Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Корабль "Эрменерих" » Жилой блок
Жилой блок
TaonДата: Понедельник, 16.11.2015, 18:57 | Сообщение # 1 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»



Место проживания органического экипажа. Здесь располагаются солдатские казармы, офицерские каюты, а также тренировочные залы и зоны отдыха. В целом, "Эрменерих" комфортен для дисциплинированного контингента, хотя посторонним лицам, не привыкшим к жизни на военных кораблях, вероятно, показался бы негостеприимным.


Источник изображений - DeviantArt, авторы - t0nkatsu, W-E-Z, DAVOODIJAV
TaonДата: Четверг, 24.12.2015, 20:23 | Сообщение # 2 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
[NC-17]

Констанс Арманд-Региа. Фрэнсис Арманд

Каюта № 89


Если и есть во всей этой галактике человек, которого Констанс знает, как себя, - это её Император.
Но есть один нюанс.
Знает. Понимает. Но далеко не всегда чувствует.
Любит. Верит. Слушается. Но от своей сдержанности, холодности избавиться не может.
И нужно ли?
Констанс не та, кто даже после разлуки длиной в полчаса будет бросаться на шею, целовать, и то ли запальчиво, то ли по привычке признаваться в любви. Нет.
Она по мелочам, по малейшим движениям, взгляду, позе, рисунку интонации, числу расстёгнутых пуговиц поймёт, что на душе у её мужа. Если он сам признается, это будет грандиозное событие.
Поймёт. Всего его прочитает. Попробует коснуться. Подтолкнёт к тому, чтобы, - без лишних слов, если не хочет говорить, - раскрылся.
Сначала, - когда-то, - узнавала его только затем, чтобы лучше знать своего союзника. Догадываться, что он задумывает, хотя бы примерно.
Это было сложно - узнавать такого человека, как Фрэнсис. Настолько закрытого. Умеющего непринуждённо лгать даже языком тела.
Постепенно его портрет всё же вырисовывался в воображении. А потом оказалось, что, как минимум, на половину он ложный.
Когда отношения стали не только деловыми.

... Развалившись в кресле с местами облупившейся обивкой и вальяжно заведя руки за голову, Фрэнсис умудряется смотреть на расхаживающую по комнате во время разговора по комлинку женщину сверху вниз. Невзирая на непритязательную обстановку и свой неидеальный внешний вид: брюки за двое суток измялись до крайности, рубашке повезло не больше.
Стоит Констанс отключить связь и взглянуть на союзника, как тот холодно улыбается. При желании, в выражении его лица, во взгляде, можно отыскать лёгкую снисходительность. Неудивительно, ведь перед звонком они добрались до самых деликатных пунктов.
Женщина садится напротив. Нога на ногу. И без того узкая юбка натягивается на бёдрах.
На лице послушно застывает скучающе-вопросительное выражение.
Фрэнсис не реагирует. Только продолжает прерванный разговор.
- Я повторюсь. Мы и без того проводим достаточно времени вместе, поэтому распорядок коррекции подвергать не будем. В остальном... в моей для тебя безобидности сомневаться не придётся.
Констанс иронично улыбается.
Мужчина толкует эту улыбку не так.
- Мне сорок один, а не одиннадцать. И у меня есть определённые, хм... потребности. Но такие перспективы будут тебе грозить только когда ты захочешь этого сама.
- Здесь уместнее другое слово. Если.
- Нет.


На корабле царит ночь, но её власть вовсе не безраздельна. Те, кому полагается сегодня быть на ночной вахте, - на посту. Кому-то, может, не спится. Но в основном экипаж предпочитает использовать часы отдыха с максимальной пользой.
Но Сезар и Сезария к экипажу не относятся, и могут себе позволить сколько угодно ночных прогулок.
Правда, эта вышла недолгой.
Констанс знает, о чём не говорит её муж. Видит его напряжение и готовое выплеснуться, с громким шипением растапливая его вечный лёд, раздражение.
Острее всего Фрэнсис реагирует, когда что-то идёт не по плану. Что-то очень важное.
Таких дел у него стало много больше прежнего, гадать нет смысла. Достаточно предположения: кто-то сильно не оправдал ожиданий. Предал? Возможно.
В былые времена он расчётливо вымещал злость на ком-то более ли менее имеющем отношение к какой-либо проблеме в тот же день или на следующий. Но позже появился ещё один способ. Менее... разрушительный.
Сладкое, тягучее, чуть волнительное напряжение, родившееся от одного прикосновения губ к ладони, медленно нарастает. Подобно волне в морской пучине, волне, ещё не успевшей вырваться на поверхность, но уже неспособной просто успокоиться.
Вал воды будет катиться и катиться, станет сначала непримечательной волной, а потом вдруг - смертоносной стеной, которой предназначена обрушиться на чьи-то головы.
Галантный Император, как всегда, ведёт жену под руку. Пропускает вперёд, открыв свободную офицерскую каюту.
Дверь закрывается позади. Тут же загорается неяркий тёплый свет, делая чёрно-белое помещение более уютным.
Обернуться Констанс не успевает.
Руки ложатся на тонкую талию, сминая лёгкую ткань платья. Пальцы впиваются в тело почти до боли, а спиной женщина чувствует ряд пуговиц на форме.
Руки медленно, с силой двигаются вперёд и ниже. К низу живота, чтобы там ненадолго застыть.
Фрэнсис немного отстраняется, но лишь потому, что ему приходится наклониться, чтобы вкрадчиво шепнуть на ухо:
- Успокой меня.
Констанс томно склоняет голову к левому плечу, не пытается выровнять мгновенно сбившееся, стоило только губам коснуться кожи чуть ниже мочки, дыхание. Пролегшая по правой стороне шеи дорожка мимолётных, частых поцелуев заканчивается у выпирающей ключицы, над кромкой платья.
Мужские руки скользят ниже, в стороны, по бёдрам, и вверх, неторопливо, уже ласково, и Констанс выгибается, бёдрами, острыми лопатками прижимаясь, сладко жмурясь, облизывая губы. Дёргает хитрые завязки, распуская верх, и когда широкие ладони с выступающими венами осторожно, нежно ложатся на небольшую, несмотря даже на новое материнство, грудь, кожу от кожи отделяет лишь украшенная тонкой вышивкой полупрозрачная ткань откровенного лифа.
Как глубоко ни дыши, воздуха не хватит.
Да и не выйдет глубоко.
Под этими прикосновениями не может быть иначе.
Их слишком много. Их слишком мало.
Выше, к ключицам, по шее.
Большой палец на несколько тягучих мгновений прижмёт нижнюю губу, но Фрэнсис так и не повернёт женщину к себе, не поцелует.
Не сейчас.
Ниже, сзади. По линии позвоночника, по сторонам. Дразня, посылая по телу мелкую дрожь.
Констанс заканчивает с незаметными застёжками. Распускает пояс платья, опускает руки, и оно падает вниз.
А её Фрэнсис властным движением поворачивает к себе.
Под острым, потемневшим из-за расширившихся зрачков, взглядом прикрыться не хочется.
Женщина улыбается. Мягко, покорно. Тянет руки к пуговицам, и Сезар позволяет.
Скоро китель падает на пол. За ним - рубашка.
Остальное, - почти всё остальное, - сброшено у кровати.
... Холодная постель остужает словно пылающую, плавящуюся кожу, но не желание.
Констанс, глядя в глаза мужа, плавно приподнимает бёдра, тянет вниз последний оставшийся на её теле кусочек ткани. Швыряет в сторону, не отводя взгляда.
Фрэнсис сам одним движением раздвигает её ноги шире.
... Он ласков только сначала.
Когда женщина, громко, прерывисто дыша, пытается податься навстречу первому движению.
И ещё немного.
Констанс впивается пальцами в мощную спину, чувствуя, как муж сбивается с плавного ритма на рваный, жёсткий, почти перестаёт жалеть.
Почти.
Воздуха мало.
Воздух словно горит в груди, внутри податливого тела, о которое один-единственный мужчина в мире имеет право погасить свою властную злость.
... Резко. Сильно.
Размеренно. И до полного помутнения рассудка быстро.
... Превратить злость в ничто, развеяв в мгновениях забытья наяву.
А когда мир вновь приобретает незамутнённые страстью, привычные очертания, - только тогда и не раньше, - Фрэнсис целует. Нежно. Долго.
И Констанс отвечает, сразу, самозабвенно. Обнимая за шею.
TaonДата: Воскресенье, 27.12.2015, 01:15 | Сообщение # 3 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа. Фрэнсис Арманд

Каюта № 89


Приятная расслабленность, которую совсем не хочется стряхивать, нежный полумрак, тепло согретой уже постели, тепло крепкого объятия, - если у Констанс что-то мёрзнет, то это почти наверняка спина, но Фрэнсис так часто обнимает сзади, - мягко навевают дрёму. Вот-вот опустятся веки, а затуманенное сознание ускользнёт в мир хрупких грёз. В помощь ему - уютное молчание.
Это особый вид близости - вместе молчать. Не в холодном отчуждении, а в доверии. Понимании.
Молчать. О чувствах и делах, тайнах огромных и крошечных личных. Не зная, что думает другой, другая. Но зная, что поддержку обязательно получишь. Даже если так и не заговоришь. Даже если обо всём до конца сказать нельзя, пока нельзя.
Сейчас, в эти утекающие сквозь пальцы минуты непонимания не существует.
Уединение вдвоём как способ маленького бегства от бесконечных дел. Как возможность отвлечься, очистить ум и взглянуть на проблемы иначе.
Как возведённое в высшую степень доверие. Когда ни одно движение, вздох, звук не фальшивы, не заучены, как протокольные улыбки.
Успокоение. Свобода, пусть недолгая. Или же... продолжительная.
Вот-вот Констанс задремлет.
- Что ты можешь сказать о Фаранской Конфедерации? - слышит спокойный голос с явными нотками чуть-чуть ленивого любопытства.
Спать уже не хочется. Сразу же.
Женщина рассеянно водит пальцами по обнимающей её руке.
- Осколок Конфедерации Независимых Систем, изоляционисты, игнорирующие ИИ-паранойю. Ведёт дела с Тройственным Союзом, Орд Радамой и Республикой, но в остальном соблюдает полный нейтралитет.
- Да-да... брат, игнорирующий более успешного брата.
- Игнорирующий считает себя старшим, и эту претензию необоснованной я не назову.
Констанс чувствует, как муж приподнимается на локте.
И тем более - как склоняется над ней.
Тёплое дыхание невесомо ласкает щеку.
- А что должен сделать более мудрый и сильный брат, если хочет сохранить всё наследие отца?
Сезария улыбается. Не поворачивает голову.
- Их бы аннексировали, не будь у них значительных сил. Но тебе об этом известно... больше. И... они стояли в стороне, пока мы воевали.
Фрэнсис перекатывается на спину с тихим смешком.
- Да-да, горько видеть, что кого-то не тронули твои речи.
- Возможно, они не умеют настраиваться на рунийские каналы. Но не беда, имперские они, вероятно, не включают принципиально.
- Я хочу, чтобы ты подумала о Фаране. Когда будешь свободна от бесед с сенаторами по поводу наших с господином Лойи проектов восстановления Геонозиса, затрат на расширение верфей Дракенвелла и работ на Хайпори.
Констанс переворачивается на другой бок, стараясь одновременно закутаться в свою половину одеяла.
- Поправки в бюджет? Снова?
- Да, их будет ещё много. Я надеюсь на тебя, как и на то, что Конфедерация не рассорится с Республикой и не подружится с Империей. Что может быть прекраснее рождения дружбы на фоне акта экспансии?..
- О, ты не веришь, что маленькая Империя наступила на ногу большой?
- Своим существованием. Когда Орд Траси окажется под ударом, вопрос времени.
Констанс целует мужа в плечо.
- Поверь, я буду неподражаема.
- Знаю.
... Это особый вид близости - говорить. Без увёрток и правдивой лжи, без игр.
От дел государства вдруг переходя к таким личным, тайным мелочам.
Император и Императрица почти всегда на виду. Кто-то всегда рядом: Канцлер с другими важными лицами из политики, армии, флота, императорской Службы. Дроиды. Доверенные лица.
Тем сильней желание оставить что-то только себе.
Ассоциации. Маленькие воспоминания. Отвлечённые разговоры, кажется, обо всём на свете.
Констанс бывает нелегко, но скучно - никогда.
А ещё можно оставить себе самое личное. Сокровенное.
Пока не пролетело это время.
Пока не пришла пора возвращаться на семейную территорию.
TaonДата: Четверг, 04.02.2016, 20:44 | Сообщение # 4 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Каюта № 89


Императрица улеглась поперёк кровати, закинув одну согнутую ногу на другую, а томик стихов держа над собой. То приближая, и тогда на лицо падала густая тень, то выпрямляя руки.
Платье задралось выше колен, но Констанс не обращала на это внимания. Перед кем ей быть вот такой, неидеальной, с растрепавшимися уже волосами, - порядочная часть шевелюры свисала с края кровати, - босоногой, почти безмятежной, как не перед собственным мужем? Одно только его присутствие рядом дарило сладостное чувство надёжности, защищённости. Так было и до свадьбы, и в самые чёрные дни, когда над парой отчаянных и всеми их сторонниками витал призрак скорой смерти, а Принципат мог никогда не родиться.
Очень редко Фрэнсис просил ему читать. Всякий раз - неожиданно. Но Констанс уже свыклась с его порой странноватыми желаниями. Сезар мог сделать своим советником на пять минут и самого обыкновенного стрелка армии. Мог не пожалеть своего времени на донесение какого-нибудь бывшего беспризорника. Ещё - беседовать с дроидами о смысле жизни, заплатить наёмнику за отвратительную драку с полным набором подлых приёмов и, в виде исключения убаюкивая своих сыновей, с некоторым выражением зачитывать им армейский устав.
В свете этого и ещё очень-очень многого, в мелочах и крупных делах, на что был способен Его Величество, поэтический перерыв выглядел более, чем невинно.
Констанс не знала, успокоение или вдохновение искал Фрэнсис в звучании её голоса. Не знала и половины мыслей, что он вынашивал в своей голове. Но давно поняла: в его случае каждая мелочь есть часть большой красивой картины. И просто довериться, раз и навсегда. И доверяться вновь и вновь, каждый день и час своей жизни - лучшее, что можно придумать.
Это не значило не думать и плыть по течению. Всегда надо чувствовать грань разумного.
Констанс читала. И трёхстишия оживали, невесомыми цепочками звуков слетая с её губ. Глубокий женский голос то звенел от напряжения, то убаюкивающе ласкал слух.

Когда правдиво речь твоя звучала,
Ты дал смутиться духу своему, -
Возвышенная тень мне отвечала. -

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
Иначе мы отходим от свершений,
Как зверь, когда мерещится ему.

Фрэнсис тихо хмыкнул. Расстегнул две пуговицы кителя и прервал следующее трёхстишие на середине:
- Довольно, - мягко, не приказным тоном. - Скажи, а что ты думаешь о страхе?
Женщина удивлённо воззрилась на супруга. Не глядя отложила книгу в сторону, мгновенно о ней забыв.
- Что я думаю? Всё - яд, всё - лекарство.
- А как насчёт единения страха, бесстрашия, яда и странностей?
Констанс перевернулась на левый бок, подпирая голову рукой. Нахмурилась, не понимая толком, к чему клонил Сезар.
- Хочешь отравить какого-нибудь господина бесстрашие?
Ответом был короткий смешок.
Расстегнув остальные пуговицы, Фрэнсис поднялся, снял китель, повесил его на спинку стула и подошел к кровати вплотную. Резко сел на край.
- Подумай только. В былые времена девушки из умбарской касты Рутэй, прежде чем принять "лазоревый яд", связывали себе колени.
- Зачем?
- Судороги, всё дело в судорогах. Безостановочных, сильнейших, с полным помутнением рассудка. Умирать в непотребных позах высокородным, как ты понимаешь, зазорно. Потому они и связывали колени. Чтобы выглядеть достойно и целомудренно. Дико, правда?
Констанс чуть приподняла правую бровь.
- Бывает гораздо хуже. У коликоидов, например, поголовно самый тихий нрав в галактике.
- Так разве не прекрасно, что среди мрачных страниц предшествующей истории появятся светлые, сияющие и, признаюсь, скучные?
Наигранно сияющая улыбка Фрэнсиса, едва заиграв на лице, увяла, превратившись в знакомую столь многим ледяную маску.
- Я знаю как взять Чалакту. Без вранья об их чудом найденном дорогом покойнике, давным-давно рассыпавшемся в вонючую пыль. Кое-кто сыграл на меня, играя против.
Под удивлённо-выжидающим взглядом он спокойно снял и рубашку. Повёл плечами, слегка их разминая.
- Сделай мне массаж. А я расскажу, как ты принесёшь нам Кристофсис.
TaonДата: Пятница, 05.02.2016, 21:37 | Сообщение # 5 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Каюта № 89


Сезар сидел на кровати, на коленях. Прикрыв глаза, он размеренно вещал, пока ловкие, ласковые руки скользили по его плечам, вдоль позвоночника, вверх и вниз. Время от времени Констанс слегка задевала ногтями затылок, посылая вниз по шее, по спине приятные мурашки.
- Разумеется, ты знаешь, кто такие кристофсианцы. У них есть две слабости: деньги и безопасность. Не могу их в этом винить, наша огромная славная раса издавна падка на подобное. Проблема в том, что не специфические потребности может удовлетворить кто угодно. При этом, тихо выйдя из состава Империи после триумфа легиона мелких клубков шерсти, Кристофсис затаился. Почему?
- Возможно, их утомили военные действия ещё при Старой Республике, - мягко заметила женщина, зная, что её ответ есть лишь маленькая ступенька в лестнице этой беседы.
Чуткие пальцы скользнули вперёд по плечам, прошлись под ключицами. Двинулись в стороны.
- Да, дружба с Конфедерацией у них не сложилась. Мы - её наследники. Очевидно, более удачливые. Неудивительно, что кристофсианцы опасаются иметь с нами дело. Но. Нам нужно всё, что эта система может дать. Так как же нам взять её?
Констанс улыбнулась мужу в затылок. Поцеловала там, где заканчиваются шейные позвонки, и, на пару мгновений убрав руки, потянула за спрятанную ленту. Пояс платья тут же ослаб.
- Мы можем дать и безопасность, и торговлю. Но этого недостаточно для желания маршировать под нашими знамёнами.
Расслабленная полуулыбка Фрэнсиса чуть не превратилась в хищный оскал. Только дёрнулся левый край рта.
- Правильно. Мы заставим их поверить, что они сами желают стать частью нашего дела. Теперь слушай... и не прекращай.
Но женщина и не думала заканчивать этот сеанс любительского массажа. Ей нравилось касаться. Нравилось чувствовать силу, заключённую в теле её Императора.
Она гармонировала с силой и твёрдостью духа. Только в такой силе и есть смысл. И... привлекательность. Огромная привлекательность.
- После паломничества на Абесми я отправлюсь готовить операцию на Раттатаке, это ты знаешь. От тебя я жду содержательной беседы с Родриго. Очаруй его ещё раз. Пусть его подпольные компании займутся нашим драгоценным Кристофсисом. Займутся его верхушкой, основными лицами в шахтёрской среде. Всеми, кого можно будет завлечь. Как можно оперативнее. Когда первые лица бесповоротно заинтересуются, ты снова будешь мила и обходительна. Служба снабдит материалами, которые ты в знак доброй воли предоставишь... народу. И тем, кто не соблазнится. Разумеется, они не поверят, что этими данными мы делимся из доброты. Но уже сейчас мне известно, что заражение Нунурры тайно спонсировала одна неприятная и в высшей степени благонадёжная персона. В меру лёгкие деньги заинтересуют господина будущего висельника.
- И тогда это будет выглядеть как логичное желание грандиозной мести.
- Конечно. Как видишь, всё просто. Тебе всего лишь нужно быть прелестно убедительной.
Рукава платья не были широки, но и облегали словно вторая кожа. Сбросить его было легко.
Нажать пальцами на края металлической застёжки, - передней застежки, - лифа и того проще.
- Я умею быть очень убедительной, - шепнула Констанс.
- О, я знаю. Но не старайся слишком сильно с нашими меркантильными не-друзьями.
- Иначе? - дразня, еле слышно выдохнула женщина. Прижимаясь к широкой спине мужа обнаженной грудью, ласково касаясь живота всё ниже.
- Никаких. Иначе. Ты знаешь меня.
"Знаю..." - согласилась Констанс, серьёзно занявшись ремнём.
"Знаю..." - подтвердила она, оказавшись вдруг сверху.
TaonДата: Суббота, 06.02.2016, 15:12 | Сообщение # 6 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

Каюта № 89


Император мало показывался на мостике. Ему нечего было там делать. Разве что отвлекать офицеров, но это смотрелось бы не очень красиво. А ещё разглядывать каждую панель и терминал, донимать вопросами, тыкать в каждую кнопку... правда, это уже по части какого-нибудь неугомонного чада, неизвестно как проникшего на борт. К счастью, из детей достаточно взрослых, чтобы ходить, на "Эрменерихе" находилась только Идалис. Но она была под присмотром матери или, если Сезария отлучалась в "кабинет" Фрэнсиса - близняшек Исмар.
У Императора зрели крупные и перспективные планы по усилению и расширению Принципата. Увы, в первую очередь следовало разобраться с ненавистным уже Раттатаком, и только после этого всерьёз приниматься за Акзилу и Хальмад, Роче и Металорн, Фоллин и Агамар, Корлакс и Энарк, и ещё ряд интересных миров, где можно развернуть дополнительные заводы и щедро зачерпнуть ресурсы.
Фрэнсис щёлкнул зажигалкой. Огонёк лизнул кончик сигареты.
Развалившись на стуле в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, мужчина сделал первую затяжку и лениво включил терминал. Последний день перелёта на другую сторону Внешнего кольца, где и располагалась Кали, выдался насыщенным. Утро по корабельному времени Сезар встретил в тренировочном зале, в очередном спарринге с генералом Гельтером. У северянина было, чему поучиться, и Фрэнсис потому не терял времени зря. Каждый день был расписан с утра до вечера. Тренировки с Вигхардом, или капитаном Саито, или даже адмиралом Шитцу - что флотским, что солдатам и офицерам наземных войск полагалось поддерживать себя в должной форме, за чем обязаны следить медики. Размышления разного характера - в одиночку или в компании. Например, с криминальратом Эдьедом - о кристофсианском плане. С капитаном Тёнис-Дермот - о системах, каналах и протоколах связи и возможностях дроидов в этой сфере. Если речь заходила о последнем, в обязательном порядке приглашался Перси.
С "младшим братом" командующего Армады Фрэнсис в эти дни общался больше всего. С женой - много, много меньше. Если поначалу мысль о том, что пришло время нырнуть и до скончания дней своих плавать в полном нечистот политическом море была омерзительна до глубины души, то полгода спустя...
Полгода спустя Император привык к своей полной власти. Мнение, советы, помощь Сезарии оставались важны. От этого никуда не деться, и зачем? Фрэнсис выбрал себе спутницу жизни сам. А чей выбор ему было уважать больше всего, если не свой же?
Когда-то он руководил жизнью только своей семьи из трёх человек. Теперь - прокладывал путь в будущее целому государству. Это обязывало.
Он вошел во вкус. Он полюбил эту власть и удержался в стороне от грани, за которой начинается упоение тирана.
Амбициозные планы оказались более... приятными, чем даже давние дела Ликана.
Император больше не расшаркивался перед Армадой. Глупо, каждый раз встречая Перси, вести себя как в торжественный для человека момент активации ИИ Виктрикса, или явление Саманты. Глупо и жалко.
Фрэнсис не мог быть жалким. Он не слуга дроидам, что бы там ни думали какие-нибудь умники из-за границ Принципата. В том, что таковые до сих имелись и с войны ещё не перевелись, Его Величество не сомневался.
Если бы это его взволновало хоть на миг, он бы немало расстроился.
А сейчас у него было около часа на то, чтобы поразмыслить над некоторыми спорными моментами в деле раттатакских... не совсем умников.
- Скрахаилли моалльм беахаихеан!* - культурно выругался Фрэнсис на языке круитхни две сигареты спустя.
Обратив внимание на некоторые мелкие детали, сами по себе казавшиеся почти безобидными случайностями, обычными белыми пятнами в путаных, во многом лживых донесениях раттатакских лазутчиков, и терявшиеся среди более значительных вещей, он вычислил одну смешную закономерность.
Для Императора - смешную. Для раттатак... не очень.
И в свете нового открытия пришлось пересматривать бездну отработанного материала. С одеванием и выходом в свет - то есть, к ближайшему турболифту, - Фрэнсис припозднился больше, чем на полчаса. Но это того стоило.
Никто его не торопил. Может, знали, что вряд ли Его Величество малюет на потолке "кабинета" подозрительно похожих на родианцев мух и швыряет в них окурками, или занимается какой-нибудь ещё ерундой. А может, покой Сезара в это время хранил Перси.

*- Отвратительные тупые скоты.

--> Ангар
TaonДата: Среда, 22.06.2016, 22:53 | Сообщение # 7 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
НПС-Персоналия Дона Сагот-Шитцу

--> Ангар

Каюта № 116


В то время, когда Дона только искала себе учениц, к ней в руки попала одна редкая вещь. Женщина редко брала её с собой. Очень редко. Казалось, если разгадать хоть одну из бесконечных загадок, которыми испещрены были страницы. Вычурный почерк, безумные мысли. И ни одного проблеска, ни единого намёка на то, что писавший эти строки может быть небезнадёжен.
Обер-фрументарий до сих пор думала, что у неё выйдет расшифровать записи. В них могло быть скрыто нечто важное, нечто...
Дона не знала, чего она хотела от тонкой книжки в чёрной кожаной обложке. Ответы на те вопросы, которые сама себе дать не сумела? Возможно. Нежданно найденную родственную душу, которая, скорее всего, давно в Силе? Тоже вероятно.
Несколько лет женщина не прикасалась к этим записям. Не проводила в задумчивости пальцами от верхнего края переплёта к нижнему, ощущая малейшие неровности. Не перелистывала страницы, медленно-медленно.
Эта книжка была её страхом. Что некогда коренившаяся в мозгу болезнь вернётся.
Надо только разгадать загадку, хотя бы одну. Выйти за пределы привычной логики, всякой логики. Когда-то это было так просто. А сейчас... сейчас страшно.
Перестать быть полезной. Ошибаться на каждом шагу. Нет, нет, обер-фрументарий не могла позволить такому случиться. Она не хотела вновь впадать то в состояние, когда вывести из себя способна любая мелочь, то в бесконечное уныние и самобичевание. Существовать между одержимо-радостной жестокостью и глубокой депрессией, и лишь иногда быть самой собой. Хватало и своей собственной тяги к пролитой крови.
Но где-то в глубине души жил ещё один страх. Потаённый, неявный, почти неразличимый на фоне эмоций - ярких, через край перехлёстывающих и без болезни.
Страх, что та агент Сагот, которую там, над Геонозисом, переделали в человека, и есть настоящая Дона.
Просто она спит.
Она делает вдох, и в груди тогда ворочается жадное чудовище. Оно уверено: ради цели можно сделать что угодно. Уничтожить кого угодно. Ме-е-едленно. Сла-а-адко. Разрывая разум на части, сводя с ума. Играя с памятью, мечтами, страхами. И с телом. По чуть-чуть выпуская кровь, или... сразу, потоком. Парализуя волю и заставляя делать всё, на что хватит воображения мучительницы. А у неё богатая фантазия. Очень богатая. После же непременно придёт отвращение к себе, и это подпитывает страх.
Что, если дремлющее чудовище вот-вот проснётся? Как тогда исполнять свой долг?
Карл хотел, чтобы Дона делала это. Она так верила. Ведь не просто так он рекомендовал её во фрументарии. Тогда, больше десяти лет назад. Когда у Коалиции ещё была надежда. Когда битва за Ботавуи едва завершилась и многие были уверены, что это просто единичная неудавшаяся операция.
Карл. Такое короткое счастье, такая долгая тоска и боль. Попытки заставить прошлое поблекнуть окончательно.
Но нет. Иногда оно представало перед своей жертвой во всей губительной красе.
Что, если Лехон просто посмеялся над Сагот, и на самом деле фельдмаршал жив? Выполняет где-то тайное задание, которое можно было доверить только военному гению, и с ним... другая женщина?
Мысль об этом приходит не в первый раз. Приходит по ночам. Вот и этой ночью Дона проснулась в половине четвёртого утра по корабельному времени, и слёзы душили её. Женщина не могла вспомнить, что ей снилось. Промучилась около часа, потом встала, выпила стима. Лучше было бы выспаться. Кто знает, когда она отдохнёт в следующий раз. Но сама мысль о сне вызывала отвращение этим ранним утром.
"Всё это чушь. Он мёртв, я жива, и должна делать, что Сезар от меня хочет, пока жива".
Сидя в раздражающе белом кресле в до тошноты светлой каюте, Дона листала свою безумную книжку и приблизилась к решению загадки с последней страницы, - попытки выводить ответ или подсказку из последовательности изложения провалились четыре года назад, - когда раздался резкий сигнал терминала.
Обер-фрументарий медленно оторвала взгляд от страниц, подняла его. За несколько секунд он из маниакально-вдумчивого стал вполне обыкновенным. Недовольным.
Сигнал означал, что пришло время идти на мостик. Возможно, Император не хотел ждать своего агента, пока та соберётся для высадки. К тому же, могли появиться новые данные, требующие внесения корректив в первоначальный план.
А ещё Дона была совсем не прочь взглянуть на бой. Хотя, вряд ли бандитские корабли могли оказать достойное сопротивление. Скорее, Шитцу ожидала банальной космической мясорубки.
Чудовище беспокойно ворочалось внутри, заинтересованно ожидая, когда же можно будет посмотреть. В этом женщина противиться самой себе не могла. Она быстро переоделась в лёгкую броню, застегнула на себе пояс с ножами, взяла мечи и бластер, и поспешила к лифту.
Ощущать отголоски смерти в Силе волнительно. А если это умирают враги, то трудно придумать более упоительное чувство.
Если только... не брать во внимание собственноручные убийства.
Нажимая кнопку вызова, Дона мечтательно улыбалась. Но смутное беспокойство, терзавшее ещё на Кали, не желало отступать, не заглушалось жаждой. Оно стало только сильнее.
Обер-фрументарий не собиралась ему поддаваться.

--> Мостик
Форум » Архив ФРПГ » Корабль "Эрменерих" » Жилой блок
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: