ещё не добрался до того предела жажды, однако все они, как бы ни были уверены в своём совершенстве, чувствуют ложь в нутре. HK-51 после освобождения Селестии много рассказал мне о странствиях его создателя и Ревана. Имя Аджанты Полла вам известно?
Сезар бросил окурок, задумался, вспоминая, что знал от того же дроида и не только от него о бурной истории адептов.
- Отступник, изгнанник, попал к ситхам и стал их царьком? Этот?
- Он. Он решил, что имел право манипулировать жизнью, имел на что угодно абсолютное право. Типичная черта. За совершенное получил страшное посмертие: тысячелетия страданий и боли. Я не могу представить. Это длилось, пока он не раскаялся всем существом и не отрёкся. Вот я и отвечаю на первый ваш вопрос. Тот, кто не был адептом, не придёт призраком, но, думаю, судьба ожидает такая же, как последователей света и тьмы.
- Ага. Так. С вами ясно, кто есть кто, хотя бы грубо.
Допив в три глотка, Фрэнсис разлил по чашкам, что оставалось в термосе. Накинул на колени так и лежавший на подлокотнике плед. Гранд-мастер как опомнилась: хмыкнула, заметив свой, тоже им накрылась.
- Как... да, как она решает, кто из нас, не избранных, хорош или плох? У калишцев, сципионцев, барабел, даже трандошан это ясно, хоть и занятно противоречит. Проведите мне границу.
- Поверьте мне. Поверьте, тому, кто владеет истинной информацией, это нетрудно, - вкрадчиво, понимающе сказала Ферлис, глядя в глаза своими светлыми, неожиданно магнетическими. - Отделите политику государств и адептов от принципов жизни, и сразу же поймёте.
Так и шумела вода. Так и сменялись по кругу снимки Альдераана. Выветривался запах дыма, тихо работал обогреватель. И взгляд Фрэнсиса не зажегся озарением, оставшись испытующим, отстранённо-прохладным. Восторг не наступил - только удовлетворение.
Женщина это заметила.
- Мои слова не удивили вас. Вселяет надежду.
Он не спросил, на что. Допив копи, сложил плед уголок к уголку, нажал на пульте кнопку выключения. Вставая, протянул Ферлис руку. Она приняла галантный жест.
Больше они не сказали друг другу ни слова, пока не спустились. Разделяя молчание, в кармане который раз беззвучно вибрировал комлинк.
TaonДата: Пятница, 23.06.2017, 11:47 | Сообщение # 22 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

Ещё на площадке лестницы было слышно, как под стук посуды с тётей щебетала девочка.
- А вот это, это же растение от кашля, да? Такое красивое... я бы не смогла.
Громыхнул то ли поднос, то ли противень. То ли что-нибудь ещё.
- О, Кассия. Тогда не советую тебе становиться медиком. Это джедай на тебя посмотрит, и всё прошло.
- Вот совсем всё не так!.. Ну... я просто видела, нам показывали.
- И кровь тоже видела?
Кассия промолчала. Её мать таинственно улыбнулась и подняла глаза на Фрэнсиса, всматриваясь с участливым вниманием и лучистым - совсем не для такого дня, - интересом. Как если бы им обоим загадали загадку и она ждала, когда Сезар выскажет свой ответ хоть крошечным движением лицевых мышц.
Он широко повёл рукой, предлагая пройти на кухню первой.
- Благодарю, - тихим голосом ответила Ферлис.
Пожал плечами, достал комлинк.
Сообщение от генерала Ваймера. По-деловому сухое уведомление от командира подразделения Восьмого, где Фрэнсис решил побыть. Сообщение от важного агента из космопорта.
Мельком просмотрев их все, Сезар с небрежным видом кивнул, словно отвечал официанту или служанке. Глянул на выход. Промедлил секунду, две, и зашагал вслед за джедаем.
Косые, закруглённые линии широкого карниза охотились друг за другом, настигали и вместе сворачивались в неровные фигуры. Из их искусанных тощих тел вытекали бледный каф рисунка на стенах, расплывавшиеся на забранных лентами шторах алые росчерки.
Полузакрытая приласкавшей её матерью девочка двигала к Розе датапад. Та сама тянулась к ней, сутулясь и перекашиваясь в левую сторону. Над обрезанным воротом блузки с закатанными рукавами бугрился седьмой позвонок. Обнаженные острые локти тыкали в глаза костяными копьями.
Фрэнсис не знал, почему вспомнил другие шею, кости, копья. Пришла бы на ум такая мысль в другой день: не дождливый, не тоскливый, не... лирический, не побуждающий искать то, чего не нашли философы и адепты? Пришла бы она, не пожелай Сезар поехать к ветерану Восьмого легиона пожить под его командованием?
Шея сломанная. Лужа кровавая, пузырящаяся от ливня. Копья, маски и первая в жизни встреча с ними, странными, непостижимыми пришельцами с края галактики.
"Это, Гранд-мастер, тоже часть ответа. Как и та, которую дали вы. Но пока достаточно".
- Дамы.
Роза, обернувшись, встала и склонила голову:
- Ваше Величество.
Кассия просто смотрела и хлопала глазами. Воплощенная и непосредственная растерянность.
- Так вы... вы не ушли?
Забавно было наблюдать в глазах точно как у её отца робость, застенчивость и подавленное, но не убитое ими неуёмное любопытство. Фрэнсис подошел поближе, давая отмашку сестре. Сунул большие пальцы за края карманов.
- Госпожа Ваймер, был шокирован не меньше вашего. Как минимум, можете рассчитывать на поддержку и внимание клана Арманд, как я уже сказал отцу... Внимание в хорошем и родственном смысле, - добавил он с ироничной усмешкой, мгновение поразмыслив. - А ты, Кассия, просто привыкай, расти, учись. Я буду о тебе помнить, но не рассчитывай на чудеса за мой счет.
Девочка задрала голову, вскидывая на него возмущенный взгляд. Стушевалась, стоило ответить невозмутимым выражением лица. Полированная дверца шкафчика рядом с кухонной стойкой, впрочем, делала его смешным.
Гранд-мастер безмятежно протянула руку к пиале с цукатами и положила в рот ярко-оранжевый. Следом - орешек.
- Господин Франц немало обнадёживает своими словами, - сказала без улыбки.
- Точно как мать моей племянницы, - отбил Фрэнсис этот мячик. - Итак, рад повидаться, однако меня ждут.
Роза с трудом улыбнулась ему:
- Я не знала... не могла подумать. Надеюсь, вы ещё посетите нас.
- Обязательно, хотя не знаю, когда. Кассия, до встречи. Гранд-мастер...
Она хмыкнула, шевельнула плечом как актриса на театральной сцене.
- Ордена как люди. Все имеют шанс на развитие, прошу помнить.
- Эту просьбу удовлетворю.
Фрэнсис махнул им рукой и ушел под дождь.

--> Флешбек
TaonДата: Суббота, 29.07.2017, 20:40 | Сообщение # 23 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

Шаркнула дверь. Полило и на затылок, и в лицо. Стылые струи осеннего ливня крутились ветром, изменчиво и капризно задувавшим со всех сторон.
Фрэнсис прикрыл глаза. Глубоко, точно мечтая весь заполниться дождевым запахом, падающей водой, свежестью обмытого города, втянул воздух носом, глотнул ртом. На язык попало несколько капель, не долетевших до испещрённых пузырьками луж у бордюров, в стыках синеватых камней, какими мостили улицы пригородов.
Одежда тяжелела, липла, холодила. Сезар оторвал от шеи воротник, загладил назад волосы и без спешки, будто смакуя каждое прикосновение подошвами к дорожке, зашагал ко флаеру. Метнул на небо быстрый взгляд: полыхнуло неверным грозовым заревом. Через восемь шагов в тучах, вспухавших свежими синяками, за рваными клочками повисших ниже белых завозилось, заурчало и грозно покатилось массой гравия, захваченного волной бурного прилива. Фрэнсис потянул манжеты пониже, спрятал ладони в карманах. Боковая дверца машины открылась, мелькнуло в тени пятно лица охранника из подчинённых Ваймера.
Не заторопился и теперь.
Мимо, громыхая тактами бравурной мелодии, низко пролетела машина в тёмно-синем, бледно-золотом цветах знамени и императорского клейма. Замедлилась, остановилась. Из заднего окна по плечи высунулся мальчишка лет пятнадцати:
- Слава Сезару! - срывающимся на высокие ноты баском крикнул он и козырнул.
Поехало вниз переднее справа. Стриженый по-военному северянин поприветствовал молча. Так же, без единого звука ответил Фрэнсис, улыбнулся одним краем рта. Согнувшись, уселся в сухое тепло. Охранник протянул ему похожий на бритву с пустым зевом прибор. Поблагодарив кивком, нажал выпуклый кружок кнопки. Широкая струя разогретого воздуха, гудя как рассерженный рой, пошла гулять по рубашке, следуя наклону руки. Другой он указал на серевший надписями мини-автомат с кафом.
- И виски.
Получив крошечную чашку, опоясанную зёрнами пунцовой эмали, Фрэнсис долго вдыхал смешанный аромат напитка и - из приоткрытого окна - дождя. Только когда высохли штаны, а согнутый безымянный палец ощутил, как бок чашки из обжигающе горячего стал тёплым, он в два глотка её осушил.
Ощущение, что под солнечное сплетение вогнали крюк, подвесили в пространстве чуждом, перевёрнутом, далёком от знакомых троп, сдавалось. Как ветер в вышине изорвал и унёс вдаль клочки туманно-светлых облаков, так реальность полосовала этот парадоксальный, уютно-философский мирок, швыряя куски хрупкой зыби по сторонам света, в преисподнюю, в небеса, повторяя за калишскими богами, творившими мир из костей. Речи джедая осели в памяти пустыми ракушками, прокалёнными солнцем, тщательно ощупанными морем. Комнату, где они оказались, помогал выстраивать Гунтур йюн Морвари. На останках первой общей добычи.
Буйство принявшего облик хака ши'идо в печальном домике. Слепые орбиты глаз. Треск собственных костей. Загадка калишского народа, предчувствие открытия. Вкус ненависти, вкус презрения к желчноглазому отродью. Внезапный, не замеченный в минуту знакомства, вкус равнодушия к смерти.
С размаху откинувшись на упругую спинку, Фрэнсис закурил. Легко надавил на кнопку двери. Капли перестали лететь на сиденье, ветер бессильно швырнул в преграду горсть мелких ледышек. Загремел по крыше.
- Доставили Эрлем? - скучно проронил, выдохнув дым.
- Везут, Ваша Милость.
- Туда. Пойдём по лестнице, предупредите. Машину внутрь.
TaonДата: Вторник, 15.08.2017, 16:42 | Сообщение # 24 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Это произошло в четвёртом часу ночи в душной дремотной темноте.
Ивори вяло заворочалась, пятками сбила одеяло с горячей, повлажневшей кожи. Как плетью закидывая руку к изголовью, на расплющенную подушку, смятую с обеих сторон, раздавленную снизу и вздутую, скомканную сверху. Длинный отсвет глянцевито блестел на белом лаке подоконника, дрожал в мокрых дорожках, расползшихся по стеклу, округло кривясь на теле, горбясь на изломах одеяла, падал наискось. Выжатые тучи поднялись и ползли на восток, мохрясь на изорванных круглых краях. Между ними чернел бездонный мрак, а в нём особенно чисто, будто умытые, обновлённые, с торжеством сверкали звёзды.
Пульсируя, из конца в конец пролетела красная. Ветром толкнуло приоткрытое окно. Напористо протиснувшись, пахнущий землёй, по-осеннему прохладной, размокшей, листьями, прелой травой, не высыхающей дорогой порыв остудил лицо, оголившиеся ноги, взметнулся к двери и там притих.
Оранжевато светилось на улице с долговязого столба, в комнате - от раскалённых прутьев под окном, убранных за кованое витое полотно. Жжёный воздух, облачно коптящее небо, стылое мерцание в нём, змеиный изгиб шейки фонаря, похожая на зубец древней и гибельной крепости треугольная верхушка крыши: всё загадочно застыло над Ивори. И всё молчало, всё казалось ей, чуть выныривавшей из вязкого сна, крышкой саркофага. Давило на грудь как намертво затянутые ремни, не расстегнувшиеся при падении в океан рассыпающегося челнока.
Безмолвствовал и мир незримый. Его течения замедлились, вздохнули свободно и мерно. Опадали с редевших крон капельки воды, разбрызгиваясь по багряным поздним цветам, катясь по их стеблям к усеянными орехами, взмокшим золотом почве и камням, опадая к решеткам стоков. Спал пригород. Промозглая ночь в свой поворотный час убаюкала пригород, погрузила в сон даже самых суетливых. Но отдых он нёс не каждому.
... Армия. Армия шла.
Закатное, пожарное, тревожное зарево в темноте. Мир ровненько поделен по линейке. Снегу одну половину. Чёрному небу - другую.
Снежная каша аккуратно размазана по красной кладке стен, наклонным крышам, навалена под ноги. Исхоженная, застывшая стеклянными колдобинами, заметённая.
Крупинки в выдавленных следах как пластик.
Армия рядом. Надо бежать.
Справа пустые крылечки, пустые тёмные окна. Влево не посмотреть, не повернуть головы. И есть ли, на что смотреть?
Какое-то бессловесное знание внутри говорило: ничего, ничего там нет, нечего думать. Пустота. Стена. Снег. А впереди светит, полыхает, жидко метёт.
В воздухе можно парить. Если сильно хотеть... не бежать. Нет. Заглянуть за метель.
Там ворота в снежное поле. Солдаты, люди в рваном белом бредут, держа порядок. Квадратами.
Они живые мумии со вскрытыми черепами. Мокро, кроваво блестят мозги. Оскаленные, безносые, люди жирно пестрят пятнами.
Они бредут. Не оставляют следов сапог.
Горят.
И в голове копошится шелестящим, низким, гнойно сочным шепотом.
"Твоя чума стоит над тобой".
Содрогнувшись, изнывая от чувства, будто могла, но не успела заметить кого-то знакомого, и задыхаясь от тревожной, хрупкой радости, что не успела, что его там вовсе нет, Ивори очнулась.
Она долго лежала без движения. Тяжелое, оцепеневшее тело улавливало каждый оттенок неудобства: давящие морщины простыни между лопаток, зной и сушь, от которых не спасал робко задувавший ветер, боль сзади и сбоку шеи, прилипшие к спине волосы, неприятную плёнку на горячем лице. Стоило сесть, размяться, выпить воды. Встать, уменьшить температуру. Пойти умыться.
Она ничего не сделала.
Песчинка. Пузырёк в болтающейся на раме клепсидре. Сверху вниз, снизу вверх. Из верхней чаши в нижнюю.
А которая - верхняя? Которая - нижняя?
Где у саркофага этой ночи крышка? Может, Ивори висела в нём наоборот?
Она плыла, летела, качалась. Ничего не весила. Ничего кроме течения не чувствовала. Мир струился сквозь неё, полую. Ярился пенными бурунами, разламывал кошмар как рухнувшие в моря корабли.
Махнуло хвостом морское чудовище. Моллюск растил жемчужину. Алевшие чешуёй руки выстругивали древко копья.
Рык. Шелест меж лиан.
Безмятежный сон светловолосого ребёнка, в кулачке сжимавшего отцовский орден.
Переливчатый напев низкими бархатными голосами. Тревожный проблеск, и колыхание, и волнение радужного полярного огня в небе.
Усилие мышц в теле, созданном охотиться, ловить, быть сильным, выносливым как сталь.
Размеренное "уммм-х-ха!" - морским вздохом, возгласом усердия.
Невидимые нити, натянутые туго и гармонично, нежили её. Грубоватые, крепкие, напоённые волей, стремлением быть, жить, давать здоровый побег. Где-то на них осталось дыхание перешагнувшего грань изведанного калишца. Шиндая. Оттиски его дел, его собственной воли. И тех, кто оставался здесь.
И ошибки, и трагедии, и прах.
И мягко, заботливо припылённая дыра, где должно быть чувство: Квентин, единственный ученик, прекрасный ученик, где-то есть, жив, возвратится.
Из прошлого, из-за грани смерти глядели на Ивори серо-голубые глаза, вечно пронзая незарастающей, ничем не заполняемой пустотой, враждебной всему живому и самому ему, не встреченному в чумном зареве. Квентин не смотрел вовсе ниоткуда. Только равнины Топравы расстилались в воображении, блёклые и обезлюдевшие. Точно ум не мог вообразить ничего кроме плоской декорации.
Живо, ярко, точно рисовались не пейзажи, не космопорты, не поиски и не мёртвое тело - улыбка дочери.
Потолок опускался наполненным, оплывшим горячим пузырём. Вставал, мгновенно твердея, на место. Запутавшаяся в интригах, кознях, войнах, безумии галактика химерическими образами плавала вокруг, покачивая изъязвлёнными плоскостями. По вискам, замирая и сползая, медленно катились две слезы. Слева в ухо капнуло скорей.
Ивори перевернулась на бок, выкручивая руками одеяло, давясь, как спасённая утопленница, режущим её воздухом.
"В страшный год мы родились, милая. Он, и я, и ты: все в страшные по-своему. В такое же время я тебя здесь оставляю... а увижу ли?"
TaonДата: Среда, 16.08.2017, 20:54 | Сообщение # 25 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Дом молчал, околдованный движением седых комьев в проникновенной черноте. Молчал загадочно, хрупко. Неслышно дрожал не тронутой смычком струной. Даже ступать по его полам босыми ногами, на носках, казалось чересчур громким. Включить воду - оглушительным. А лежание в кровати душило мысль, нагоняя тупое оцепенение, ни к чему не прислушивающуюся тоску.
Ивори резко села. Спустила ноги, с удовольствием почувствовав ими сухое тепло, шероховатость, пятками и большими пальцами - тонкие стыки половиц. Потёрла глаза, ногтями подцепила и свезла к носу корявые крупинки из уголков. Встав, перетерпела короткое головокружение. Накинула висевший на ручке шкафа халат. Мягкая плотная ткань укутала плечи, разогрела до самых колен. Опять налетевший ветерок охладил голову. Ивори открыла окно настежь, впуская его, проскользила пальцами по плоским пузырькам кнопок сбоку от подоконника. Шесть коротких тонких попискиваний - на шесть градусов меньше. Яростное свечение стержней за решеткой матово мигнуло и начало темнеть, будто по ним мазнули илом.
В комнате свежело. Где-то взахлёб клекотала птица, и, как отвечая ей, крепчал ветер. Упало несколько капель, расплываясь кругами, запахло острее, горше. Зябкая предутренняя прохлада влезла за шиворот. Ферлис вздрогнула, рассеянно и мирно улыбаясь то ли ещё не светлевшему мраку, то ли загоревшемуся на той стороне улицы квадрату окна. Застегнула потайную пуговицу на груди, туже затянула широкий пояс. Стояла так ещё не одну минуту. Дождалась бы и рассвета, только в животе заурчало до рези сильно, хотелось не фруктов из вазы в изголовье, а чашечку горячего. И всё-таки умыться: веки, сухие и тяжёлые, еле поднимались.
Слабая струйка громко журчала в сток раковины. Сильная - шипела. Покрутив блестящий рычажок, Ивори добилась чего-то среднего; сложив ладони, с наслаждением подставила их под струю. Окатила запястья. Набрала воды, омыла лицо. Случайно вымочила волосы и, весело фыркая, качнула головой. Выключив, с облегчением вслушалась в безмолвие. Самое верное, что было в этой ночи. То, что давало вновь и вновь одним крошечным усилием воли, мысли, восприятия погружаться в глубь вольного течения жизни. Напиться чистым, ломящим как ключевая вода покоем.
Помедлила, слушая. Не вытерла ни кожи, ни волос. Бесшумно сошла вниз.
В мойке, усыпанной размякшими крошками, лежал чистый нож. На магнитной полосе, рядом с ровно развешанными остальными, красовался изгвазданный жирными кляксами тесак. На пустой маслёнке - отломленный кусок булки, филигранно отпиленные полоски масла и сыра поверх. Укушенные по углам.
"А, Густав нагулялся", - озадачившись было от такого зрелища на кухне Розы, решила Ивори и беззвучно засмеялась.
Пока грелось молоко, варился невнятно пахнувший ягодами напиток из порошка - из-за цвета и похожего вкуса называла его кафом, - она успела прибраться и сжевать по ломтику ветчины и сыра. С кружкой пошла наверх, ступая скользяще, осторожно. На площадке обогнула уже развалившегося там сонного кота.
Замерла на верхней ступеньке. Кто-то расхаживал по балкону, бряцал чипами. Потом стихло.
Она ушла бы к себе, не услышь музыку.
Флейта одиноко, протяжно заплакала, с отчаянием в тонком, чистом звуке, в капельку хриплом - как от рыдания - переливе.
Броском наотмашь ворвался внезапный ритм враскачку, удары голой рукой по кожуху барабана, притоптывание, крепкое прихлопывание, шорохи ветра по сивым зарослям травы.
Нечто высокое и обречённое, безнадёжное и наполненное верой до отказа звенело оттуда, проникало внутрь, подрагивало там не то предчувствием, не то мольбой.
Ивори приблизилась к открытой двери. У перил спиной к ней стоял господин Ваймер. Крутились в полумраке проекции кораблей, металл, огни, булыжники станций.
Обволакивающий горьковатый вкус на языке. Дождевая прохлада нетопленого балкона. Неловкость от своего не замеченного пока вторжения, приятное оцепенение. Глубокий, гортанный голос, звучащий по-южному резко, и странно, по-варварски, смягченно, по-дикарски упоённо, до изнеможения проникновенно.
"Ааа, хай, хай, ха", - выдохами взмахивающего мечом, тягуче и захватывающе просто, уводил голос из качающегося куплета в протяжный, полого катившийся припев.
"Э-эй, э, э-эй", - вырывался на обрыв, сыпался дробью монеток.
И вновь звенела флейта. И на раз, и на два...
Холмы, изжелта-зелёные саванны рисовало воображение. Лоснящуюся шкуру с буграми, ремнями размеренно двигавшихся мускулов; четвероногих исполинов, слушавшиеся лёгких движений колен наездников, прикосновений рук к толстым шеям; хлопанье светлых одежд, припылённых понизу, солнечные дорожки на костях масок, прогиб меча, жалящий свет стали.
Свободно покачиваясь на крепких хребтах, они сидели твёрдо, несломимо; как часть животного, друг друга, часть колеблемого ветром, раздвигаемого ногами и сходившегося за ними, полного птичьих песен, деловитой суеты грызунов, неуловимого шуршания змеиной чешуи, моря; часть озарённой палящим золотом лазури.
Мир вокруг них, вокруг их планеты, кричал флейтой, потревоженными струнами. А ездоки так и двигались вперёд, вперёд... Непоколебимо умиротворённые. Новая ли стоянка, водопой или бой ждали их - едино, всё едино. Есть жизнь и есть предел её. На собственное начало не повлиять. На конец не всегда получится. Смысл, движение, яркость - это то, что между. Качающийся неведомый путь - часть того смысла, жизни, её полноты.
Спокойствие и единство с воображаемым, одновременно - настоящим, ощутимым кристально и чисто во всём пространстве, соединённом с ним времени нахлынуло на Ивори с участливостью наставника. Ночь, проекции, ветер, звёзды, увиденные днём кадры Альдераана и невероятный, неожиданный, честный разговор; братские узы, выраженные в разного нрава пустоте, смертельной у одного, заполненной, различимой в скорбный день у другого; чувство скорой беды и стройный перелив нитей. Вильхельм. Роза. Эрик-старший, его уклончивые намёки... занятой господин Франц.
Развернувшись из холодно горевшей точки в узловатую верёвку, из неё - в густую ветвистую сеть, связи людей, сказанных и сдержанных слов, случившегося и не произошедшего, возможного и несбыточного, счастливого и трагичного, рокового и несущего новый рассвет, разбудили, ободрили, лишили сомнений.
"Скоро полечу", - твёрдо оборвала женщина тайный диалог с собой.
"Э-эй, э, э-эй", - выдыхало, топало, маршировало в неведомое, обнажая затаившееся в душе знание: нескоро она увидит этот дом. Со смертью повстречается раньше. Такой, какую не видела.
Ивори прикрыла глаза, молча это принимая. Выпила не бодрящий свой каф. Вдохнула глубоко, выдыхала - с решимостью. Признательно, почтительно и благодарно поклонилась Эрику. А губы, как ни сжимала, кривились от печали.
"Да пребудет с вами Сила и все, в кого верите, патриарх".
TaonДата: Суббота, 19.08.2017, 12:32 | Сообщение # 26 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

Заря встала над городом незаметно. Слегка позолотила, подрумянила развешанные ветрами сизоватые лоскуты и растаяла где-то за ними, уплотнившимися на глазах.
Радостно пахло свежестью, сладковато и плотно, как-то не перебивая её - цветами и прелым. Дымчатая раздёрнутая тюль надувалась, опадала, а слабенькая тень скользила по белому квадрату пола, стиснутому по краям молочными полосами, дальше к окну - деревянными досками, по стеклу на вышитых картинах, табличкам мозаик, и отдыхала в смешном мешковатом кресле у приоткрытой оконной створки.
По краям вдавленного в потолок поля нежно светился искусственный ясный день. Настоящий дремал за окном, не бодря, а усыпляя.
Ивори зевнула, осторожно зашевелилась, вытянула занемевшую руку под подушкой, ложась пониже. Выпростала одну ногу из-под одеяла, потягиваясь. Лопатки упёрлись в гладкое прохладное дерево бортика, ушедший вверх и вбок взгляд - в полки.
Несколько чувств, не отпускавших мыслей, сливаясь, вихрясь, разделяясь не давали ненадолго прикрыть глаза, урвать немного сна рядом с дочерью. Кроткое прощальное, приведшее сюда ночью, ёкало и замирало, как только Ивори с умилением вспоминала широко светивший в комнату фонарь, холод, безмятежно спавшую ногами к окну девочку и то, как во сне она куталась, оставляя голыми пятки, и как сталкивала пластину датапада.
Туманная синь стен, чуть морская и чуть с сиреневым, переходившая на них и потолок щербатая от нарочито разных длиной досок полоса у окна, пустой солидный стол, развёрнутый к нему боком, электробинокль на подоконнике, спортивная стенка с перекладинами, шкаф, картины с солдатами, мьюмуу, огромными кошками среди льдов и сияния с неба: всё уже будто принадлежало Кассии полностью, абсолютно, всё умиротворённо, проникнувшись ею, застыло в отдельном пространстве, которому были чужды политика, бряцание оружием, амбиции, ожесточенность. Этот крошечный мир грел Ивори и укачивал словно в колыбели.
Рядом, забравшись в терпеливое ожидание как в ракушку улитки, свернулась уверенность: лететь сегодня-завтра. Только дождаться документов. Они сделают Кассию Ферлис - Ваймер. Они подтвердят опеку клана и лично Розы над девочкой.
Безмолвное восхищение невидимой жизнью Кали, воодушевлённо напрягшейся с наступлением утра, отталкивало от себя, само не отдаляясь, кислую иронию. "Варвары" устраивали жизнь возвращенных им детей так же молниеносно, как цивилизованные, обладавшие всеми возможными правами люди бросали своих.
Отстранённая и единая со всей глубиной мира, Ивори приглядывалась к другой паре, разделённой и слитой. Стыдливое любопытство в ней будила покойная сестра Вильхельма. Что осталось здесь от хозяйки? Её ли руки иглой укладывали стежки на канву, натягивали ткань на половинки рамы? Жаклин ли пользовалась щедростью брата - насколько странно так думать о нём!.. - выбирая для себя всю эту роскошь светлого дерева, недоступную миллиардам людей?
Сколько бы ни наблюдала за Ваймерами, ни ловила оговорки Розы, а полностью понять их отношений, втайне скрученных узлом вокруг одного человека, не могла. И Вильхельм... тот он, кто, и семьёй толком не понятый, эту семью любил, оберегал, не соединялся с дважды - или десять раз? - встреченным человеком.
Первый - как подручный имперцев. Второй - просто умирающий, и неважно, кто там над ним. Третий - в воображении, когда поняла, что он сохранил секрет.
Четвёртый - на голографии с оккупированной Набу. Пятый - в госпитале после крушения, когда страх парализовал сам себя, а желание понять, что же могло случиться, скрутило её целиком.
Шестой - под ветвями дерева, на котором собирались вешать. Седьмой - сразу за тем, когда он так безразлично убирал бластер, так спокойно увозил от мёртвых палачей.
Восьмой - тишина его спальни, жала в его бездне и не пустых словах, своё сожаление, его четко, безжалостно четко и обреченно увиденный человеческий, не генеральский, облик.
Девятый - в его постели.
Десятый - в руинах, над ним уже мёртвым. И во множестве безмолвных, запретных фраз для него, во взглядах на дочь, в мыслях о её судьбе, в мыслях о судьбе галактики, в своих печали, непонимании и в знании: если Сила может смилостивиться, может дать ему покой, то это лучше жизни по эту её сторону, жизни с такой бездной внутри.
И в неясном, посещавшем порой желании, чтобы каким-то образом остался на этой стороне. Не с ней, Ивори. Не для политики и тем, чем стал жить. Не для войны - для...
Она прикрыла затуманившиеся глаза, вздохнула. Легла на спину. Девочка что-то пролепетала во сне, дёрнулась, лягнула прямо под колено. Ивори беззвучно ахнула. Перетерпела, потом улыбнулась, прислушавшись к себе: в подробностях рассмотренные, прочувствованные мысли улеглись, успокоенные.
Тонким лучиком сквозь дымку неохотно отступавшего сна - солнечный блик детского ума.
Повернув голову, она улыбнулась Кассии, погладила по щеке, отвела встрёпанные волосы.
- Доброе утро, моя милая...
TaonДата: Суббота, 19.08.2017, 17:44 | Сообщение # 27 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис. Кассия Ферлис

Другим утром, облачным и промозглым, сидели внизу на веранде. На рассвете моросило, потом стало теплеть и парить. Ни голубое небо, ни солнце так и не показывались.
Сидя у распахнутого окна, Ивори не чувствовала движения воздуха. И сам город приходил в движение неохотно, согласный спать дальше. Не шелестела листва, не бросало на подоконники пыль, семена, сор.
Дремали с открытыми глазами Густав и его друзья, налегая кто на воду, кто на прохладный ягодный копи в высоких кружках. На дне каждой неохотно покачивались, расправляясь, посечённые тёмно-зелёные лапы с мелко протёртой красной гущицей. Роза строго посматривала на молодёжь, подвигала сыну тарелку маленьких бутербродов, южанам - по блюдцу зелёного салата с набухшими островками бобов, и, покачивая головой, улыбалась. Когда каждый хоть что-то съел, вылущила перед троицей по таблетке. Бросила взгляд на тарелку Кассии. Ещё выразительней - на краешек карточки, торчавший из кармана рубашки. Девочка выпрямилась и энергично заработала ложкой, приканчивая нежную запеканку. Выскребла весь вылезший из-под корочки крем, медленно выпила копи.
Ивори тоже отдала хозяйке должное, хотя взяла себе кусок ещё меньше, чем у дочки. Её тарелки на столе уже не было: дольше, чем другие ели, она смаковала напиток. Уже выпили свои таблетки, повеселели, заговорили молодые легионеры, вышел, отвечая на звонок, глава семьи, написали ей самой, а Кассия, незаметно отворачиваясь от сумки у дверей гостиной, много-много раз обрисовала пальцем контур выдавленного на скатерти букетика, но всего лишь вторая порция ещё не закончилась.
Прохлада каждого глотка спорила с испариной от духоты. Воздух, разогревшийся под плёнкой облаков как под непроницаемым куполом, впитывал влагу с медленно подсыхавших камней, земли, деревьев и кустов, из мягкой завесы высоко над крышами, не давал легко вздохнуть. Чем ближе отъезд, тем большей нелепицей он казался. Ощущением, не своей целью. Сейчас бы не ждать флаер - сидеть на балконе, отвечать дочке на её бесконечные меткие вопросы. Как вчера, когда она не отходила и была необычно бойкой. Ивори понимала, почему. Потому и задержаться бы. Утешить, ободрить как-то получше. Увидеть её гордость от успехов в школе: проверочные работы назначили на будущую неделю, чтобы на следующий год определить в класс. Может, успеть повидаться с первыми её знакомыми здесь. Выжать побольше того, что можно знать ребёнку, из воспоминаний о короткой встрече с Отто, о первой - с Розой. В который раз рассказать о Вильхельме, о его человеческом, не с плакатов, лице. Об Альдераане, первых годах с учителем, о своей робости, шагах в огромный мир за пределами родной системы, о поучительном, смешном, печальном; о первом разожжённом костре, пережаренном обеде, потерянном кошельке, вылеченном фелинксе, дружбе, расставаниях, опасениях, играх в прятки с имперцами. Одни истории Кассия слышала и просила пересказывать много раз. Другие пока не знала.
"Мы с тобой обязательно успеем..." - обещала Ферлис.
Вернулся господин Эрик. Густав глянул в окно, за ним Роза. Посмотрела и скрестила на груди руки, чуть опустив плечи, как будто поскучнев. Ивори сразу поняла. Поставила кружку, улыбнулась дочке, торопливо потянулась к ней, поцеловала в лоб, в щеку. Крепко обняла. А Кассия - её.
- Пиши сколько захочешь, звони. Я могу задержаться с ответом... но ты всё знаешь. Я всегда тебе рада, всегда, - шептала Ивори куда-то в волосы за ушком, поглаживая по спине, - и ещё прилечу.
- Правда? Ты сможешь? - в полный голос, прозрачно звонкий.
- Смогу. Обязательно.
Прижав к себе девочку, она замерла на страшно короткое мгновение. Полуотстранилась, улыбнулась вновь - дрогнувшими губами, блестя сухими глазами на напряженном лице.
- Ничего не бойся и будь здесь счастлива.

--> Космопорт
Форум » Архив ФРПГ » Кали » Дом Розы Ваймер (Калила)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск: