Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Рун » Штауфгард (Столица планеты)
Штауфгард
XenomorphДата: Вторник, 19.07.2016, 23:12 | Сообщение # 16 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5980
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Обычно, дипломатов другой стороны встречали такие же дипломаты в окружении большой свиты, но это обычно, а мандалорцев обычными же гостями могли назвать разве что тогорианцы, да и то - в далеком прошлом. Воинов, о коих, без прекрас, остались лишь легенды да страницы истории, видеть в качестве парламентеров - удивительное событие. Мандалор, даже если того и не желая, сквозь стоны и боль, но пытался восстать из пепла и пыли времен и ему нужны были союзники, но не так, чтобы это принижало их честь. Мандалору нужны были сильные и достойные союзники, похожие на них и потому встречали делегацию не сенаторы, дипломаты и прочие чиновники, а воины.
Тридцать два гвардейца из палатинской гвардии под предводительством одного из офицеров, такого же калишца, отличающегося от своих сородичей лишь цветом плаща.
- Народ Джанго Фетта приветствует народ Кимаена джай Шилала! - символизм в каждом действии, но без пафоса и фанфар. Все по существу, все искренне и без масок... фигурально, конечно же.
Офицер-палатин вышел вперед и не стоило сомневаться, что оценил подобный жест.
- Да славятся они в Небесных чертогах, - ответил на чистом основном, что было редкостью среди расовых калишцев, офицер гвардии. О Кали и ее народе было известно крайне мало даже сейчас, но, что точно можно было сказать - так это то, что калишцы были очень религиозными существами.
Правильно ли думали мандалорцы, видя родство в культурах? Да, несомненно. Дети Мандалора и Кали были прекрасными и суровыми воинами, беспощадными ко врагу, но была и разница, хотя и далеко несущественная; калишцы не вели захватнических войн и вся их жестокость и непомерная сила, доблесть и честь были проявлены на их родной планете, так часто терзаемой захватчиками. Мандалорцы же славились в прошлом, как неодолимая орда, рвущаяся к победе над врагом любой ценой; калишцы не обладали техническим преимуществом ни в одной из войн, но все же одерживали победы над превосходящим противником, а если тот нанес серьезную обиду Кали - то ящеры гнали врага до домашних миров, полностью истребляя всех на своем пути. Мандалорцы же славились своей инженерией и передовыми идеями в области как машиностроения, так и уничтожения всего, что строит преграды. Можно много было составить перечислений, находя сходства и, как ни странно, роднящие противоречия, но еще одной чертой калишцев была месть. Смертельная обида заставляет этих удивительных существ мстить и платить той же монетой обидчику. Покалечил дитя Кали? За тобой явится охотник и изувечит твоих детей. Вел войну ради пищи и уничтожения? Кали явится к тебе и уничтожит всех представителей твоего вида. Последний пример имел место быть недавно в реальной истории: Кали, присоединившись к войне против Новой Республики, потребовала осуществить месть хакам и это условие было принято. Всего за восемь месяцев раса хаков была вырезана под чистую, а немногочисленные уцелевшие содержались в чудовищных условиях, обреченные даже не на смерть, а на жизнь поколений в таких условиях. Тогда Сенат Республики не смог ничего сделать и месть Кали свершилась. Кали - опасный друг для того, кто придерживает камушек за спиной, но если твои намерения чисты, то опасаться нечего.
Принципат мог многое предложить Мандалору, а Мандалор мог рассчитывать, что такой союзник его не покинет в трудный час и обязательно придет на помощь.
- Каган Кали, Канцлер Калишского Принципата Кулмар юко Шиндай ожидает Вас, - офицер-палатин отступил, предлагая путь для мандалорцев через живой коридор к ступеням величественного здания. Вскоре все высокопоставленные лица обеих сторон смогут сесть за стол переговоров.
mandalor25Дата: Четверг, 21.07.2016, 23:51 | Сообщение # 17 | Offline

Группа: Пользователи
Сообщений: 1264
Награды: 100
Ну почти «Л»
Рэн Ордо (Рэймонд Гэллард)
- Каган Кали, Канцлер Калишского Принципата Кулмар юко Шиндай ожидает Вас, - офицер-палатин отступил, предлагая путь для мандалорцев через живой коридор к ступеням величественного здания.
Что ни говори, а в мудрости калишским дипломатам было не не отказать. Рэн не исключал, что калишцы знают о ситуации на Мандалоре во всех подробностях. Прибегать к шпионажу при этом им не было необходимости. Немало мандалорцев воевало на стороне Принципата в его недавних войнах, и часть из них осели на отвоеванных мирах, ставших им новой Родиной. Связи со своими родственниками в Мандалорском секторе они при этом не теряли, и вполне владели ситуацией. Всех подробностей знать они не могли, а информация об основании "Мандал вепонс энд техник" появилась совсем недавно, и до Рун могла еще "не добраться", но деятельность Лардо Фетта, Мирдала Ордо и их сподвижников точно не была тайной. Миссия не была послана Мандалором, и потому не могла считаться официальной государственной делегацией, но "вес" ее участников в мандалорской политике был больше, чем самого главы государства. И калишцы поступили более чем мудро. Правители Принципата, Сезар и Сезария, делегацию не принимали, тем самым статус Джанека Ордо как главы государства не ставился под сомнение. Но Каган - это далеко не министр или еще какой-то чиновник, направление которого на переговоры могло быть оскорбительным для мандалорских лидеров. Это - лидер государствообразующей расы, и верховный военачальник этой расы. И то, что делегацию принимает сам Каган Кали, де-факто означало как выражение полного уважения к членам делегации, так и неофициальное признание ее государственного статуса.
Через коридор калишских гвардейцев делегация поднялась во дворец.

-->Императорский дворец


Сообщение отредактировал mandalor25 - Пятница, 22.07.2016, 16:23
mandalor25Дата: Среда, 28.09.2016, 11:31 | Сообщение # 18 | Offline

Группа: Пользователи
Сообщений: 1264
Награды: 100
Ну почти «Л»
Рэн Ордо (Рэймонд Гэллард) Согласовано с ГМ

-->Кали

Перелет на калишском военном челноке, управляемом экипажем из дроидов, на этот раз уже не вызвал у мандалорцев даже намека на беспокойство. Первую часть пути они, по горячим следам, делились впечатлениями. Прощальный ужин, за которым генералы чувствительно злоупотребили в компании с товарищами по оружию, оказал на ход обсуждения самое прямое влияние, и "разбор полетов" по итогам штабных учений получился бурным.
- Пень ты вешоковый, Лардо! Куда ты мне атаковать приказал? Ты чем думал, шебсом, что ли? - Мереель все ни как не мог успокоиться после проигрыша финального "сражения", в котором три дивизии под командованием мандалорцев противостояли трем дивизиям под командованием калишских генералов.
- Я тебе все правильно приказал. А ты, шабуир, танки под огонь артиллерии загнал!
- Так там весь сектор пристрелян был, негде там маневр провести было!
- Было, между холмами через лесок, и ты бы им во фланг выходил!
- Да не могли там танки пройти, местность танконедоступная!
- Вот так аж совсем недоступная? Ты слов то таких где понабрался, умник?
- Вот я и говорю - пень ты вешоковый, Лардо!
- Это я то пень??? Я то оборону удержал при их первом ударе, и Данау остановил! И это я придумал пропустить Таяси через твои позиции, чтобы клин срезать! И мы с Рэном контрудары по флангам нанесли! А ты, мир'осик, ударную группировку угробил и наш контрудар развить не смог!
- Да все мы, по сравнению с ними, пни вешоковые, - философски заметил Рэн, который, как обычно, был сильно трезвее своих товарищей, и не вмешивался в их свару, но обстановка слишком накалилась, и пора было принять меры. - Удар Данау был отвлекающий, основной наносил Таяси. А когда мы ударили по флангам, Сорето ударил мне во фланг, и я один танковый и один мотопехотный полк вынужден был на отражение этого удара направить, мне дожать на направлении прорыва нечем было, и Таяси успел откатиться, не дал охватить и разбить ударную группировку... И зря вы, друзья, спорите - наш контрудар легко читался, и сектор этот был пристрелян, а главные силы Таяси и Данау готовы были бить ударной группировке по флангам... А когда тебя, Тирок, закономерно накрыли артогнем и обошли с флангов, у Лардо не осталось сил на деблокирующий удар, потому что он танки отдал тебе, а мои силы понесли большие потери в ходе удара во фланг, и мой деблокирующий удар Сорето легко отразил встречным ударом... Одно могу сказать, хорошо, Айлин не видела, как меня уделали - она бы за муж за такого ди'кута не пошла.
- Ты от Айлин так легко не отделаешься, - Фетт машинально прореагировал в первую очередь на эту, еще недавно больную, тему, но сразу вернулся к маневрам. - Тебя, хотя бы, не окружили, и ты до конца сражения удержал исходные позиции, Сорето тебя не смял...
- Не смял, потому что ему это не надо было. Наша ударная группировка была окружена и зажата в пристрелянном секторе, деблокировать ее было нечем, и после ее разгрома остатки моей дивизии они бы спокойно взяли в клещи и разбили...
- А ты, Рэн, как все это понял?
- Да вот так и понял - логично же все, война - наука, такая же, как и инженерное дело. Все в ней закономерно и понятно... особенно задним умом, когда знаешь результат. - Рэн не стал уточнять, что с помощью Силы он мог бы и разгромить калишских генералов, поскольку мог знать их планы и предвидеть их действия. Он не применял Силу на учениях - ему нужно было знать реальный уровень, свой и своих товарищей, но после учений он успел применить свою "технику постижения знания", как он для себя называл технику работы с информацией с помощью Силы, которой пользовался при проектировании, и ему теперь было понятно даже то, что он сам не понял прямо в ходе учений, хотя он и прямо по ходу успел понять многое. - Но такому противнику не грех и проиграть! Они этой наукой владеют в совершенстве, а мы только учимся.
- Ничего, научимся! Лиха беда - начало! - Мереель, несмотря на неутешительный для мандалорских генералов итог штабных учений, нашел повод для оптимизма. - Ну и что, что они лучше нас - они на войне дивизиями и даже целыми легионами командовали, у них - наука, знания, опыт. А мы что? Я в Защитниках алор'ад был, ты, Лардо - ал'вердэ, а Рэн вообще в регулярах не служил и взводом то не командовал, и ничего, батальонами мы не хуже их командуем, полками - в целом неплохо, и даже дивизиями уже в обороне бой даем, только в наступлении туго. Опыт дело наживное, калишцы нас подучат...
- И всем шебсэ надерем! - закончил за друга фразу Лардо. - Калишская армия - лучшая в Галактике, республиканцев мы бы и с нашими нынешними навыками порвали как стрилл шатуала!
- Ты, Лардо, не спеши хвалиться, а то как бы не осрамиться, - охладил пьяную браваду Рэн.
- Что, хочешь сказать, я трусливых демократов на тряпки не порву??! - возмутился Лардо.
- Порвешь, порвешь, не шуми, и без тебя башка трещит, - у Мерееля запал иссяк, и его уже начало клонить в сон.
- Брось, Лардо, уж и пошутить нельзя, - Рэн не имел ни малейшего желания спорить с Лардо, который на нетрезвую голову легко заводился и имел привычку буянить. - Давайте поспим, что ли.
Лардо еще какое-то время побухтел, но, поскольку Мереель захрапел, а Рэн ушел в медитацию, делая вид, что спит, Фетт тоже вскоре унялся и устроился спать.
В любом случае, итогами визита на Кали они все могли быть вполне довольны - они многое узнали, многому научились, и достойно показали себя в глазах союзников. Но у Рэна еще был повод для беспокойства - он доверил завершить согласование договоров Тее, и понимал, что ей предстояло практически в одиночку решить все вопросы с неймодианцами, от мандалорских офицеров из военной делегации толку в этих вопросах было мало. И когда челнок пошел на посадку в Штауфгарде, встречу с Теей он ожидал с долей волнения.
Калишцы сообщили остальным членам делегации об их возвращении, и их встречали. Рэн, увидев Тею, сразу устремился к ней.
- Ну как, сестричка, ты еще жива?
Хотя Тея уже давно знала, что это не вопрос, а традиционное мандалорское приветствие, она ответила шуткой:
- Обычно после встречи с мандалорианкой умирают аруэтиизэ, а не наоборот! - и засмеялась.
- Ну и молодец. Как неймы, живы пока, или уже не все? - Рэн любил юмор своей верной помощницы и поддержал ее шутливый тон.
- Не думала, что быть мандалорианкой так трудно, - ответила Тея уже почти серьезным тоном. - Эти чакаарэ так упорно выносили мне мозг, что я с трудом удержалась, чтобы не пристрелить одного из них. Но не родился еще в этой Галактике переговорщик, способный вынести мне мозг! - гордость и ирония сочетались в ее тоне удивительно органично. - Не волнуйся, Рэн, все соглашения оформлены, и я не уступила им ни пол-шага.
- И как тебе это удалось?
- Ну, это долгая история. Когда мы в не помню уже какой раз все согласовали, но один из неймов опять начал торговаться за очередную мелочь, я им сказала: "Не забывайте, мы - мэндо, мы всегда берем свое. И сдается мне, что у финансовой дирекции "Мандал вепонс энд техник" с корректностью расчетов дело обстоит лучше, чем у солдат абордажной команды." На этом желание торговаться и пытаться обжулить нас хоть по мелочи как-то резко иссякло, и я даже жалею, что не прибегла к этому аргументу раньше, много нервов бы себе сэкономила.
- Я горжусь тобой, сестра! - Рэн притянул Тею за плечи, и они соприкоснулись шлемами.
Он прекрасно понимал, как тяжело было Тее - в одиночку вести переговоры на чужой территории, с такими высокомерными и неуступчивыми контрагентами, как неймодианцы, когда так трудно отстоять и свое достоинство, и интересы своего народа, и Тея с этой задачей прекрасно справилась.
После этого доклады специалистов военной делегации об успешном оформлении всех соглашений по военно-техническому сотрудничеству Рэн уже воспринял как нечто само собой разумеющееся. Все задачи визита были выполнены, и можно было возвращаться домой.
Мандалорский флот уже завершил маневры, и снова прибыл на орбиту Рун. С флагмана за делегацией были направлены шаттлы. Провожала мандалорцев делегация командования калишской армии - группа советников для отправки на Мандалор еще только формировалась, но калишское командование уже в полной мере воспринимало мандалорцев как представителей союзной армии. После краткой церемонии мандалорцы погрузились на шаттлы и покинули гостеприимную столицу Принципата. Они возвращались с уверенностью, что важнейшее дело сделано - они обрели надежных союзников и уже совсем скоро получат столь необходимую экономическую и техническую помощь.

-->Орбита


Сообщение отредактировал mandalor25 - Четверг, 29.09.2016, 17:40
TaonДата: Понедельник, 05.12.2016, 11:33 | Сообщение # 19 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа

Воздушное пространство:
дворец - юго-восток

С возвращением дочери в школу Её Величество сильно запоздала. Вернуть Идалис на Рун следовало ещё в день отбытия с Кали на Фарану, но тогда переговоры ещё сильнее приблизились бы ко времени к выборам канцлера. Ничего страшного в этом не было, но Сезария предпочитала иметь некоторый запас времени.
Идея отправить девочку в школу-пансион, прервав домашнее обучение, пришла в голову ещё в пору беременности. Стоило узнать, что в животе растёт мальчик. Каким бы правителем ни оказался в будущем Фридхольд, главной заботой которого пока было отсутствие рядом материнской груди в нужный момент, маленькая принцесса уже потеряла все шансы надеть корону.
"Всё ещё проще. Ты не имела этой возможности никогда. Это я утешала себя надеждой, что ты можешь унаследовать трон, если воспитать верно и подобрать правильного мужа. Но мы живём в калишском мире, дорогая, и не вправе его менять. Процент женщин-военнослужащих в нашем флоте не больше пяти. У нас нет ни одной женщины-префекта или командующего, лишь Сенат и Кабинет - исключение. Даже я не имела максимума власти. Но ты можешь стать помощницей, и мне ли не знать, насколько сильной возможно быть, являясь ей".
Оторвавшись от созерцания столичных видов, проносившихся внизу и по сторонам, Констанс с любовью посмотрела на дочку.
- Сейчас твои братья ещё совсем малы, - тихо, мягко произнесла, привлекая к себе внимание и продолжая вслух свои невысказанные мысли. - Но однажды они станут мужчинами. Пообещай мне, что станешь верной помощницей им и их семьям. И до тех пор, пока их жены будут вести себя как подобает, не испортишь отношений с этими леди.
Милое видение в чёрно-белой школьной форме закивало, послушно улыбаясь.
- Обещаю!
- И не забывай об этом.
Сезария поправила немного съехавшие в сторону скромные заколки на голове Идалис и вновь устремила взгляд за борт флаера. Город, где десять лет назад будущие правители Принципата потом и кровью, чудовищными усилиями пытались собрать воедино осколки прежних сил и ресурсов, сплотить монархистов под лучшим знаменем, обвести вокруг пальца правительство, полицию и демократов, уже проснулся. Полнились транспортом воздушные магистрали, где-то внизу крошечные фигурки спешили по делам, совершали утреннюю пробежку, прогуливались одни или с компанией, с детьми. У кого-то работа, учёба, семья, тяжбы. У других - утренний променад.
И уже нужно совершать усилие, чтобы представить этот муравейник совсем иным.
Десять лет назад здесь гремели взрывы, полиция разгоняла уличные шествия, в кабаках вывешивали полотнища с символикой партий. Беженцы со всех концов поверженного государства стекались сюда, чтобы и тут не получить ничего. Вокруг города росли лагеря, куда каждый день прилетали юркие кораблики контрабандистов. И на них, и на полчища обычных нарушителей порядка полиция по приказу правительства махнула рукой, сосредоточив все усилия на политической стороне дела. Но лавину не остановить.
Толпы безработных. Каждую неделю, если не день - акции протеста. И так по всей планете.
Для одних - тревожные, для других - сулящие шанс на победу вести с Кали. Не желающей мириться с поражением, покоряться, Кали.
Уже рокочет где-то в горах.
Лавина идёт.
"Насколько же всё переменилось, - думала Констанс, с удовольствием разглядывая виды мирного города, с которого началось рискованное, но победное шествие. - Мы сделали это возможным".
Вновь отвернувшись, она мягко коснулась плеча девочки.
"Тебе я тем более могу немного помочь".
- Скажи, какого цвета глаза у твоих соседок?
- У Иоли голубые, а у Элет зелёные. А что?
Сезария нажала на кнопку связи с водителем.
- На Мельфин-аллею, пожалуйста. В ювелирный магазин.
TaonДата: Понедельник, 05.12.2016, 18:53 | Сообщение # 20 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа

Восьмая аллея, д. 235


Река делила Штауфгард на две неравные части. Дворец располагался на большей. От того же берега и отсчитывались десять аллей. Раньше на этих улицах гремели выступления сторонников партии демократов. Теперь же здесь мерно текла обычная жизнь.
Безмятежнее всего выглядел дом номер двести тридцать пять, на деле представлявший собой несколько корпусов школы-пансиона для девочек. Кроме отличного образования, воспитания в строгих правилах и подготовки к военной службе заведение гарантировало обучение кулинарии, этикету, танцам и другим премудростям, нужным девушке, желающей занять достойное место в жизни. Попасть сюда можно было лишь по рекомендации, но учились в этой школе не только отпрыски влиятельнейших семей. Нередко попавшим в затруднительную ситуацию подчинённым помогали командиры.
Констанс решила, что лучшую компанию для принцессы не могла бы подобрать. С одной стороны, девочки из сильных кланов разных миров. С другой - дочери простых солдат и офицеров армии и флота. Два урока, не выучив которые, не стать достойной своей фамилии.
Жизнь Идалис Арманд не афишировалась. Порой её видели с матерью, и только. Общественности не было известно, как проходили её дни, чем она занималась, где училась. Время сражать одним своим появлением, время быть лицом значимым и всем интересным придёт позже. Через четырнадцать лет.
Ещё достаточно возможностей стать не скучной куклой, в каких нередко вырастают милые крошки, а истинной принцессой.
Не той, что всего лишь умеет носить красивые платья. Нет.
Той, кто в критический момент может даже заменить Императрицу.
Внося нежданный яркий мазок в обычный день, чёрный флаер плавно приземлился за высокими коваными воротами, за идеально подстриженными лужайками и рядком доверительно перешептывающихся на ветру деревьев.
Из машины вышел майор Нэро и подал руку Императрице. Второй человек генерала Ваймера, безмолвной тенью сопровождавший её в этой поездке, помог девочке.
Центральная часть трехэтажного здания, в котором работала школьная администрация, проводились праздники, торжественные встречи, возвышалась над крыльями словно донжон древней крепости. С двух сторон к толстым стенам прилепилось по крошечному узкому флигелю. Узкие закругленные окна верхнего этажа добавляли лёгкости.
За этим величественным корпусом находился плац. Дальше - выстроенные в линию домики-общежития, тренировочное поле и главное здание школы - учебное. Если взглянуть сверху, комплекс напоминал букву беш.
Причиной тому, что навстречу неспешно направившимся ко входу матери и дочери устремилась госпожа директор, а не охрана, был заблаговременно сделанный звонок из дворца.
Эффектная пожилая дама, которая могла выглядеть на сорок, если бы не абсолютно седые волосы, сердечно улыбалась, глядя на высокую гостью. И холёными руками придерживала концы лёгкой шали, наброшенной на плечи по случаю стылого утра.
- Большая честь, Ваше Величество.
- Рада вновь видеть вас, госпожа Ферцит.
- Прежде чем мы удалимся обсудить наши дела, могу ли я попросить вас уделить немного времени пансионеркам? Они будут счастливы вашему напутствию.
Несколько месяцев назад Констанс, посетив школу, услышала ту же самую просьбу. Но и в этот раз не отказала.
- Отчего же нет? С удовольствием. Идалис, можешь пока присоединиться к подругам.

***

Спускаясь по низким каменным ступеням, Сезария любовалась ученицами. Стройные ряды девочек, девушек от семи до шестнадцати лет внушали проказливо щекочущее ощущение трепета внутри.
Гордость, восторг, чуть-чуть - зависть. Вера в этих юных женщин и в будущее.
Её учили быть дамой достойной. Но неуловимый дух единства испарился, не добравшись до неё и подружек детства.
Императрица знала: и между пансионерками не всё так просто. И в то же время, иная культура уже говорила своё слово.
На форме девочек постарше нетрудно разглядеть значки Фольктаг и принятые в этом движении знаки различия. У многих, пусть они и застыли на месте, заметна была благородная стать. Сказать уверенно, природное ли это или приобретённое в стенах школы, Констанс бы не сумела. Не сразу.
Что она почувствовала мгновенно, взглянув на них - это холод.
Её длинное тёмно-серое платье неплотно облегало тело, оставляя достаточный простор для воображения, и грело недурно. Плавную линию груди украшали лилово-бежевые оборки, короткие рукава символически прикрывали плечи, но сверху была надета плотная накидка. Длинные перчатки поднимались до локтей. А ученицы стояли в тонкой летней форме. И среди них Идалис.
- Роль женщины в Калишском Принципате непроста! - разнёсся твёрдый, мелодично звенящий воодушевлением голос Императрицы. - Мы выполняем свой долг неотступно и непрестанно. С твёрдым его осознанием, со смирением и достоинством. Мы те, кто всегда ждут своих великих мужчин. Отцов и братьев, мужей и сыновей. Мы те, кто, находя в себе способности, обращаем их на благо семьи, народа и государства. Здесь, в этой школе вы можете развить всё лучшее, что в вас есть, сделать столь необходимые первые шаги на длинном пути. Не упускайте же этот уникальный шанс. И, возможно, в будущем кто-то из вас войдёт под своды зала Сената или спасёт многие жизни. А кто-то послужит мне как фрейлина. Трудитесь, не отступайтесь. Будьте достойнейшими дочерьми Принципата!
Один на всех краткий торжественный возглас на калишском. Одна на всех овация.
Констанс улыбалась отстранённо и нежно.
"Вот так, девочка моя. Вот так".
TaonДата: Среда, 14.12.2016, 15:01 | Сообщение # 21 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа
Восьмая аллея, д. 235

Тёплые блики, щедро разбросанные по прозрачным дверцам деревянных шкафов, тянувшихся от двери вправо и влево, и дальше по стенам к окну, напоминали блуждающие огоньки. Их старший брат, - самый крупный отсвет, - вальяжно разлёгся на гладкой столешнице, широкой полосой пересекая расписную чешую великолепных узоров.
В нераспустившихся бутонах люстры горел желтоватый огонь. Сквозь ажурную занавеску виднелись гордо возносившиеся ввысь, в хмурое небо здания Штауфгарда, немного заслоняемые высокой спинкой пустого кресла хозяйки.
Стулья для гостей тоже пустовали. Дамы расположились на уютном светлом диванчике ближе к двери.
Ярко, колко сверкали мельчайшие прозрачные камушки драгоценностей Констанс. Золотыми локонами, тончайшими, тугими и прихотливыми, изгибались подвеска на цепочке и дуги серёг, похожие на изящно выписанную букву креш, бережно обнимая крупные чёрные жемчужины.
Украшениями госпожи директора были крупные клипсы с перламутром, роскошный белый бант искусно завязанного шарфика и корона пышных выбеленных временем волос.
- Думаю, каф вам не следует предлагать? - улыбнулась дама.
Императрица подарила ответную улыбку и покачала головой.
- Вы правы. Но я бы не отказалась от чего-то подобного копи.
Директор тут же вызвала секретаршу и распорядилась приготовить "особый" сбор. Не глядя отдала ей свою шаль. Сезария тоже сняла накидку и лёгким кивком поблагодарила услужливую девушку.
Десять минут две женщины беседовали о погоде. Рунийские особенности давали богатую почву для обсуждений, сравнений, сетований или восторгов. Жители обращенной к солнцу стороны тратились на самые плотные шторы и систему, позволяющую затемнять окна в ночное время. Другие, напротив, при каждом удобном случае ездили в дневное царство. К счастью для жителей планеты, туманность, в которой находилась система и мощный озоновый слой не позволяли Рун превратиться во второй Рилот с его ураганами, ужасной жарой и невыносимым холодом.
Юная принцесса только начала осваивать искусство беседовать ни о чем, предваряя этим иное. А Констанс, как и полагалось, владела им в совершенстве, никак не выказывая желания перейти к делу.
Нежные руки в перчатках лежали на бёдрах, правая поверх левой. Голос, в торжественных речах высокий, отдававший сталью, звучал плавно, с доверительными нотками. Лицо выражало благородно сдержанную увлеченность разговором.
Директор была такой же.
Когда секретарша принесла уставленный поднос, тон беседы неуловимо изменился.
- Если мне позволено заметить, у вас совершенные манеры, Ваше Величество. Могу лишь надеяться, что мои воспитанницы смогут хотя бы отчасти приблизиться к настолько высокой планке.
Напиток, получивший от копи только название, приятно отдавал ягодами и не был даже вполовину таким приторным, как эта фраза, сказанная с изысканно непринуждённой интонацией. Но Сезария приняла комплимент.
- Ваши слова много значат, Сервилия. И у меня нет сомнений в том, что каждая пансионерка станет истинным украшением нашего общества. Лишь заботам такой наставницы я могла доверить принцессу.
После этого заговорить о небольшой проблеме было легко. Директор и Императрица без труда договорились: в течение месяца Идалис сдаст пропущенные работы. Благо, что девочке никто не позволял в отрыве от школы забывать об учебе.
Довольные решением, они ещё не меньше часа беседовали об устройстве системы образования в Принципате и особенностях воспитания достойных девушек. Пока не окончился второй урок.
- Не исполните ли одну мою просьбу? Мне нужно увидеть соседок дочери по комнате. Я не отниму у них много времени.
Пожелание было исполнено быстро. Через несколько минут девочки, почтительно склонив головы, стояли перед Сезарией.
Кто из них Иоли, а кто Элетия, она поняла сразу. Первая держалась робко, но больше походила на жемчужину в сокровищнице Принципата. Скромная, тихая, старательная. Могла стать блистательной леди, если её верно направить.
Элетия обещала стать жгучей красавицей, когда вырастет. В детских чертах было уже видно будущую благородную резкость. Зелёные глаза горели восторженным любопытством.
Констанс лучезарно улыбнулась.
- Отрадно видеть тех, с кем бок о бок растёт моя дочь. Как вам здесь нравится?
- Здесь чудесно, Ваше Величество, - сказала Иоли точно то, что нужно.
- Замечательно, Ваше Величество, - одновременно прощебетала вторая.
- Тогда это ещё сильней улучшит ваше настроение.
Сезария изящным жестом открыла сумочку и достала подарки. Две маленькие бархатные коробочки синего цвета таили внутри украшения из любимого ювелирного магазина Констанс. Там она приобретала эксклюзивные наборы. Но парюры, гребни, украшения для пояса, которые она надевала, появляясь публично, не могли предложить даже там.
В первой коробочке, которую открыла Императрица, лежал крупный аквамариновый кулон на цепочке изумительно тонкой работы, подходящие серьги и брошь. Это предназначалось Иоли.
Второй подарок - хризолитовый набор - получила Элетия.
- Это подчеркнёт вашу красоту и будет знаком моего расположения и надежды, что однажды увижу вас в числе моих благородных помощниц. Но помните, что по-настоящему украшают ум, благопристойность и манеры.
Выслушав слова благодарности, Сезария позволила девочкам отправиться на следующий урок. И, порадовав Сервилию тёплыми замечаниями о её подающих надежды подопечных, отбыла.
TaonДата: Пятница, 16.12.2016, 19:16 | Сообщение # 22 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа
Ателье Арторы Одалы

Сезария многое могла доверить помощницам и служанкам. Детей, своё здоровье и внешность. Дела, которыми даме высочайшего положения зазорно заниматься. Или то, что не вызывало желания разобраться немедленно и самостоятельно, не требовало ни её обязательного личного участия, ни особого допуска.
Но никто не мог подобрать Её Величеству платья.
Она любила делать это сама. Артора была замечательным дизайнером повседневных нарядов и вещиц, в которых стоит появляться только перед мужем. Приезжать сюда, перебирать ткани, разговаривать о пустяках, советовать друг другу книги - сущее удовольствие.
После визита в школу-пансион Констанс заглянула во дворец побыть с мальчиками. После можно было подумать и о себе.
Торжественные и церемониальные облачения для неё шили другие. Но в чем ходить во дворце, совершать рядовые поездки, гулять?
Для того и нужно ателье.
Императрица всегда любила красивые вещи. Сначала её согласно своему статусу одевали родители. Став самостоятельным человеком, она начала делать это сама. После катастрофы с подпольной лабораторией на Орд-Мантелле привычное обратилось недоступным. Самыми дорогими вещами были единственная брошка и некоторые инструменты.
За то, чтобы подняться выше чем когда бы то ни было, выше всех женщин галактики, пришлось платить непомерную цену. Много раз рискнуть своей свободой и жизнью. Много раз убегать от смерти. Рожать в замерзающем лагере на пути к Нунурре. Вспомнить набуанскую практику и снова встать к хирургическому столу. Но на этот раз его роль играли составленные в линию контейнеры, а то и вовсе тряпки. Констанс ненавидели и благодарили. И ненавидели за то, что благодарили вчера.
Её, публичное лицо монархической партии. Голос. Призывные слова, бившие в сердце и под дых.
Хрупкую женщину, всего лишь женщину, которая, как и на Набу, подбадривала мужчин.
Она была голосом, совестью, лозунгом, обжигающим кнутом стыда.
Красивая одежда - такая малая плата за всё пройденное.
Сезария погружалась в маленькие дамские радости, видя в них вещественную благодарность. Заслуженный подарок. Но не думала об этом.
Это просто жило в ней. Было частью её сути.
Тяжелые воспоминания редко тревожили Констанс. Они её закалили и не ушли в туман, скрывающий от взора то, что не хочется вспоминать.
Так, всего лишь на долю секунды встало перед глазами лицо умирающего калишского солдата. Среди легионеров было много молодых, ещё тогда стоило привыкнуть.
Но он уходил так трудно. В разгар операции. За полсуток до того, как Нунурра пала.
- Ваше Величество? - раздался рядом мелодичный грудной голос.
Констанс отложила к отбракованным образцам отрез ткани цвета молока банты с мелкими багровыми лепестками и указала на другой. Белый с тёмными и пепельно-серыми цветами.
- Чудесный выбор! - одобрила Артора.
Она наклонилась, вкладывая в образец эскизы. Длинный винно-алый хвост с шорохом задел края листов.
Оставалось подобрать ткань и отделку для остальных трёх десятков платьев. Но дальше дело пошло скорей. Помощницы госпожи Одалы трудились в соседнем зале, а она пока не спешила к ним заглядывать, посвятив важнейшей клиентке всё внимание.
Больше часа посвятив перекладыванию тканей и рисунков, горячим обсуждениям складок, оборок, поясков, корсажей, шитья и вырезов, Сезария устала как на напряженном заседании Сената. Но сколько удовольствия, не связанного с политическими дискуссиями и интригами! И... семейными делами.
Хотелось отдохнуть от всего.
Было и время, и возможность. Приказ Императора всех отсылать к нему, а самой заниматься коррекцией бюджета и набором фрейлин не стоило игнорировать. Не тот случай, когда уместно рвение.
Царство изысканно потёртых белых шкафов с дорогими материалами, нежной тесьмы и сотен видов нитей, пуговиц, крючков и камушков; зеркал в роскошных рамах, бело-фиолетовых кресел и стульев, цветочной лепнины на карнизах прекрасно к тому располагало. Закончив с главным делом, Констанс рассказала, в каких образах желала бы видеть своих дам. Дискуссия заняла ещё час, прервавшись только однажды. Ради фруктового салата.
Сразу, как было заведено, оплатив часть суммы, Императрица покинула ателье. Пришло время возвращаться во дворец.
TaonДата: Пятница, 24.03.2017, 18:58 | Сообщение # 23 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
НПС-Персоналия Гектор Эллери Карвер

--> Рунийское море
Шестая аллея, д. 197

Контрабандист - профессия уникальная. Там всё пригодится. И умения бойца, и таланты пилота. И способность быстро делать ноги, и навыки игры в прятки. Быстро соображать, хорошо молоть языком.
Рано или поздно понимаешь, что последнее важнее всего. Какой толк от бластера, если тебя зажали в углу, взяли за жабры, обложили со всех сторон? Можно попробовать смыться, но от типов с большими связями размер галактики не убережет, и размахивание оружием принесёт только больше проблем.
Договариваться, подкупать. Заговаривать зубы, убеждать. Вот главное, что должен уметь контрабандист. В идеале - болтать с умом, иначе можно лишиться языка. Бывают же такие старомодные.
Императорскому агенту тоже не помешает, особенно в обыденной жизни, где он никакой не агент, а обычный бизнесмен. Никакого участия в наркотрафике, которым десятилетия назад мрачно славилась рунийская система. Никаких трупов в мешках, оружия среди овощей, драгоценных камней среди трусов. Сама невинность.
При чем здесь умение договариваться, если хозяин компании, по большей части, просто получал капавшие на счет кредиты? При том, что у него на шее висело четверо заделанных в порыве очарования детишек, и матерей этих четверых надо было убедить больше никогда не показываться на глаза, довольствуясь ежемесячным денежным потоком. Не являться, не ныть, не искать, где живёт теперь, не надеяться.
Если сравнивать брошенных жен с Вождём трандошан... да, Гхадорсск точно выигрывал безоговорочно и по каждому пункту. Да что там он! Побеждали даже его сынок и Горршех, пусть у того и имелось штрафное очко в виде коллекции клеймёных черепов. Но у кого в этой галактике нет недостатков и милых причуд?
Скорчив нагло и криво ухмыляющуюся рожу в большое треснутое зеркало с отбитым уголком внизу, Гектор пригладил волосы и нажал на кнопку с номером двенадцать. В этажах его платежеспособность выражалась именно так. Те, кто заслуживали самого эффектного вида, жили на двадцатом. Порой вечерами напор воды немного, но слабел: баловни судьбы изволили наполнять бассейны, заменявшие им простые человеческие ванны. Сегодня, судя по ещё не заменённому зеркалу, которое младшенький разбивал, по традиции скандаля с любовницей на пути в апартаменты, как раз ожидался вечер бассейна.
На этаже было тихо. Гектор для гарантии взглянул сквозь Силу, не увидел никого даже в соседской квартире и, довольный, зашел к себе.
Система вентиляции справлялась: Карверу не пришло в голову настежь открыть все окна и убраться, пока в комнатах не появится немного кислорода. Он сумел быстро осмотреть жилище сначала с Силой, потом и с ручным сканером.
Никаких гостей, никаких сюрпризов. Кроме слоя пыли, отлично видной на чёрных датападе и головизоре, на тёмно-коричневой мебели, имитации деревянной. Только светлый диван без изысков смотрелся пристойно, но припорошенный светло-серым чёрный ком из домашних штанов и майки без слов намекал, что садиться пока не стоило.
Оставляя следы на грязном голом полу, Гектор зашел в кладовку и включил дроидов-уборщиков. Малыши, тихо жужжа, выбрались из убежища и принялись за дело.
- Сначала кухню и гостиную, потом спальню и кабинет, - указал агент и ушел как раз в спальню.
Раздвижные дверцы шкафа открылись. За рубашками Карвер привычно нащупал скрытую кнопку, приложил к считывателю, замаскированному под квадратик внутренней отделки, палец.
Мебель не зря была такой тяжеловесной. В ней и не только там скрывались маленькие секреты. Это мини-хранилище приняло украденные кристалл и меч. Ненадолго, но зачем сражаться с полезными привычками?
Закрыв потайное отделение, Гектор разделся, небрежно сложил вещи и швырнул в шкаф поверх кривой стопки домашнего. Закрывшиеся дверцы избавили от запаха залежавшихся вещей, давно не навещавших чистящий блок.
Отодвинув пыльную штору, Карвер взял с подоконника забытую почти полную пачку сигарет, за которой поздно было возвращаться, когда вспомнил.
Полмесяца на Тархассане, два - на Нар-Шаддаа и Илесии, ещё неделька на Слехейроне. Потом Умгул, после - Трандоша.
"Бурная поездочка", - развеселился на несколько секунд и поднёс зажигалку к кончику сигареты.
- Чтоб тебя!
Маленький дроид не мог пробраться между хозяином и краем ниши, где за тонкой панелью работал отопительный элемент, и резко ткнулся холодным металлом под щиколотку. Полуголый Карвер отпрянул, чуть не выронив зажигалку. Босые ноги прошуршали под шершавому от грязи полу.
- Давай, малыш, - потеплевшим голосом мирно протянул Гектор и закурил. - Давай.
TaonДата: Среда, 26.04.2017, 15:45 | Сообщение # 24 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа
Ботанический сад

С приходом сезона холодных ветров, неохотно сыплющейся снежной крупы, долгих дождей и плотных туманов, знаменовавших собой наступление середины осени и ещё плотнее наседавших на город у границы дня и ночи зимой, цветочницы уходили с улиц под крыши просторных павильонов, на клумбах появлялись приземистые растения с приполярных широт, а хозяйки из предместий переносили долго радовавшие взгляд цветы из выставленных наружу кадок в домашнее тепло.
Констанс гнала мысли о рунийских зимах. В роскоши дворца или с горячей чашкой копи в руках, сидя в офисе пресс-службы, как сегодняшним поздним утром, всего час назад. В политических трудах, у голографического огня камина или под пледом, с книгой в руках. В никогда не увядавшем саду, так любимом дочерью, или во всегда тёплой детской. Или - к чему лукавство в мыслях? - в объятиях мужа.
Девять лет она бежала от холода, пробирающегося сквозь любую одежду, замораживающего нутро. От него, бросавшего назад, в заметённую снегом палатку, на пороге которой в любую минуту мог показаться разъярённый солдат.
В любую минуту. И сделать что угодно.
Констанс не верила тогда ни калишцам, ни наёмникам. Каждый из них мог втайне ненавидеть её, как и ополченцы.
Каждый из тех, кого она лечила, мог чуть позже отблагодарить выстрелом. Или ткнуть ножом.
Эти люди могли перебить друг друга каждый раз, когда к ним удавалось проскочить контрабандистам. Разумнее всего - с точки зрения человека с подобающе работавшим инстинктом самосохранения, - было бы забраться на борт юркого корабля и улететь туда, откуда война отдалилась: назад в Штауфгард.
"Это всё погубит. Они не слушают меня, они готовы меня убить за каждое слово пропаганды, но если ещё и сбежать, мы проиграли", - сказала Констанс тогда и осталась. Замерзающая, остерегающаяся каждой тени. Беременная.
Перед солдатами было стыдно. За блиц, за собственные речи. За плохое снабжение - и в воздухе, и с флангов, и даже с тыла тех, кто пытался помочь, кусали вражеские пилоты и мелкие отряды, - и всю новую войну.
Стыдно до кажущегося удушья.
Цель этого похода смертников она ненавидела всей душой. А ранней весной, стоя рядом с Фрэнсисом - степенная, собранная, серьёзная - неистово втайне ликовала. Разрушение, разграбление, кровь города вылечили её от ужаса.
Девять лет спустя Констанс по-прежнему пряталась от холодов, но на встрече с человеком, который разрабатывал проект восстановления Нунурры.
Не знающие усталости машины давно должны были убрать трупы бандитов. Иссеченных, реже - расстрелянных. Хорошо, если не обглоданных.
При мысли об этом Сезария поджала губы и подняла взгляд к увитым ярко-жёлтыми соцветиями аркам над мощеной светлыми плитами дорожкой, раздваивавшейся вдалеке.
"Дурной образ власти глуп. Без неё я была политической авантюристкой, и всё, на что могла по-настоящему рассчитывать - это прожить ещё один день. Власть даёт лекарство от шлейфа иррациональных страхов и дарит разумные", - хотелось высказать вслух.
Это стало бы действием неразумным.
Потому Констанс, медленно шагая вперёд, не спешила нарушать молчание. Она располагала временем и тратила минуты так, как ей угодно. На созерцание ослепительной красоты.
Звонко цокали каблуки сапожек. Тише, глуше звучали шаги спутника. Позади громко шептались две фрейлины.
Тёплый пиджак - пять круглых пуговиц, два декоративных кармашка, тёмно-синяя полоса на круглом воротнике - крепко охватывал талию. Перевёрнутый цветок юбки легко колыхался, отзываясь на движения тела при каждом шаге, нежно касался колен и закрывал их, оканчиваясь на ладонь ниже. Шею на два пальца выше ключиц обнимало ожерелье: жемчуг и сапфиры. Над низким узлом волос сидел кокетливый берет песочно-жёлтого цвета, как неяркое солнце, игравшее искрами на светлой синеве моря.
На шее спутника - неумело завязанный красно-желтый платок. Но сам деловой костюм безупречен. Как и лицо, мгновенно выдававшее аристократа с превосходной наследственностью. Лицо, наводившее на мысли о троюродном дяде: гехайм-директоре.
Меррит Арнау, новый главный архитектор Штауфгарда. Он шел свободно, не походя на бывших военных, коих на Рун жило предостаточно.
Шел, заложив руки за спину, не вызывая своим присутствием неловкости из-за молчания.
Папоротники клонили к земле узорчатые нижние листья; алые, желтые, лиловые, багровые орхидеи окутывали тропическую секцию сада плотным облаков ароматов; высокие пальмы и незнакомые деревья с широкими как огромные зонты кронами стремились вершинами к прозрачному куполу. Где-то тихо стрекотала заработавшая по расписанию оросительная система.
- Признаться, я привыкла считать архитектуру и природу противоположностями, - по-светски задумчиво, с точно рассчитанной долей любопытства произнесла Констанс.
- Я сам так думал, Ваше Величество. Пока не стал архитектором. Творец искусственного должен черпать вдохновение в естественном, иначе он утратит чувство гармонии.
- Разве возможно найти верный аналог в развалинах Нунурры? - повернув к Арнау голову, спросила она.
Тот медленно кивнул, глядя сверху вниз. Во льдистом взгляде Сезария увидела задумчивость ищущего нужное сочетание красок, рифму, композицию.
Ласково кольнуло нетерпение, удивив её. Солнечное, пузырящееся как игристое вино, оно отличалось от привычного мрачноватого, прохладного, сочетавшегося с разумной готовностью найти выход, ответ, идеальное решение.
Меррит прищелкнул пальцами.
- Вырубленный и брошенный лес.
- Грустный образ. Вам жаль Нунурру?
- Я помню её почти целой, - он пытливо посмотрел на Констанс и чему-то улыбнулся на ходу. - Помню, как вы к ней приближались.
Императрица остановилась и перешла на полушепот:
- Вы демократ? Как у вас вышло числиться благонадёжным, иметь хорошее досье?
- Нет, нет. Из-за дезертиров никто не мог уехать, все боялись шпионов и друг друга. Речь об обычных жителях, разумеется.
- Заложник положения.
- Он самый. Помню, как всех разогнали по работам. Меня приставили к инженерам, я их консультировал. Ирония жизни, Ваше Величество: из такого количества солдат штурм в итоге пережили полторы калеки, а какой-то консультант здесь и без протезов.
Сезария потянулась к причудливо изогнутой ветке невысокого деревца и не успела коснуться, как Меррит галантно и аккуратно пригнул ветвь.
Тонкая белёсая кора в дневном свете казалась нежно-серебристой. Душистые молодые листья на верхушке пахли смутно знакомым маслом, чьё название Констанс позабыла. Что-то успокаивающее, что-то свежее.
- Вы здесь и отчего-то рассказываете мне то, что косвенно для господина с чрезмерно придирчивым взглядом может стать основанием для дурного отношения.
- Поэтому я и рассказываю госпоже. Честность - залог долгой службы, это факт.
- Не могу не назвать ваш шаг верным.
Архитектор не глядел как получивший поощрение слуга. На то он и Арнау.
Его взгляд был твёрдым, слегка смягченным спокойной благодарностью. Смягченным скорее иллюзорно. Как сталь, обёрнутая в шелк.
- Так где же секция, вдохновляющая вас на проект?
Меррит отошел от дерева, как только то же сделала Констанс; бережно отпустил ветку.
- Следующая, моя Сезария, - услышала за спиной.
Слова, говорящие о верности ей, Императрице, ей лично - обычно просто слова. Но чем-то - возможно, едва уловимой игрой тона, тишайшей трепетной ноткой, невнимательному человеку незаметной или неразумно придуманной, - они в этот раз отличались от сотен таких же других.
TaonДата: Суббота, 29.04.2017, 14:39 | Сообщение # 25 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа
Ботанический сад

Полупрозрачные переборка - до самого купола высотой, - и дверь на границе тропического леса и умеренных широт бледно отражали остававшуюся за спинами гостей роскошь. Яркую как мириады огней праздничной иллюминации. Головокружительно ароматную. Незаметно разогревшую так, что хотелось передать берет фрейлинам.
Момент ничего не значащей рутинной нерешительности истаял, как только створки разошлись в стороны. Пропало блёклое отражение, повеяло прохладой, изгнавшей из головы наивную мысль.
И хорошо, что архитектор не осмеливался говорить прежде, чем это вновь сделает Сезария. Иначе она могла бы беспечно укрепиться в не заблуждении даже - желанной ошибке.
Пока есть Император, ни один человек или инородец не заявит, что желает служить лишь его жене. Это невозможно.
Это то, что иногда навевало еле ощутимую, легко исчезающую тоску. В смутное время Рун, когда обязанности разделялись в полной мере четко, слово Констанс миловало и уничтожало, очаровывало и бичевало. Демократы ненавидели её. Монархисты неуклонно и неизбежно попадали в зону притяжения особой природы: идеологического, химического. Гипнотического.
Время скитаний, время нищих, время ослепительной красоты ресторанов, театров, особняков. Лагеря беженцев всё просторнее, голоса оттуда всё громче. Одни смотрели на жизнь с беспечностью людей, которых несчастье освобождало и закаляло. Другие - горько и зло.
А за стенами - смех, и позолота, и вино.
Два мира, говорившие на разных языках. Две реальности, неуклонно катившиеся по склону бездны. Она пророчила обеим встречу на самом дне.
Пока будущий Император трудился в закулисье, Констанс жила в двух мирах. Утром среди палаток, вечером в прокуренном, сверкающем зале. Утром среди жаровен, воняющих прогоревшим маслом. Вечером среди важных господ и их женщин, вдыхая винные пары вперемежку с духами и благоухающим дымом курительниц.
Глаза многих беженцев были словно подёрнуты плёнкой, смотрели вдаль и внутрь одновременно. Измотанные люди.
Глаза других полыхали жаждой жить.
Взгляды господ маслянисто блестели довольством, но порой, воровато постреливая по сторонам, показывали истину: страх. И вновь становились прежними.
Насмехались ли, соглашались ли - неважно. Главное, что все люди слушали её. Обсуждали её. Приходили, обещая верность, ей.
Простые члены партии. Идеологи. Финансисты. Боевики. Одно слово Констанс, и они выполняли приказ.
Рун накануне падения правительства, Рун накануне Зимнего блица. Нигде и никогда больше у неё не было такой власти.
Сезария не завидовала. Она знала, выбирая калишский путь, что так и будет. Никто не смел и не мог отнять, по крайней мере, влияния. Никто не мог стереть народу память. Её уважали, любили. К ней прислушивались и за пределами государства.
Но иногда самолюбие скучало по тому опьянению первого года гражданской войны. По риску и необузданному упорству.
Иногда казалось, что лето жизни ушло. Осень же... императорская осень нежно светилась золотом, заботливо кутала в покрывала благоразумности, хорошего тона, неукоснительного соблюдения приличий родом из высшего света, имела благородный аромат дорогих духов и коллекционных книг, сладковатый вкус утреннего ягодного копи. Шепотом угрожала однажды замести, охладить чувства первым снегом.
"Прелестные глупости".
Констанс переложила перчатки из левой руки в правую. Бездумно и не глядя царапнула короткие мягкие ворсинки, пригладила.
Аромат хвои и смолы, лесной свежести, собранных в изобилии цветов, стоило вдохнуть глубже, вернули собранность, дорогую Сезарии.
- Вы хотите превратить Нунурру в сад?
Если причиной для мимолётной ироничной улыбки было желание, то прищурилась она потому, что из-за плотных облаков показалось солнце.
- Вовсе нет, - в голосе Меррита звучала одна только серьёзность. - Штауфгард, при своей современности, утонченный и уютный. Я стараюсь хранить его таким. Нунурра больше не будет столицей. Мне хотелось бы сделать её похожей на эти маленькие городки на дневной стороне.
- Интересная возможность.
Опираясь на услужливо подставленную руку, Констанс преодолела полосу камушков, грозивших невнимательным дамам неприятностями с каблуками, и остановилась на маленькой мощеной площадке, чьи границы обозначали огромные серые валуны. Медленно огляделась, словно хотела запомнить каждый лист, каждый цветок.
Кудрявые заросли с гроздьями белых цветков казались валами пены, с рокотом катившимися на скалистый берег. За ними рос высокий, полыхавший красками розового рассвета и лиловатых сумерек кустарник. На деревьях распушились игольчатые щетки ветвей, один ярус над другим.
Констанс указала, махнув перчатками, на ближайшее.
- Приземлённость и стремление вверх, прагматизм торговцев и идеи. Она запомнилась мне такой, хотя уже приходила в упадок и заражалась демократией. Я хочу, чтобы в новой Нунурре угадывались лучшие черты прежней. До первого заражения, войны, переселений это был город людей, самостоятельно строящих будущее. Вызов и смелость, верно?.. Сыграйте с этим духом. Не чрезмерно. Если сможете соединить красоту маленьких городов с этим и с типичной для Рун промышленностью и требованиями, Сезар и я согласны. Вы сможете представить начальные варианты проекта на вечере?
- Благодарю, Ваше Величество. Приложу все усилия.
Банальность фразы компенсировала искренность, оживившая и голос, и лицо. Императрица улыбнулась и сама.
Она пожелала немного задержаться. Архитектор не мог ответить отказом на просьбу составить компанию ещё на какое-то время.
Благосклонно подав на прощание не одетую в перчатку ладонь, Констанс почувствовала, как на один удар сердца мягкие губы по-настоящему коснулись кожи.
Она не отдёрнула руку, но ушла в молчании.
TaonДата: Пятница, 05.05.2017, 13:47 | Сообщение # 26 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
НПС-Персоналия Гектор Эллери Карвер

Струнный перебор, вольный, залихватский. Блеск кредитов в кепи музыканта, роза в волосах уличной танцовщицы, летучая краснота юбок, азарт и страсть чернющих глаз. Не красивое, не пленительно хорошенькое лицо. Но горяча, как горяча!
Перестук толстых каблуков. Четкие, выверенные, и не превратившиеся в пустой, заученный, никчемный номер, движения рук. Прилипшие к шее волоски.
И музыкант, и она по-роммамульски смуглы. Гектор ни за что не смог бы перепутать. Этот загар густой, тёмный, замешанный на красноватой пыли, въедающейся в поры, как ты ни оттирайся в выходной, когда наконец-то можно потратить больше воды. Это не та тёмная золотинка, которая остаётся от привольной жизни у моря. Да и не тот оттенок, какой ложился на лица рунийских рыбаков или ныряльщиков за жемчугом.
Наконец, разве женщина родом не с Роммамула могла бы двигаться под его музыку так? Чувствовать её с такой опаляющей искренностью.
Будто одной этой музыкой и жила.
И всё им обоим нипочем. Ни стылый ветерок, ни скептические взгляды местных - а дело в центре города, до дворца километра два, - хлыщей. Скоро станет совсем холодно, но пока эти двое могут выступать под открытым небом, они будут. Они же с Роммамула, и это говорит само за себя.
Планета красных пустынь и синих озёр. Планета для ссылки и дойки. Планета глухой, ворчащей нелюбви, страстной ненависти, смирения, привычки: и всё это для соседней.
Осарианцы поплёвывали в их сторону. Дети красного мира мрачно смеялись, вкалывали, берегли каждый литр воды, совершенствовали ядерное оружие.
Луженый желудок, руки в мозолях, непоседливый ум. Напитки, от которых нежный осарианец свалился бы под стол в начале вечера. А им ничего: болтали, хохотали, раскладывали доски для игры. За одним столом - в кости, за другим уже шахматы. И танцевали. Или топали ногами, отбивали ритм ладонями, если с танцами не сложилось.
Если тебя со всеми потомками записали в безнадёжные ублюдки, это не повод не жить.
Много роммамульцев прилетело сюда с надеждой. Годами коренные рунийцы смотрели на них как осарианцы, сравнения с которыми не выносили. Теперь сами на вечеринках рядились в красное и чёрное, как эта танцовщица - над корсажем уже блестит от пота, - и бросали кредиты в кепи и шляпы.
Гектор тут такой, остановившийся чтобы посмотреть, притопывающий ногой, не один. Припозднившиеся зеваки уже нажимали на плечи, получая тычки для острастки.
Раз-раз-раз-раз. Раз-раз-раз-раз. Хлопки.
Перебор скорее, скорее. Ярко накрашенный рот чувственно приоткрыт: вот, уже не хватает дыхания.
Скорее.
Одновременно с последним аккордом танцовщица замерла в картинной позе.
Сияние улыбки, грохот аплодисментов, тяжелое дыхание, звон монет. Медленно закрывавшаяся роза чужих чувств. Животворящая, подарившая столько сил роза.
- А, хороша! - из толпы, и согласное бормотание.
Не обидел и Гектор, наполовину опустошив кошелёк. На пути к фальшивым лабораториям "Крейц-Эскол" никак бы не выделяться, но правило он не сказать, что нарушил.
Скоро он выбрался из быстро редевшей группы поклонников, купил в уличном автомате бутерброд, батончик и бутылку воды. Вытащил из кармана пальто свой ответ на капризы погоды: словно капризная девица, она не могла решить, что ей милее. Порадовать солнечным деньком или нагнать туч, обчихать людей ветром с редкими каплями дождя или облить дождём. Бледные рунийские дамы, от магазинов массово мигрировавшие за стёкла кондитерских или аптек, наводили на немного утешительную мысль, что не один Гектор Карвер чувствовал себя нехорошо.
Маленькая зеленоватая таблетка с глотком воды решили этот вопрос.
Затем он снова вытащил кошелёк. Как только подошел к терминалу.
В Штауфгарде весь транспорт двигался на уровне третьего этажа и выше. Общественные аэробусы, на каждой остановке приземляясь и взлетая, нерационально расходовали бы и топливо, и время. Двойные платформы - одна снизу, одна сверху, и между ними лифт, - показались властям неплохим выходом. Или мунусы с консулом просто любили кататься. Гектор был не в курсе, но покататься любил и сам. Что пассажирское кресло, что каюта во время гиперпрыжка, что лифт с прозрачными стенками: всё настраивало на лирический лад. В таком настроении хорошо думать, планировать, или хотя бы наблюдать. Можно за прохожими - и очень полезно, если собрался в разведцентр Принципата, - а можно за симуляцией жизни. Агент уже пересмотрел с десяток сериалов о жизни колонистов Телти, о жителях астероидов, космических станций, обитателях Илесии, набуанцах Сципио, и собрался начать новый, когда его застал вызов от Сезара.
Явиться в течение двух часов. Распоряжение давало простор для манёвра, но Гектор имел привычку выдвигаться заранее. Он бросил ношеные и залежавшиеся дома вещи в чистящий блок. Каждая тряпка была похожа гаммой на остальные, ни на одной полке не могло лежать одежды совершенно разных цветов, и это единственное бытовое правило, выполняемое в той квартире неукоснительно. Если было не лень сортировать. Практика научила Карвера: белое, если сунуть его с черным или ярким, может приобрести чудный блевотный оттенок.
После этого он перекусил бы, только хлеб превратился в большой кусок зелёной плесени, а сыр покрылся белой. Не подвёл только кусок мяса, но на то он и синтетика.
Поэтому Гектор вышел ещё раньше, чем собирался поначалу. И смог насладиться уличным представлением.
Запах выпечки и кафа, цветов и - немного - краски. Роза. Юбки. Струнный перебор, блеск чёрных глаз.
Поэтично. Впору пожалеть, что умел всего-то художественно красть и прятаться, да прятать контрабанду.
Тыкая в "транспортные услуги" на экране терминала, засовывая монетку в прорезь, входя в кабину лифта, он таил улыбку в уголке рта. Гектор знал: на самом деле, жалел только раз. В лесах Миркра.
TaonДата: Понедельник, 19.06.2017, 11:05 | Сообщение # 27 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
НПС-Персоналия Гектор Эллери Карвер
Западная окраина. Закусочная "У Большого Брувумона"

"Вам надо отрастить себе кучу лишних глаз и ушей, ребятки, и язык без костей завести, тогда! Тогда что-то из вас и получится", - говорил отец, со значением воздевая вымазанный маслом палец.
Карвер-старший много чего мог рассказать, копаясь в нутре влагоуловителя. Из машины торчали торс в грязной майке и ноги в слоившихся шлёпанцах, голова, шея, кисти скрывались внутри, а грязные локти двигались размеренно и четко, почти в ритм секундного отсчета на хронометре.
"Да, и шифроваться надо, иначе знаете, что?" - так начиналась ещё одна лекция.
Потому - ради тех самых глаз с ушами и легенды - Гектор, прихватив с собой таблетки от живота, пришел в закусочную на отшибе. Болтали, сюда некогда, перед Зимним блицем, зашел сам будущий Сезар и ел фирменные бутерброды. Хвалил. Никто в эту историю не верил, но Большой Брувумон все стены обклеил кадрами гражданской войны.
- Эй, хозяин! Всё, мы поехали.
Дочерна загорелый здоровяк, подтянув спортивные штаны, махнул парням шрамированной лапищей:
- Давайте! До послезавтра!
Синие комбинезоны ушли не сразу. Сначала проверили на датападе в битом прозрачном чехле зачисление оплаты, повеселели и, посвистывая, вразвалку убрались.
Гектор облокотился о витрину, ожидая свой заказ. Кухню можно было рассмотреть прямо с порога. Как кипело масло, оседал нагар, и замученный повар выуживал оттуда жирные куски мяса с высушенными ломтиками овощей; как на решетках поджаривались половинки булок и сплющенные котлеты; как большеглазая девчонка, вечно задевая носком стоптанной туфли задравшийся угол толстой плёнки, совсем неубедительно притворявшейся мрамором, мешала и мешала в мисках соусы, ежеминутно бегала к кафомашине. В маленькой печке над краями форм медленно поднимались кексы, переваливались через бортики как бока Брувумона через пояс штанов. Хозяин как раз шел к прилавку, заглядывая каждому работнику через плечо. Не глядя бахнул на прилавок поднос и уткнулся в датапад.
- Пятый номер, пятый... о, это же твой!
Карвер приязненно осклабился, по привычке не показывая, что замечал уродство. Левая сторона лица у Большого почти не двигалась, на лбу, щеке, от угла рта к волосам лежали рваные полосы шрамов. Правая сторона жила за двоих. Улыбка как у буйнопомешанного, выпученный или сощуренный в щелку глаз.
- Мой, мой.
- Шикарный обед ты себе набрал! Это ты опять удачно, овощи с Агамара привезли. Ждёшь кого?
- Да так, ностальгически отмечаю контракт. И как Агамар, нормально возят?
За пять минут разговора Гектор узнал о закавыках продуктового рынка больше, чем из Голонета. Разные варианты легенд для Акзилы полнились красками.
Быстро наступила загадочная минута, когда окрестные рестораны, кантины, забегаловки и магазинчики чуть не лопались от посетителей. Сюда - Карвер спешно отступил к столикам, занимая места на диванчике, - нагрянули несколько компаний галдящих студентов, мужчина в деловом костюме с будто приросшим к голове комлинком, пожилая дама в шляпке, снова студенты и, наконец, франтоватый альбинос и бывший контрабандист Джош. Он-то в основном и управлял компанией, которой владел Гектор.
Перво-наперво Джош, с кислой миной поставив напротив пластиковый поднос с обломанной ручкой, выписал на хаттском словесную фигуру высшего пилотажа, восхищаясь талантом откуда-то находить невероятные контракты.
- Мать твою, Карвер! - громко шептал он, усевшись. - Пусть ненадолго, но лаборатории! "Крейц-Эскол" нас как захочет отымеет, если перевозка пойдёт через...
- Утихни и перечитай, - скучным тоном ответил Гектор. Развернул первую булку и с вожделением уставился на край толстой яичницы и зажаренные полоски вырезки. - Ничего такого, просто надо быть вовремя, натыкать на борт побольше отдельных камер, температурных, всяких там других датчиков. И всё.
- Лаборатории!.. Это тебе не полы возить! А-а... хатту меня в зад, если откажусь. Добился ты этого как?
Сняв куртку, Карвер вытащил из внутреннего кармана нагревшуюся от тела, трёх слоёв одежды - майки, рубашки, жилета, - и подкладки бутылку. Зыркнул по сторонам, отвинтил крышечку и подлил виски в оба стакана с роммамульской шипучкой. Только алкоголем получалось исправить привкус кореньев. Хотя любителям странного, какие наряду с небогатой молодёжью заходили сюда, он-то и нравился.
Джош дармовой виски как не заметил.
- У-у, ну ты вырядился. Опять жениться тащишься?
"Драный жилет!"
- Из тёплых краёв. Мёрзну.
- Ага, само собой. Ну, что за красотка?
- Так и говори тебе правду, - хлебнув коктейля, протянул Гектор. - Пытаюсь привлечь внимание доверенного лица Её Величества.
- П-ха!
Вгрызшись в рулет с рубленым мясом, Джош выдавил маслянистый соус на поцарапанный стол прямо рядом с папкой. Карвер убрал её под куртку и молчал, пока не слопал бутерброд.
- А контракт... - пробормотал он, вытирая пальцы о салфетку и уже посматривая на следующий. - Тебе нормальную версию или без цензуры?
- Без!
- Ну, значит, было так. На прошлой неделе мне прислали не ту девку, дома было нечего выпить, и я пошел на набережную. Потом, смотрю, уже ползу по сортиру, влезаю в кабинку и блюю как сволочь, а тут в соседней кто-то орёт, какого этого нечем... короче, кинул я ему рулон. А это был Император.
Секунду Джош сидел с обалдело-серьёзным видом.
- Ааа-ххха-ха-хаааа! - заржал он, раззявив пасть хлеще сарлакка и лупя кулаком по столу.
Гектор захохотал следом.
TaonДата: Понедельник, 19.06.2017, 14:44 | Сообщение # 28 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ. НПС-Персоналия Гектор Эллери Карвер
Набережная

Иссиня-серая вода покрывалась морщинами на ветру, пасмурно блестела сталью; когда из-за скомканной ветоши облаков прорывался дневной свет - амальгамой. Лужицы покрылись разбитой с утра, исчерканной следами подошв ледяной коркой. Дети со смехом скользили по зеркалам мутно-чёрного металла, Мелана вела рукой по испещрённому паутинкой инея столбу фонаря.
Пальцы на руках и ногах коченели. Неохотно оторвавшись от серебристого на чёрном - цвета калишской формы, цвета формы Сезара и знаков на петлицах, цвета нелюбимых его запонок с миниатюрным бриллиантом, - она прошла мимо кованой лавочки, мимо лотка с горячим кафом, мимо пёстрых магазинчиков с сувенирами и вернулась, неловко доставая кошелёк.
- С молоком, пенкой и карамелью, пожалуйста. Без сдачи.
- Прошу, красавица! - минутой-другой погодя. - Не хотите попробовать печенье? Торт с нугой?..
- Нет, спасибо, - вежливо улыбнулась Мелана тощему пареньку в шапке, похожей на горшок. - Хорошего дня!
За лотком фрейлина спустилась к самой воде, осторожно пробуя ногой каждую ступень. Низкие, шершавого зернистого камня, они были припорошены ранним снегом, а под ним неосторожных мог поджидать ледок.
Обошлось. Притоптывая на месте, Мелана смаковала сладкий каф. Левую ладонь наполовину укрыла в правом рукаве.
Перехваченные шарфом волосы щекотали шею, жесткие ручки сумки давили на предплечье сквозь пальто и рукав тёплого платья, новые сапоги натирали, зимние колготки не спасали колени от холода. В прогнозе на неделю обещали потепление, но в этом городе всё зависело от ветров. Они же каждый день подбрасывали сюрпризы.
"Хоть мешок надевайте и бросайте в реку. Не вернусь во дворец ни минутой раньше... а время, кстати?"
- Репетируешь народный танец корунаев? - насмешливо сказали сзади.
Дёрнулась. Хорошо, не разлила: жидкого десерта оставалось меньше трети.
- Эллери! У тебя нет совести.
- Извини, - мило скривив тонкие изогнутые губы, ответил он и протянул букет тёмно-бордовых астр.
Мелана привстала на цыпочки и чмокнула в колючую щеку. Допив каф, метко попала стаканчиком в утилизационную машинку и полезла в сумочку.
В третий раз Эллери дарил астры со спрятанным в глубине букета инфочипом. Значит, завтра получит коробочку суфле с тем же чипом внутри.
Семь дней назад он ей написал.
"В кантине на Четвёртой аллее с тобой познакомится мой человек. Запомни, он выглядит..."
Шесть дней назад фрейлина, закончив личное дежурство при Сезарии, сделала как он писал. За час поняла и убедилась: загадочный трандошанский шпион и этот Эллери - один и тот же человек с разными лицами.
Она не спрашивала, но и не играла в дурочку.
Пять дней назад они стали встречаться ежедневно, разыгрывая комедию "судьбоносное знакомство". Из дворца отпускали на три часа. Из дворца на всегда единственном инфочипе уходили страницы наблюдений. Во дворец приходили строчки указаний и подсказок.
Каждое утро Мелана видела соседку. Давила улыбку, спрашивала, как спалось, какие планы, как ей новый набросок, и тихо мечтала выколоть зоркие глаза, зашить накрепко приторно понимающую складку губ.
Каждое утро Мелана видела, как уставший, взмокший Император вальяжно шагал с тренировки.
Вечером - его же. Открывалась дверь кабинета, впуская в только его пространство, терпко, горько, смолисто и резко пахнущее табаком, мужским парфюмом, кафом. Сезар встречал с книгой, датападом или сигаретой в руках, спрашивал, как шла её, не общая, а её жизнь во дворце. И мучил меткими вопросами о Трандоше и трандошанах, порядках и их воплощении на деле, торговле и работорговле, слухах, сплетнях, атмосфере и образах, хаттах и неймодианцах, боях гладиаторов и дамских посиделках в заведениях для людей. Фрейлина не могла понять, как в её голове умещалось столько деталей, как она умудрялась их забывать и в том кабинете - выкладывать.
"Не спешите, представьте", - любил приговаривать Сезар.
Она представляла. У него на беседах - Гегемонию. В своей спальне - его. И на следующий день бежала от камер, безопасников, палатинов, старших фрейлин-надзирательниц на вечно оживлённые улицы Штауфгарда. Бежала к Эллери, чтобы он помог составлять донесения для Вождя: не самые полные, не скупые. То, чего можно ждать от обычной неопытной фрейлины.
"Ты тоже используешь меня. Всё, что я пишу... Ты не дроид из таких, простых: ему-то можно стереть память когда захочешь", - горько думала она, идя по набережной под руку и вдыхая элегантный аромат цветов.
Они умрут, не пройдёт недели. Убитые ради наслаждения красотой в тепле.
Что-то колюче-тёплое толкнулось в ямку в основании шеи, разгоняя кровь.
Седой мужчина с тростью схватился за сердце. Охнула, озираясь, поддерживавшая его полненькая девушка в круглой как таблетка шляпке.
- Врач! Есть врач?
Тёмный туман в крови забурлил, сгустился. Пальцы больше не мёрзли, щеки не щипало, оттаял даже нос.
Мало. Мало. Мало.
Мелана сглотнула и, глядя только на воду или на носки сапог, потянула спутника дальше. Быстрее пройти мимо. Он подстроился.
Взбаламученные мысли понеслись вперёд по идеально видному лучу. До тех пор, пока не свернули с набережной на пересекавшую её улицу, девушка восхищенно разглядывала прозрачный шар с картинкой желанного и, если быть умницей, достижимого. Такой объёмной, четкой, детальной: не хуже изображенных фразами в кабинете.
"Зачем тебе знать, что во дворце?.. Сезар узнает. Тебя тоже можно использовать, мой милый".
Игривым взглядом посмотрев на Эллери и поразившись, как сумела до сих не привыкнуть к этому, всё-таки настоящему, лицу, она с чувственной нежностью проворковала:
- Как мало я видела. А тебе никогда не хотелось посмотреть на эту знаменитую Кали?
- Я видел. Ну, тропики. Ну, интересно.
- По тебе не сказать, - сыграла Мелана обиду. - Кстати, я не зря об этом. Представляешь, писала подруге и забыла добавить кое-что, а она, наверное, уже в гипере.
- Летит на Кали?
- Она? Нет, но "Эрменерих" тут набирал новых солдат вместо... погибших. Её сводного брата взяли. Во дворце говорят, через день или два полетит, а чей это корабль, мы знаем.
Эллери на ходу крепко обнял за талию, прижимая к боку.
TaonДата: Вторник, 20.06.2017, 11:41 | Сообщение # 29 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
[NC-17]

ГМ. НПС-Персоналия Гектор Эллери Карвер
Номера на час

От обогревателя за кованой решеткой жарило. Леденящий воздух из щели приоткрытого окна мурашками гулял по плечам, по голой спине. Мышцы бёдер начинали тоненько ныть.
- Следующие компании готовы принять безработных подданных на низовые должности... настоятельно рекомендуется не имеющим негативных реакций на установку имплантатов... - громко нудил ведущий новостей, сносно заглушая спорщиков за стенкой и поскрипывание кровати здесь. Как и жирную, почему-то не уснувшую муху, бившуюся в окно над стрелками рассады.
Откинув голову, прикрыв глаза, Мелана приподнялась и опустилась. Изогнула спину, отводя зад. Качнула им вперёд-назад. Эллери, спазматически кривя губы, сжал её ягодицы.
Вверх. Вниз. Вперёд-назад, сжимаясь внизу.
Наполовину отделившись от тела, Мелана с пустой головой взлетала на качелях в ласковом тумане, навеянном тяжелым, не благородным духом и вкусом - с губ, - сигарет; навеянном горячим вином со специями и оранжевой долькой фрукта в карамели.
Цепи качелей медленно опускались ниже, в пространство без всякой системы координат, и она, потерявшись, рухнула в жажду.
Что-то жадное. Безудержное. Самоуверенно собственническое.
И всего мало-мало-мало. Сбитого дыхания - мало. Коротких, хозяйских движений - мало. Этой тяжелой, требовательной, палящей жажды в ответ - мало.
- А-ах! - в другую секунду.
Эллери, не отпуская, пригнул её к себе, лицом к лицу.
В ещё расширенных почти на всю радужку зрачках Мелана увидела отражение своей, полыхнувшей желтизной.

***

- Супер, они заткнулись! - объявил Эллери и в полотенце упал на кровать. Нашарив пачку сигарет, вытащил одну, её шуструю соседку небрежным движением пихнул обратно. Черкнул зажигалкой и зевнул.
Мелана зевнула следом, отыскала пульт на тощем коврике и убавила громкость. Новости закончились и их сменил прогноз погоды. Оказалось, под обсуждения ведущего и какого-то специалиста в метеорологии (или астрономии?) неплохо отряхивать ноги от мелкого сора с пола. А потом забраться под одеяло.
Погода на ночной стороне, на дневной стороне; близящееся перемещение планеты на самый отдалённый отрезок орбиты; астероиды на высокой орбите...
Эллери сгрёб в охапку, притягивая вплотную. Полотенце мигом развязалось на груди. Мелана, взбодрившись, стянула его, болтающееся, с себя и закинула ногу на бедро любовника.
- Так сразу заскучала? Хочешь, найду калишские прогнозы, если не терпится.
- Не-а, не хочу.
- Что так?
Девушка обняла его поперёк живота и поёрзала, удобнее устраивая голову на плече. Капризной шее ни один вариант не нравился.
- Я просто помню тот скандал с беженцами в начале года, - и врать не пришлось, это напугало не её одну, хотя общество было согласно, что переселенцы виноваты сами; ведь очень много людей, как набуанцы-коллаборационисты, не пострадали ни капли.
Но всё-таки Мелана не смотрела в глаза. Хватало задачи не думать, не думать, совсем не думать о собственном лукавстве.
Эллери выдохнул дым куда-то вверх, потянулся к пепельнице.
- Ме-ла-на, - делая ударение на каждом слоге, раздельно проговорил, гладя по плечу и очерчивая ямку за ключицей. - После Трандоши бояться Кали, это целый маразм.
- Меня могут не отпустить.
- Во вторую столицу? Ну-ну. Это если бы тебе приспичило на Хайпори. Какие удобства, отели, зрелища! Прилетаешь, и тебе дают указания: там завод, там жуки, если не привёз себе пожрать, сам виноват, кусок кретина.
- Эллери!
Он скорчил комичную рожу.
Мелана смеялась, так, что заболел живот, и была не уверена, кто кого пощекотал первым. Может, и она. Но в первый раз - нечаянно, просто рука лежала слишком близко к рёбрам, и так смешно заиграло воображение.
Они дурачились весь длинный эпизод с полярными льдами, то ли рунийскими, то ли давно нет.
- Подожди! О-о, я говорить не могу... Словом, я думала, где остановлюсь, если полечу, конечно.
Эллери перекатился с неё на бок. Руку от груди не убрал.
- Вам плохо платят и хочешь занять на гостиницу?
- Нет, не то. У меня там есть знакомый... он женат.
Теперь он отодвинулся.
- Ага. Ещё у тебя есть идиотская манера признаваться, советую улучшить в следующий раз.
Мелана схватила его за руку и упрямо придвинулась, поцеловала в шею.
- Нет, там ничего такого. Просто он тоже интересуется искусством Трандоши, а ту женщину я побаиваюсь. Посоветуй, ну?
Он насмешливо фыркнул, но уже - сразу, стоило закончить, - оттаял, вернув пристальный взгляд и мальчишескую улыбочку.
- Как мужчина с опытом бросания жен и обращения семейных уз в чисто деловые... может, угадаешь продолжение сама?
Форум » Архив ФРПГ » Рун » Штауфгард (Столица планеты)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск: