Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Прочие места Новой Республики » Топрава
Топрава
TaonДата: Четверг, 23.07.2015, 00:32 | Сообщение # 1 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»


Топрава - лесистый мир на территории Внешнего кольца, пострадавший во время Галактической гражданской войны. Именно отсюда агентами Альянса были отправлены принцессе Лее планы первой Звезды Смерти, и в ответ на это города Топравы были разрушены.
Тем не менее, оправиться и восстановиться планета всё же смогла, и ныне считается вполне приличным республиканским миром, достаточно захолустным, чтобы не вызывать вокруг себя ажиотажа, как более популярные места.
TaonДата: Понедельник, 21.08.2017, 09:02 | Сообщение # 2 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

--> Кали, космопорт

Четверо суток на первый полёт. Одни - на ожидание в запущенной комнатке где-то у дальних посадочных площадок на планетке, и нормального названия не имевшей. Только номер и воз эпитетов, которые не положено знать порядочной даме. Трое - на второй.
В первый раз Ивори летела, притворяясь чернявой юной затворницей то ли с Роммамула, то ли с Тархассана. Просидев два дня в каюте, на вторую ночь она наконец-то смогла выйти к капитану в настоящем облике. Его помощниками были дроиды, он сам - южанином из клана друзей Густава. Возил грузы, иногда - чересчур задержавшихся беженцев, чем-то забивал тайники. О нюансах и том, зачем это ему на перевалочную базу контрабандистов, кому он платит на Кали или с кем делится, и чем, Ферлис и не думала спрашивать. Она пила с ним копи, добавляя на редкость вкусный перебродивший сок, не всерьёз дискутировала о кастах, обменивалась опытом шулерства. Не выиграла ни разу.
Другое дело нынешний экипаж. Им - хмурому пузатому капитану с красным искусственным глазом, бритоголовой подружке, отвечавшей за груз, из-за одинаковых татуировок с непонятными символами и голыми распутницами называвшимися братьями-близнецами тви'леку и зелтрону - открываться было нельзя. Если друг Ваймеров (не господина ли Эрика, и Розе не рассказавшего, как смог разбогатеть и вернуться, друг?..) точно мог промолчать, а дроиды забудут, то эти...
- Экипажу занять места. Экипажу занять места, - чеканило пустым женским голосом по вискам. Изнутри, снаружи; отрывисто и плавно, шершаво наглаживая нервы.
Ивори вдохнула на не проговоренный мысленно счёт "раз-два и раз-два". Выдохнула ртом. Садясь, открыла глаза.
Видимые ей и остальным миры летели вверх, вниз, парили в невесомости, качались, шатались. Шли прозрачными пузырями. Колыхались как водоросли, шелк, безвольные руки.
Бесплотность, чистота, непорочность и одновременно - полностью понятный, выросший из человеческих ошибок, порок. И призрачная дымка в голове, перед глазами, над затылком, за ушами. Мягкая, не режущая пустота в животе. Без прикосновений ощутимый холод в ладонях, пальцах ног. Обмытое долгой медитацией спокойствие, до краёв полное самим собой, бывшее частью того практично любимого состояния, когда ей, расслабленной, мечталось разглядеть, проникнуть мыслью, ощущением в каждую частичку сущего, от жёсткого излучения в космосе до кровяных телец в теле какого-нибудь офицера, скучающего в этом захолустье галактики; в то же время, она, открытая, могла бы действием ответить на любое, самое непредсказуемое, событие.
И миг головокружения.
Зажмурившись, перетерпела. Приказала желанию поесть замолчать. Ненадолго, всего до космопорта. Уж на что Ивори приучена была быть непривередливой, а питаться каким-то просроченным кормом всё-таки не умела.
- Выход из гиперпространства. Три...
Схватилась за поручень над койкой изо всех сил. Не зря: корабль так тряхнуло, что заныли суставы. Но она не отцепилась в тот момент. Сделала это через минуту, отсчитанную издыхавшим, побитым, треснутым хронометром, когда пристегнула к поясу страховочный тросик.
Блёклый свет над иллюминатором мигнул, покраснел. И нерабочий датапад, хронометр, исцарапанный стул с вылезавшими клоками пористой жёлтой набивки, засаленная, продавленная подушка, чистое полотенце с неё, сумка, стакан с водой, ботинки, сама Ивори - всё не прикрученное утратило всякий вес, взмывая над полом.
"Не соврал... розовый", - подумала она о зелтроне, самом опасном из-за своих гормонов и феромонов, но самом честном на борту. С пошлой хитрецой щурясь и отплёвываясь от рыжей пыли, он обстоятельно, культурным языком рассказал: корыто скоро развалится к ситхам, исправны только движки да система подачи воздуха, хотя если они на этом чудовище не заработают ещё раз пять, крышка не только корыту. И Гранд-мастер... полетела.
Она так и не почувствовала ни присутствия Квентина в Силе, ни его агонии. Это давало слабую надежду. Он мог для чего-то скрыться. Его могли захватить, держать отрезанным. Или так убить. Хуже всего, если путь с Кали, осторожный и долгий - дольше, чем могло бы получиться, если... - стал бы причиной.
Ивори аккуратно оттолкнулась от этой мысли, оставляя в покое её и себя. И от холодной, в нестираемых пятнах, стены.
За иллюминатором кругло, сочно зеленел под рыхлыми облаками молчаливо обещавший сказочные лесные прогулки, щебет птиц, свежесть дней и ночей, шарик. Какое наслаждение для глаз после того, неприветливого, где корявые, перекрученные деревца, выжженная трава, серые кубики домишек - всё заметалось шуршащей под ногами, хрустящей, вездесущей пылью.
В глубине корабля заворчало, заныло. Ивори не глядя, слабым толчком руки отделалась от подушки, послав ту в стенку... спешно подтянула себя за трос, сгруппировалась.
- В-з-з!
Рухнула на койку. Куда-то плюхнул пузырь воды.
- Курс на космопорт, - обрадовали по связи.
А Ферлис задумчиво изучала взглядом вымокшие ботинки. Фыркнула, качая головой:
- О Сила...
TaonДата: Вторник, 22.08.2017, 09:24 | Сообщение # 3 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Густо, неправдоподобно сочно, темно зеленела стена леса за холмами. Или так казалось на фоне серой щебенки полуразобранной с этой стороны стены космопорта, уже выплеснувшегося за неё как сбежавшая каша. Груды разбитых камней обрастали колючими тенями. Солнце выглядывало - светились мелким крупяным узором на сколах. Пряталось - приобретали угрюмый цвет.
Ветер шалил в высоких кронах, волнами теребил космы травы, гнул облетавшие белые корзиночки у веранды. Светло-коричневый, весь в разводах и желобках, пластик неубедительно имитировал дерево. Перильца сбоку от столика заваливались внутрь. Впереди их вовсе не было, только один опрокинутый столбик застрял в росистых ветках низенького, чуть выше щиколотки, куста, обкорнанного так, что остались одни нижние листочки. Между сильно выдававшимся козырьком, расписанным замазанными словами и чёрными пятнами от зачем-то вплавленных в краску лучинок, и вершинами леса виднелась полоса неба. Мягкие белые, по краям - прозрачно-сизые горы плыли по нему, надолго затмевая утреннее солнце. Знобящий холодок хватал за руки, по лицу и за ушами спускался к шее, забирался под воротник тонкой куртки и шаль в синих квадратах, с оторванными через одну кисточками по низу - одолжила, узнав Ивори, улыбчивая пожилая хозяйка, в чепце, в линялом, а где-то обожжённом, фартуке поверх чёрного платья в оборках.
Внутри кантины, хрипя, наигрывало что-то легкомысленное. Слов было не разобрать. Позвякивала, стучала посуда, грохнули кастрюли. А откуда-то с кромки леса донеслось хриплое, угрожающее, протяжное "ууу-у... ууу". Оно гулко пульсировало над лугами, поло переливалось, будто ветер пересыпал звук в невидимых ладонях как песок. Нестройно щебетавшие до этой минуты пташки - кто сидели в траве, кто вспархивали, трепеща маленькими крылышками и вмиг пропадая - притихли, уступая ему, внезапному, чужому.
Ивори сидела не шелохнувшись. Вслушивалась, насыщалась всем, что видела глазами и не только ими. Позади, за пустой пока кантиной, за космопортом, безлико и пёстро от реклам серел город, уже разбуженный и бестолково суетливый. Сменялся диспетчер, унося с собой шуршащие обёртки от бутербродов. Лаялись торговцы из тесно лепившихся друг к другу магазинчиков. Направо от выхода к пункту контроля - еда. Налево - тысячи мелочей, чемоданы, пресса, сувениры, эротические журналы, наконец. И две гостиницы. Одна приличная, другая больше как ночлежка. О Квентине там везде поначалу пугливо молчали. Потом признавались: да, был такой. Ходил, тоже спрашивал. Ходил в город, вернулся бледный, аж выпить попросил. Утром взял спидер, и вот так сгинул. Ни машины, ни его, ни кредитов. Засра... о, простите.
Толково ответил только диспетчер, когда дожевал свой ночной перекус. Корабль оставался в космопорте, джедая же никто действительно больше не видел. Начальник службы безопасности, щуплый и кривоногий малый с острым взглядом и привычкой вертеть какой-то пульт, согласился: ни одна камера, ни один его человек не замечали Квентина.
Одного такого Ивори видела в женском туалете. Не закрыв дверцу, он блевал, вздыхал и матерился в кабинке рядом, пока она переодевалась из корабельного в другие штаны с курткой, слабо пахнувшие стиркой, стараясь ни к чему не притрагиваться голыми руками и без обуви не вставать на пол. Заметила и камеры. Битые или оплавленные, в основном.
Покружившись чуть не до обморока, Ферлис нашла эту кантину с видом на природу. Попросила хозяйку дать обогреватель. Та, узнав, для чего, дала и толстые носки. Ботинки сушились у двери, гостья хлебала овощной бульон, заедая яйцом всмятку. Сытое тепло мягко подогревало оцепенение. Ивори тщетно вслушивалась в течение, в мелодию нитей. Квентина оно словно не знало. Не откликалось. Только что-то тихое, слабенькое, само напуганное исчезновением напрягалось, по чуть-чуть зрело. Но она не могла пока уловить, что... или всё же кто. И где.
Тоскливый неведомый говор утих. Выглянуло, играя лучиками в каплях, солнце. Душистый, от мёда тоже солнечный молочный кисель сладко согрел, стирая резковатый вкус специй из бульона, на дне тарелки осевших тёмной крошкой. Не спеша глотать, немного катая во рту приятную густоту, Ивори водила перед собой добродушно задумчивым взглядом, точно ответ мог найтись в бугорках лугов.
"Где же мне тебя искать?"
XenomorphДата: Вторник, 22.08.2017, 14:43 | Сообщение # 4 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5981
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Вдали от космопорта и города, где земля была укрыта старым, нетронутым топорами людей и экзотов лесом, начинался новый мир, живший по своим собственным законам. Высокие, стройные стволы вековых деревьев подпирали небеса, переплетались ветвями, ткали зеленое полотно, через которое с трудом пробивался солнечный свет. Заблудиться здесь было проще простого даже если углубиться всего на две сотни метров. Зеленеющие луга и видневшиеся вдалеке городские пейзажи исчезали моментально, но этот природный заповедник не был мертв. Внизу на земле, на деревьях и до самых верхушек царствовала жизнь во множестве форм. Птицы, насекомые, животные... Все это присутствовало в изобилии. Если двигаться строго на север примерно с полтора километра по лесу, оставляя за спиной космопорт, то можно было выйти к реке, разделявшей лес на несколько частей. Вода спускалась с огромных гор, высотой в шесть километров и общей протяженностью в тридцать пять. Верхушки гряды были скрыты дымкой и туманом, но в прошлом находились смельчаки, покорявшие эти опасные вершины. Конечно, можно было прибегнуть к помощи техники, но тогда считается ли это победой? Целые группы уходили, полагаясь на свои умения, силу, взаимовыручку и снаряжение. Многие не возвращались, став жертвами беспощадной стихии.
У подножия гор, где лес становился редким, а воздух, что интересно, более холодным (природная аномалия, изучавшаяся многими учеными), тоненькие вены реки соединялись в единую артерию, спадавшую огромным водопадом с высоты в сто с лихвой метров. Здесь было плато - излюбленное место геологов всех рангов, от любителей до профессионалов. Слоистое плато постоянно выбрасывало наружу интереснейшие образцы породы, а иногда и драгоценных металлов и кристаллов. Это, в свою очередь, привлекало и любителей легкой наживы, но природа и камень словно издевались над старателями: то не было ничего и люди впустую тратили свои силы, то появлялись многообещающие жилы, за которыми не шло ничего и измотанные охотники за богатством, зверея, накидывались на удачливых партнеров. На самом деле никакой мистики здесь не было и геология давала на все ответы. Только вот совсем немногие старатели подходили к своему мероприятию с должным чаянием и тогда горы давали им свои сокровища.
В последние месяцы здесь нельзя было увидеть костров, почувствовать дым и пищи, приготовленной в лагерях, не услышать оживленных разговоров и пьяных песен. В последнее время реки здесь все чаще имели красноватый оттенок, сеть подгорных пещер, - настоящий лабиринт, - стали местом последнего пристанища для многих.
Выходя на плато можно было заметить три корабля, оставленных без наблюдения. Два малых, не более двадцати метров в длину. Старые транспортники, пользующиеся большой популярностью у контрабандистов и мелких предпринимателей. Один из них завалился на борт в реку, повредив стойки и аппарель. Вода уже проникла внутрь помещений и подтачивала камни, обрекая воплощение инженерной мысли погрузиться в необычайно большую глубину для горной реки. Второй выглядел постарше и глядя на него любой механик заплакал бы кровавыми слезами, потому что судно, бывшее круглым, как тарелка по своей форме, явно не получало должного внимания со стороны хозяев. Это могло навести на мысль, что корабль явно принадлежал мошеннику, предпочитавшему откупаться от портовых властей, да и вряд ли правильно зарегистрировал судно. Ни один регистр в государстве не пустил бы и не выпустил корабль, находившийся в таком состоянии.
Третий стоял особняком от остальных и при приземлении повалил несколько малых деревьев. Это был корвет корелианской постройки. Кроме размеров, он разительно отличался от других кораблей превосходным состояние и солидным вооружением. Некоторые системы были явно установлены в ходе модернизации, а двигатели форсированы. Все говорило о том, что судно прибыло сюда последним и совершенно недавно. Что делал такой большой корабль здесь, вдали от глаз и подножия горы? Ответ могли дать только те, кто на нем прилетел.
TaonДата: Среда, 23.08.2017, 14:17 | Сообщение # 5 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Ни одна вещь, частичка, живое существо, речь и мысль, идея и поступок, тень и отсвет, физический закон не существовали в этом мире независимо. Незаметное создание могло лишь в силу своего устройства и заложенной в нём природой тяги к единственному определённому рисунку жизни подтачивать и рушить идолов. Эпидемии рушили государства... не выходившие за границы миров. Но способны были на большее. Не только на маленькие - в масштабах галактики - трагедии. Которые такими считать преступно. На маленьких шариках, в каталогах названных данными второпях именами, мужчинам отнимали руки и ноги пилами, хоронили их, умерших от гангрены; молодые женщины прокипяченными тряпками перевязывали язвы заразившихся очередной мерзостью детей, выше любых денег ценили пучки трав, и неделю-две спустя умирали тоже.
Животные, уходя от сородичей в предчувствии смерти, делались угощением для падальщиков, удобряли собой почву.
Ежечасно и ежеминутно всё живое едино и самим собой ткёт непрерывно изменчивый, вечно гармоничный рисунок. Вся его боль - теряющаяся в полотне, простирающемся в любом измерении пространства, пространством одновременно и являвшемся, нить надрывного цвета. О чём страшно помыслить человеку, в Силе теряло не дрожащий накал, не ужас совершившегося - мысль, говорящую о нём. Всё она, соединяя, принимала, но не бессмысленно, не покорно. Страдая, не иссякая соединяла и питала.
А сами люди? "Оставь меня в покое!" - восклицали они, топали, били по кнопкам у дверей, а часто и улетали куда-то далеко. Воодушевляли и топтали близких и незнакомцев, ободряли, невзначай уничтожали, подталкивали вверх, но чаще сковывали друг друга, с косо намалёванной улыбкой любви заталкивая в трафарет. Всегда не одинокие. Порой, как бактерия, как вирус (однако, в силу обладания разумом, имея множество других путей) способные вдруг ударить в крошечную уязвимую точку. Родича. Исполина. Потом же, тупо моргая, чесать голову и, заплетаясь, вслух думать над бутылкой, как же так вышло... или храбриться, хвастаться, орать, быть площадным героем. Испустить дух в вонючем углу, наконец. Финал должен быть достоин личности героя.
Простые добрые люди. Добросовестные труженики. Их пути не видны сверху. Похожи на тончайшие жилки, причудливо соединённые воедино в куске малахита.
Возвышенные души. Опаснейшие души. Это они несли идеи, добрые и леденящие кровь, раздельно или вместе. За их волей вставало придуманное народами галактики, умными господами называемое необходимыми инструментами, механизмами, институтами. Политика. Кредиты. Военная машина.
Иные обладавшие такой предрасположенностью, вдобавок отмеченные особым восприятием мира и даром влиять на материальное и духовное, видимое и невидимое, уходили прочь, в самый дальний уголок. А мир не просто находил отшельника там. Он никогда не отпускал.
Другие мчались к одиночеству в полноте самого себя. Зубами, когтями, выдуманными тысячелетия назад бездушно эффективными инструментами цивилизации, рабства, веры в них, отрывали от мягкой ткани мироздания куски. Будто чёрная дыра, притягивали на орбиту, чтобы пожрать, не оставив ничего. Сила же вытряхивала из них полупереваренное, уделанное пятнами, вырывала прямо из глотки, из кишок. И умирали они безобразно.
Варварские народы, подчас даже вышедшие в космос, не разучившись слушать, одушевлять, чувствовать мир неслучайно считали, что человека определяет не только жизнь его, но и смерть. Плохо или совсем не зная ни о Силе, ни о джедаях, они были им братьями.
Это понимание, годами жившее в ней так естественно, что не обдумывалось, принимаясь и направляя, эти ощущения и мысли сразу, вместе охватили Ивори. Ими, красотой леса она наполнялась, ими, красотой и шалью она грелась, пока слушала оханье хозяйки над совсем не желторотым гостем.
- Ну поправь ты воротник... да не к подружке собрался-то!
Твёрдый печатный шаг раздался близко, у самой двери. Низко переливчатым голосом, может и с улыбкой, без жеста отмахиваясь, прозвучало:
- Довольно, довольно.
У вышедшего на веранду человека, на вид сурового, сухого в обращении, был начищенный значок службы безопасности космопорта на толстой тканой куртке с наполовину выглядывавшим, заломленным воротником рубашки, мешки под полуприщуренными глазами и неаккуратные усы щеточкой. Он моментально огляделся, тремя длинными шагами оказался рядом. Клюнул воздух над протянутой ему рукой:
- Гранд-мастер. Офицер Декке, по вашему делу, - сказал и, как отбыл повинность, чуть расслабился.
Он ещё садился. Словно переламывал сухощавое тело, уставшее от лишних доз кафа или даже стимуляторов. Ещё не положил, соединяя в крепкий-крепкий замок пальцы, руки на слоёный наборной край стола. Ещё не достал, подкрепляя слова, маленького датапада, такого же своего спутника, как бластер, а Ивори уже узнала главное. Смазанный отпечаток страха, родственного её опасению. Фигура, которую они вдвоём образовывали, опиралась на разные вещи, разные истоки. В вершине имела Квентина.
"Ааа, хай, хай, ха", - задуло, затрепетало из памяти, из-под балконных балок дома на Кали, зазвенело монетками на тонких ободах, ударило ими об жёсткие руки.
"Э-эй, э, э-эй", - песенным ритмом затосковало вдруг нечто неуловимое, со всей силы тоскующее о мирной гармонии в обнимавшем Ивори единстве. И виделось в дымке, в где-то существующем...
Блестя ягодно-круглым чёрным глазом, ворон ломано взмахнул крыльями над корягой у грохочущего потока.
TaonДата: Пятница, 25.08.2017, 10:55 | Сообщение # 6 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Офицер смотрел на неё неприязненно, с затаённой осторожностью. Как на далёкие пока тучи, рвано полыхающие изнутри жутковатым белым светом, на шумно вздыхавшее море, на заполнявшиеся порывами ветра, песками небо и землю.
Поставил на стол локти. Искоса, нехотя встретил взгляд Ивори, прямой и благожелательный. Она охотно подкрепила его тонкой, еле тронувшей губы улыбкой, коснулась их, совершенно чистых, краешком салфетки. Сложив её вдвое, уголок к уголку, подоткнула под широкое дно опустевшей глубокой тарелки.
- Итак, кому мешает мой визит? - спросила кротким тоном.
Он дёрнул щекой. Глянул по сторонам и снова на неё, уже взявшись пальцами за куртку, между поцарапанными заклёпками. Показалась торчавшая из кармана пластина дисплея.
- Живи и давай жить другим... мэм. Вы не согласны?
- Отчего же? Согласна, - сказала она легко, взялась за дужку чашки.
- Тогда улетали бы, - невесело и как-то не всерьёз бросил Декке.
Ивори качнула головой, вся будто задышав нежной, сочувственной непреклонностью. Не отказываясь от родного ей способа воспринимать и думать, она, слегка прикоснувшись к другому личному миру, неслась по его строго вычерченным путям монорельса.
- Вы знаете суть моего дела, офицер.
Несколько секунд он не отрывал взгляда. В этом долгом, не разорванном ни глотком копи, ни появлением хозяйки - вышла, забрала тарелку и опять скрылась в кантине, охая о быстрой смене погоды, - контакте глаз не было нечаянной интимности. Ферлис и Декке молчаливо, выдержанно, с прохладцей заключали пакт, известный как "ты - мне, я - тебе".
- Мэм, ваш человек не мог... сбежать?
- Нет, - сказала сразу.
Помолчав мгновение, офицер наклонился к ней и заговорил, отбросив всякие словесные пируэты:
- Вы хорошо смотритесь, но должны были успеть побывать и в большей, чем Топрава, заднице, при Палпатине с его шавками. Смыслите в заработках, правильно?
- Смотря какого вида, - вильнула Ивори, подстраиваясь и плотнее сводя концы шали на груди.
- Диспетчерского, - тут же ответил Декке, которого холод от скрывшегося солнца не трогал. Только сосуды проступили на руках фиолетовой сеткой.
Выпустив тёплую ткань, сразу поползшую с плеча, пожала им, опуская плутовато смешливый взгляд. Офицер усмехнулся, потянул датапад на свет.
- У вас пропадают люди, у нас корабли.
- И ваших пропаж тут официально нет.
- Точно. И они не заплатили за вылет обратно, - тыкая в экран, пояснил он. - Совсем погано, что не только нам.
"Да, господа с периферии желают жить не хуже столичных", - невесело, не удивляясь согласилась Ивори и остановила его жестом раскрытой ладони.
- Не так погано, чтобы начинать расследование. И неприятно ещё, что власть не совсем в деле. Больше не стоит. Поверьте, сейчас я прилетела не за тем. Как это относятся...
- Так, - разворачивая к ней датапад, перебил Декке. - Извините, мэм, - добавил для формы.
На карте региона пунктирными стрелками со знаками вопроса - от них ветвились линии посветлее - лежали пути трёх кораблей и двоих человек. Как бы ни вихлялись дорожки, сходились они в одном месте, на карте похожем на седой завиток буруна.
- Плато на севере. Туда постоянно лазают старатели... придурки. Лазили, - сразу поправился, кривясь, офицер. - Туда в последнее время нацелились серьёзно, понимаете?
- Нацелились и пропали, - кивнув, закончила Ивори.
Было жарко от подозрения, от одного неприятного вопроса. Она сразу и задала его:
- У вас много досье на людей с этих судов. Где здесь Морис Акхельм?
TaonДата: Суббота, 26.08.2017, 12:49 | Сообщение # 7 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис

Прояснилось. Горячие, яркие, режущие глаз пятна и метались, и ползали, и карабкались вверх по стволам - седым, бурым и будто чешуйчатым, и белым, и как покрытым каменистой и красноватой шелухой - вслед за покачиванием крон под шедшим поверху ветром. По раскрывавшимся верхушками оранжевых в крапинку, будто в веснушках, лепесткам лилии, по неострым игольчатым побегам, стелившихся на шуршавшей под ногами жухлой подушке, по роскошным листам папоротника, скромным диким розам, мелким гроздьям чёрных ягод с ноготок, смотрели в просветы между кустарниками почти с человеческий рост, голыми внизу и обильно зеленевшими шапками, похожими на блюда на кривых танцующих ходулях. А над ними и молодой порослью возносились могучие, старчески морщинистые корой великаны. Нетронутая осенним пожаром красок листва бросала тени на укрытую землю, круглые и острые, подпиленные и округло кудрявые, сердцами и ладонями, и невиданными вензелями, скреплёнными шариками игл. Густо, могуче, свободно раскидывали деревья многослойный полог, но в солнечный день весь лес радушно сиял. Земля, капельки смолы, листва и хвоя, цветы благоухали до головокружения, до опьянения их и чистейшего воздуха ароматами. Внизу ещё молодой, через одно дерево отмеченный табличками с названиями, здесь он, карабкаясь по склону, слоистым глыбам, углами выпиравшими из-под земли, уже свысока мог глядеть на ботаников и отдыхающих, на луга, юные заросли, разлив реки, наконец вырывавшейся там, внизу из каменистых тисков. Выше он сгущался, темнел, пах остро и влажно, цвёл невзрачно и мелко, только кронами высоких деревьев принимая ласку солнца.
Вместе с ним изменялась Ивори. Шла упрямее, вслушивалась осторожнее. От привала до привала, от одной медитации к другой. Шла уже семь часов.
Плато длинным языком, как плавный трамплин, тянулось перед горами. У его подножия, где в траве пестрели палатки, жиденько поднимался дымок, ходили с блокнотами, датападами, камерами, его пологое охвостье вызывало трепет красотой. Не неприступностью.
- Дальше не могу, разрешения нет, - с бессовестной жизнерадостностью сказал водитель, неумытый лопоухий паренёк, посадив флаер. - Вы не волнуйтесь, подниметесь запросто.
- Сами пробовали?
- Не-а.
Ни с кем больше Ивори не говорила. Много слушала. Шум реки, шёпот ветра, стрекот и постукивания, пощёлкивания, вскрики и гомон. Вслушивалась в неразличимое ухом, вглядывалась в видимое и невидимое. Не умея читать звериных следов, избегала встреч. Путаясь в приметных вещах, забрав далеко вправо от воды, не теряла дороги. Шла, пока имела свежие силы, пока пронзительная безмятежность не начинала раскачивать её на качелях. Когда это случалось, усаживалась в траву, прислонялась к дереву и, полуприкрыв глаза, уносилась вверх и вниз, над собой, вглубь себя. Видела всё, что вокруг, давала жучкам садиться на ладони, на колени. Видела себя юной, очарованной, влюблённой, молодо смелой; скорбящей, напуганной, отважно твёрдой; снова лёгкой, но смотревшей уже не задорно и быстро. Зрелой. Что-то крохотное потерявшей на своём пути из "необходимо", "было бы осмотрительней" и "временно".
Старый лес всё различимей бормотал для неё. Помнил и жуткое, и прекрасное. Сам был таким. Допьяна готов был напоить безграничным, диким, вольным чувством жизни, невинной в своём безусловном исполнении высшей воли. Ивори чувствовала изгибы кровавого узора, лишенного злого намерения, самолюбования, гордыни, и что-то в ней и от этих уколов распрямлялось, исцелялось, вырастало ровно и сильно. Сиянием ясным, мерно пульсировавшим в груди, в голове в такт сердцебиению прогоняло из мышц тяжесть. Гнало приличествующие рангу опасения и, не дурманя, утешало.
Это была твёрдая, отказавшаяся от осмотрительного лицемерия, вера. Она, точно в мифах, говорила не оглядываться. И всю, всю себя без оглядки и условий отдать, как бы ни одолевал иногда страх неизвестности, от которого и джедаи не нашли идеального лекарства. Лилии в цветах заката, зелёные ковры на болотцах, зелёная высь, и всё круче делавшийся подъём, и холод, и солнечный свет, и бабочки, и приставучая мошкара, и валы камней, по которым приходилось карабкаться согнувшись, и небо, и не видные звёзды с далёкими мирами, и вся галактика - они стоили любых усилий, любой боли.
Порой Ивори ловила себя на том, что вот-вот готова будет рассказывать, что видела вокруг, какие мысли приходили ей, Квентину как... мертвецу. Или - совершенно безумно - что вот бы другой человек с жёсткими пасмурными глазами мог увидеть мир как бы сквозь неё. Вот бы могли все, каждый!
"В детство возвращаюсь", - застенчиво улыбнулась она себе, не укоряя.
- Ах!
Вспотевшие пальцы соскользнули. Ферлис, внутренне обмирая, качнулась вперёд, ударилась о волнистый край животом и ребром, руками хватаясь как попало. Застыла. Серо-черные угловатые камни морщинились сколами, искристо блестели, будто солью, громоздились на склоне, вросшие в землю, и формами походили на разрубленные, размётанные куски лиц. А венчали их, цепляясь ещё старательней, молодые деревья и стелющийся кустарник. Прямо над ней щетинилась иголками, распускалась, будто диковинными бутонами, плотно склеенными шишечками с зелёными, древесно-коричневыми на верхушках, чешуями, тонкая ветка. Осторожно, понемногу подтягиваясь, надёжно ставя ноги, Ивори медлила с каждым движением и никак не могла оторвать взгляда. Перед ней вставали склоны Альдераана, его леса, сады, парки, его аллеи и беседки, увитые стеблями крыши пристроек, смешные фигурки на клумбах, холмы, заливы; впервые распахнувшийся там перед ней, девочкой, простор не с пятью, а со ста и пятью чувствами, с тысячей и одной радугой, не затмивший - безмерно углубивший знакомое ей, любимое.
Вспомнилось, расцвело, стало облетать ранним цветом. Ивори и когда выползла, не встала. Держась за живот одной рукой, второй - обнимая шершавое деревце, смотрела вниз. От взявшегося откуда-то чувства пустоты ёкало под ложечкой. По метру Ферлис ощупывала, сама не двигаясь, пространство вокруг, прислушивалась к рокоту рушившегося с высоты потока: вот, снова, как и думала, повстречалась с рекой, хоть и не видела её пока.
Наткнулась на слепое пятно, на плешь, не разившую смертью как места трагедий, как... Альдераан. Сокрушенно зажмурилась на миг. Стёрла с тела ушиб и пошла.
Земля мокро чернела, липла. Побеги папоротников завивались сверху зелёными улитками, потерянно раскачивались, стоило пройти мимо, задев. Кустарники то росли редко, то вставали стеной. Кроны щитом смыкались под небом. Хрипло, до дрожи внезапно прокричал ворон. Ивори остановилась, вспоминая секундное видение. И юркнула в будто для неё заготовленную щель в высоких кустах, пролезла сквозь расчетверённый, выросший как под седалище, смолистый ствол, на колене надорвав штаны. Зигзагом запетляла в низко сплетавшихся мощными ветвями дебрях.
Берег сухо, твёрдо встал под ноги. Пустота четко проявилась, как только отступили досадные мелочи броска к реке. Вода как-то вдруг слепяще вспыхнула в глаза рябью, волнами, бурно катившимися по порожкам, облизывавшими брошенные, без единой живой души, корабли.
Блестя ягодно-круглым чёрным глазом, ворон ломано взмахнул крыльями над корягой у грохочущего потока. Громко, отрывисто перекликались другие. Живыми комочками сажи сидя по криво склонённым веткам, они казались стражей царства мёртвых тем сильнее, чем больше Ивори приближалась. Из темневшей в низинке пасти, зубастой в глубине пеньками сталагмитов, на неё дуло стылым, сырым, почти что могильным. И вместе с пещерой раскрывалось всепоглощающее ничто.
Вороны притихли. Ивори шагнула внутрь, под волнистый, горбатый свод. Ощущения - безлюдье, роковая отрезанность от бушевавшего за спиной водопада, от леса, его зверья - схватили за горло. Мгновенно и отпустили. Камень, его румянец, серость, намытые башни извести, каменные медузы, гребни, бахромчатые грибы, копьями отростков свешивавшиеся над головой, замуровали её собой, хотя вход ещё было видно. Неровный пол шел под уклон, уводя в пустоту, и нечто говорило: она должна спуститься. Или убираться. Без Квентина или его тела, без надежды отыскать. Все линии сходились там, в отталкивающей бездне.
И она шла. Выглядывая из-за сталагмитов, держа одну руку под низом куртки. Тёплая от тела рукоять меча грела пальцы.
С первой развилкой решилось легко: левый рукав кончался завалом, правый - дыркой, смотревшей на водопад. Продолжила путь по среднему. Вода в нём скупо сочилась по светлым столбам, капала с костисто зазубренных пучков и гирлянд, попадала на темя, за ворот. Ивори съёжилась, вжала шею в плечи и ускорила шаг, но так, чтобы не шуметь.
В лицо прыснули, шелестя перепончатыми крыльями, сморщив свои страшные вампирьи мордочки, летучие мыши.
XenomorphДата: Суббота, 26.08.2017, 23:11 | Сообщение # 8 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5981
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Сеть пещер


Женщина сняла шлем и бросила на камни. Зубы были стиснуты так сильно, что казалось, вскоре разлетятся мелкими осколками. Кровавые потеки на лбу не привлекали внимания. Женщина была сосредоточена на собственном бедре, из которого бордовой пеной, вперемешку с грязью, сочилась кровь. Дрожащими руками несчастная нащупала нужный на портупее карман и достала набор экстренной помощи.
Быстродействующее обезболивающее в очередной раз оправдало свое название - всего через два десятка секунд боль ушла, а в качестве бонуса - притупленное сознание. Следующим шагом стояла необходимость хоть как-то обеззаразить рану. Перекись водорода, хранившаяся в маленькой бутылочке, быстро вспенила рану и очистила руки. По крайней мере, женщина надеялась, что этих мер на какое-то время хватит. Затем в дело вступил армейский нож, с легкостью вспоровший участок штанов и очистивший поверхность от осколков брони. В руках становилось холоднее, мышцы поддались лени и несчастная, оказавшаяся во тьме, в самом настоящем подземном "нигде", старалась не медлить и сосредоточиться на операции. Для поддержания себя в сознании она говорила, говорила громко и четко, описывая собственные манипуляции.
- Повреждена бедренная артерия, - дрожащим, но вместе с тем и уверенным голосом говорила наемница, осматривая очищенную рану. Ей удалось несколько пережать ногу и сократить объем выливающийся крови. - Приступаю к вторичному обеззараживанию. Газовая гангрена - не лучший спутник... Готово. Обезболивающее действует, ощущения максимально притуплены. Приступаю к раскрытию раны, - не самый приятный процесс и хотя наемница боли не чувствовала, она, все же, поморщилась, раздвигая мышцы и стараясь отыскать артерию. Немного отпустила хватку и нашла разрыв. Чуть помедлив, собираясь с силами, женщина одной рукой выдернула метровый шнур из подсумка и, отпустив бедро, быстро скрутила удавочный узел. Приложила усилия - удавка хорошо перетянула бедро, ограничив приток крови к ране. Последние манипуляции заняли не более минуты - артерия была перевязана, а поврежденные мышцы заняли исходное положение. Руки были все в крови, но улыбка с лица раненой женщины не собиралась сходить. Она избежала смерти. Потеря крови была остановлена и пускай бегать она не сможет, но выбраться отсюда наверняка труда не составит, а там, по возвращении, останется только показаться хирургу и он все приведет в порядок. Комлинк все это время не прекращал шуметь. Переговоры ее товарищей изобиловали бранью; кто-то рапортовал о потерях, кто-то всех послал и старался выбраться на поверхность.
- Верно говоришь, - усмехнувшись, произнесла наемница, выключая комлинк. - К ситху на рога этого дикаря, - женщина поднялась и уставилась на ловушку, в которую совсем недавно попала. Острая, едва заметная леска каким-то чудом не лишила женщину ног, а повредила лишь одну. Оставив шлем, лужу крови, комлинк и упаковки от использованных медицинских средств, наемница направилась обратно по тому пути, которым шла, к поверхности, но через три шага остановилась, чуть задрожала. Глаза ее округлились, в них застыл ужас, а изо рта алой струйкой потекла кровь. Ей повезло тогда, несколько минут назад. Одну ловушку она обошла, попала в другую, но сейчас... Через несколько содержимое брюшины повалилось на каменистую поверхность. Женщина рухнула, оставив перед собой окровавленный и едва заметный трос, выстреливший с бешеной скоростью.

- Что за дерьмо? Я повторяю приказ: не отходить, продолжаем преследование! - орал мужчина, закованный в тяжелую броню с ног до головы. Рядом с ним находилось пятнадцать человек, включая одного, что был экипирован мандалорской броней. Выглядел он впечатляюще и поддерживал видимость своими умениями. Был ли этот наемник мандалорцем - оставалось неизвестно, но действовал он профессионально. Первый же, кто являлся командиром подразделения, кипел от злости, видя как отставшие бойцы отряда бросались в бегство.
- Это не мы охотимся... Мы тут жертвы, - протянул один из бойцов, сидящих на камне.
- Заткнись, крыса палубная, - грубо оборвал командир. - Вы просто все идиоты! Какие-то примитивные ловушки для грызунов!
- Да? А ты же сам видел, как эти самые примитивные ловушки работают! Где сейчас Эрл, Косарь? Один на входе висит с пеньковым галстуком, второй лишился члена и подох. А Щебень и Шлак? Эти тертые были. Один вон с разбитой харей, второй без глаз ноет где-то в в пещерах.
- Закройся, Боди, или я тебе помогу!
- Знаешь что, Сухарь, мы, блин, не пальцем деланы. Все хаттское, мать его, пространство нас знает. Мы бабки лопатами гребли, пока тебя не послушали. Триста тысяч каждому, ага! Нас было семьдесят пять, ты слышишь, семьдесят пять, а теперь только тридцать, причем большая часть где-то там... - полемика прекратилась, когда лезвие коснулось горла говорящего. Широкая рана раскрылась и наемник, поднявший мятеж, хватаясь за горло рухнул на землю.
- Нас меньше, но куш больше, - совершенно спокойно проговорил наемник в мандалорских доспехах. - Идем дальше.
TaonДата: Воскресенье, 27.08.2017, 13:06 | Сообщение # 9 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис
Сеть пещер

Шорохи. Редкая капель. Мерклые искры слепых, бесцветных существ, живущих в воде и на камнях, в нишах и проходах. Тяжеловатый, влажный дух, кое-где слабо отдававший затхлостью, тленом, дерьмом. Темнота. Бесконечный монотонный спуск. Бесконечные возвращения.
Пещеры понемногу изводили Ивори.
Чувство места, к которому она без желания, только из упований стремилась, захватило маленькую часть её и мучило, сжимало тисками, без жалости выкручивало как мокрую тряпку своим несоответствием, неправильностью, странностью. Даже космический вакуум не пуст, даже на дне глубочайших морских впадин находили жизнь, даже самые жуткие места не выпадали из потока, были в нём ранами, ядовитыми кавернами, гноящейся, медленно рубцевавшейся мешаниной из оборванных с мясом нитей, несбывшегося, агонии и вопля. Ничто не превращалось в пустоту, но здесь она поселилась.
Создаваемая порой обществом бездна вокруг толкала людей катиться вниз, сходить с ума, убивать себя. Долгая опустошенность, посеянная бедой или иллюзией кормила собой безразличие. Ни та, ни другая, ни третья, какую растили джедаи внутри себя, создавая пространство для влияния Силы, для покорности ей, не были пустотой, ничем, по-настоящему. Первая и вторая убивали, если не тела, так лучшие помыслы. Третья наполняла и питала. А эта возникла, поселилась, пускала в самую душу дрожь. Едва ли там появилось нечто не виденное никем и никогда: наверняка дело в парадоксальных существах, создававшие пузырь вокруг себя. Странным образом такое поле не давало ни ощутить Силу, ни манипулировать, влияя на её адептов, не её саму. Не вредя миру. Ивори видела в этом ироничный нравственный урок, но сейчас, чем дальше забиралась, больше - угрозу.
Чувство того места не оставляло, давило, пронзало и не помогало найти верный путь. Лабиринт расширялся, ветвясь ходами, заплетая боковые проходы, обрубая основные, уводя на скользкие берега подземных озёр, в загромождённые залы, распадался на коридорчики, ни один из которых не оказывался верным. И Ферлис возвращалась, понемногу теряя силы. Даже купленный в космопорте фонарик подвёл. Так исправно работавший на проверке, он мигал. Запасная батарея не помогла. Когда он погас, Ивори, в задумчивости хмурясь и покусывая губы, осматривала шкуродёр. Промытая в толще породы дыра, круглая, тесная, метров через десять-пятнадцать, накреняясь, выводила в новый зал. Круг света выхватил низ стены, как будто оплывавшей ржавчиной. Моргнул, потух. Джедай подождала с минуту, пощелкивая ребристыми переключателями. Стукнула фонарём об стену. Вздохнула, терпеливо на него глядя, приложила ещё раз.
- Твою. Же. Мать, - раздельно произнесла с тем же выражением, прикинула, как пройти по-другому, и взялась за ремни.
Меч, плоскую фляжку с глотком-другим воды, набитый маленькими инъекторами и мотком бинтов карман Ивори переместила назад. Фонарик бросила. И полезла в каменную кишку.
Ни повернуться, ни расставить локти. Кое-как перебирая ими и коленями, она извивалась вяло и мелко. Расстёгнутая куртка задралась до подмышек, сбивалась к голове. Фляжка скрежетнула о камень.
Ивори начала монотонно считать вдохи и выдохи, работая в такт. В конце концов, не ощутив ладонями опоры, она напрягла зрение, стараясь различить пол. Не сумела, но нащупала. Так, опираясь на руки, переставляя их по склизкому, чуть не раздавив несколько червяков, и выползла наружу.
Налитые желтоватым бледным светом, у стен, под сводом, у толстых шипов из пола висели какие-то жуки, освещая их собой и искажая. Как лёгкие мячики на верёвках, они упруго, играючи падали и летели вверх, колеблясь каждый около своей точки пространства. В их свечении Ивори шла вдоль стен в самый дальний конец, мимо заваленного хода, который, кажется, помнила по приметным камням, какие лежали на плато, но не здесь, где порода была светлее.
Там, в южной оконечности полувысохшего, оставшегося только в центре зала, озерца, природа сама выточила ступеньки. Как битые ракушки, они остро торчали колотыми краями. Ферлис забиралась по ним пригнувшись, трогая дорогу руками. Светлее стало за столпом, сплошь опоясанным гроздьями сталактитов, похожих на кости. Светляки плыли над самым полом, над головой. Ивори подняла взгляд. Сначала не поняла, что такое облепили жуки, на чем они, назойливо, странно упоённо жужжа, копошились, ёрзали, шевелились покрывалом.
На тупом клыке сталагмита, совсем несерьёзном в сравнении, грудью лежал человек.
Она распрямилась, сделала шаг. Светляки взметнулись в воздухе волной, в нос резко ударил запах свежей крови. Стало видно повёрнутую на сторону голову, вытянутую шею. На покрытом крошечными кровавыми точками лице зияли выколотые глаза.
Одной рукой закрывая своё, она боком прошла мимо. Другой - комкала на груди, у сердца мягкую материю. Заметив валявшийся в шаге фонарик, схватила его без раздумий.
Чувство времени с той минуты стало подводить, но заметила это Ивори после третьего трупа. За тем залом ждал тупиковый коридор, так что она снова вернулась и, бросив исследование возможных путей, в очередной раз просто пошла по среднему.
Слоисто, рогато бугрясь, стены и потолок сходились и отдалялись, образуя этакую нить бус. На середине, в просторном расширении, с высокого свода висел на тросе мертвец, вывалив потемневший язык. Шея сломалась под весом размалёванной какими-то письменами брони, на лице окостенели гримаса вопля от ужаса и жуткая смертная бесстрастность.
Третьей, на много шагов дальше, была женщина. Из-под ничком лежавшего в крови, чернея затылком, тела выглядывали мокрые петли кишок. В этой же луже белел кусочек кости разбитого черепа. Поперёк коридора, на уровне живота, слабо поблёскивала заляпанная леска.
Ферлис присела, поводила фонариком. Пролезла внизу, ярким лучом ощупывая каждую пядь. Дальше, на линии бедра, в лохматой, будто сплошь затканной слоями паутины стене не с первого раза разглядела маленькую, меньше фаланги, прямую выемку. До отказа вытянув руку, держа фонарик вытянутыми, до ломоты сведёнными пальцами, она чуть-чуть двинулась ближе, светя внутрь. И там тоже блеснула леска. Ивори быстро проползла под этим местом. Поздно заметила, что всё-таки измазала штаны в крови, однако это и не взволновало. Она рассмотрела пустые пузырьки, брошенные, скорее всего, погибшей наёмницей. Потому наёмницей, что никаких других вариантов, если сложить одно с другим, не было. А когда включила комлинк, послушала переговоры на гротескной смеси основного с хаттским, пересыпанными бранью на обоих, послушала, как охотники посылали друг друга и главного, сговаривались уходить и везло, если просто замолкали, практически всё поняла. Жертва расставила им ловушки на всех путях, куда ни сунься. Умирали, кто шли вперёд. Умирали, кто бежали обратно. Ивори не наткнулась ни одну ещё не сработавшую только потому, что десятки людей собой приводили их в действие.
Она вслушалась, всмотрелась в пещеры всем существом. Лёжа на полу, фонарик высвечивал круто ведший ниже ход, нет-нет, да мелькали в его свете маленькие слабые бабочки.
В подземных озёрах плавала бесцветная слепая рыба. Бледно-розовые безглазые создания с туловищами угрей перебирали в воде тонкими лапками, выгребали к берегу кормиться червяками. Где-то жёлто, кругло сверкнула глазами сова, забила по воздуху крыльями, вылетая из дневного укрытия на охоту. А люди вспыхивали на прощание мучением и пропадали. Один раз Ивори услышала безумный, захлебывающеся воющий вопль, но нить вздрогнула и оборвалась, не успела она двинуться.
Вспышек меньше, чем голосов умирающих. Кто-то погибал уже в пустоте.
Гранд-мастер заставила себя не думать, кто мог устроить это. Об ученике, и... не он ли это. Нет. Не делать раскладов, только идти дальше.
Дальше.
Между косыми колоннами несуразно растянулся, заканчивая собой дорогу из крови, мужчина с неумело перемотанными чреслами. Кусок его плоти Ивори видела незадолго до этого. Он весь светился кучкой жуков.
Свежо, чисто, незамутнённо чувствуя пещеры и их жизнь, эхо боли, отчаяния, упрямства, алчности, она вместе с тем куталась в плёнку. Отстранённая от мыслей, полагалась на ощущение - человека рядом, опасности, пространства. Это создавало внутри неё, внутри рассудка полость, ждущую открытия. Разрешения. Разоблачения. Конца.
И пустота приближалась. Под низким сводом, то пригибаясь, то протискиваясь боком между каменными копьями, Ивори пробралась в громадную пещеру. Её стены сближались кверху, клонясь шалашом, светлели гладкой породой, туманно темнели выемками, точно сделанными холмами великаньих рук. Разбросанные камни поднимались уступами к широкому выходу в стороне, и наверху, у самого большого, лежал ещё один мертвец. Со вскрытым горлом. Тёплый.
Гранд-мастер торопливо огляделась, присматриваясь к выступам, вдавленным пятнам. Ничего. Тогда она скорбно вздохнула, опустила голову. Закрыла мёртвому глаза, помедлила над ним с минуту и встала.
Она двигалась текуче, будто в дикарском трансе, небывалом танце, но и одновременно как полностью всё осознававший человек. Вёртко проскользнула к выходу, слепо уставилась в никуда, в ту же секунду ожила, метнулась вперёд и вбок, воедино слитым движением огибая сталагмит толще векового дерева. Тихо-тихо ставя ноги, пошла близко к стене.
Фонарик она сначала притушила, переключив на половинную мощность. Потом выключила.
XenomorphДата: Воскресенье, 27.08.2017, 21:58 | Сообщение # 10 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5981
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Сеть пещер


Он смотрел куда-то в пол и постукивал пальцами по наколеннику. Мужчина, чья голова была обрита, а лысины отбрасывала свет. Массивная голова, шея, руки, тело. Крупный представитель человеческого вида. Густые усы и хлипкая бороденка под ними. Снаряжение не из дешевых. LSTG-18 в качестве основного аргумента, два бластера - один на груди, в кобуре, другой на бедре и массивный, острый нож с хищными чертами. Лысина была покрыта татуировками, заплетающимися в агрессивный узор и доходящих до правого виска. От левой брови и до носа шрам, повредивший веко и глаз, отчего голубая радужка стала бледной. Старая травма и одна-единственная на виду. Мужчина был молчалив, да и его товарищи такими же. Все были людьми, все экипированы превосходно, все - профессионалы своего дела. Все, кроме лысого, что был лидером, носили полный комплект брони. Лысый же более походил на полицейского; жилет-разгрузка, белая майка-безрукавка, армейские штаны. Левый наплечник был ему необходим, дабы защитить самую свежую рану на бицепсе. Весь отряд был примечателен одной и той же чертой. Черная змея, изогнутая в форме буквы "S" изо рта которой виднелась рукоять кинжала. "Nigrum Anguis" . Так называлась группировка одной из самых свирепых и беспринципных групп наемников. Они были известны, но в здесь можно было говорить более о мифах, чем о правде. Наемники экстра-класса. Брались за самую сложную и опасную работу. Не брезговали убийство детей и стариков, если было необходимо. Действовали четко и быстро, свидетелей не оставляли. Они не были одиночками и всегда действовали группами. Черная Змея целиком и полностью состояла из людей, а кто главенствовал над ними и какова общая численность, эти данные были неизвестны. Известно было и то, что эти ребята не боялись конфликтовать и с мандалорцами, если последние, в свою очередь, вставали на их пути. Хатты чаще всего прибегали к их услугам и в их Пространстве находилось несколько баз "змей". Последнее, что можно было утверждать с уверенностью, так это то, что змеи многим успели насолить и войны между бандами и организациями случались довольно часто и каждый раз оканчивались вмешательством хаттов. То, что Черная Змея оказалась здесь и сейчас, совпадением назвать было нельзя. Они явно знали свою цель и стремились любыми способами ее поймать, а для того не жалко было и нанять несколько десятков фрилансеров. Пушечное мясо успешно справлялось с поставленной задачей и умирало, как положено. Змеи шли за ними с небольшим отставанием и ориентиром являлись тела горе-товарищей.
Вот и сейчас в нос ударил железистый запах крови, плесени и перегноя. Недалеко послышались шаги.
- Отбой, ребята, - словно наждаком по стеклу. Голос был хриплым и низким. Лысый и его товарищи сняли с прицела женщину, джедая. Наемники вышли ей на встречу и довольно скоро потеряли интерес к объекту.
- За желтоглазкой пришла, джедай? - совершенно спокойно поинтересовался командир группы, включая фонарь, прикрепленный к винтовке.
- Ценная добыча, раз сама Глава Ордена явилась, - добавил он и кивком дал приказ отряду двигаться вперед. Головорезы не проявляли интереса к Ивори и не возражали против ее компании. У них была простая цель - захватить объект и получить солидный бонус, или доставить мертвым. Вопрос о больших деньгах, так что второй вариант "змей" устраивал более чем. Поддержка джедая может сыграть на руку и ее сопровождение расценивалось как удачное вложение.
TaonДата: Понедельник, 28.08.2017, 15:43 | Сообщение # 11 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис
Сеть пещер

Чем меньше охотников, тем проще разрешить это сомнительное дело. Не помешают своими мельтешением, пальбой, воплями и дележом ещё не добытой шкуры. Да и самой Ивори, могло статься. Чего уж проще - захватить адепта там, где он бессилен, ошарашен, ослеплён. Стоило только кому-то понять, что такое место здесь было.
Чем больше охотников, тем сначала безопаснее, тем больше времени понять, что там, кто там. Кто их дичь. Там ли Квентин, или она влезла сюда зря. Всё держалось на этих ответах: развязка и то, насколько она станет кровавой, и для кого.
На грани между "разумно" и "жестоко", расчетом и тихо-тихо захлёбывавшимся самим собой сочувствием к погибавшим людям Ферлис кралась дальше. Потолок жался к полу, притискивал к сколотым вершинам невысоких столбиков. Как обезглавленные, обезноженные жирные туши, они неловко клонились один к другому. Так на века и застыли.
По шагу мимо. По полшага. Плавно напрягая волю, чтобы не считать потерянные секунды. Бесполезно: выродки не уходили. Ждали сами. Пока наёмники пройдут ближе к цели, легко пущенные на мясо. Пока она выйдет к ним.
Впереди, за зубастым зевом, светилось мертвенно, электрически - такое видели её человеческие глаза. А стоило закрыть их будто плёнкой, развернуть перед собой другую картину реальности, согнать на одну линию размазанное по всем пещерам восприятие - в сером полупрозрачном нечто плотоядными светляками повисало восемь пятен.
Однажды, ещё девочкой, Ивори уснула в аэротакси. Отец в темноте пожал её плечо, дал электробинокль. Куда они летели, со временем забылось. Помнила же она момент, когда, встрепенувшись, с пустой с дрёмы головой, поднесла к глазам бинокль. Как следует не настроенный, он вместо далёких огней космопорта выдал смазанные разноцветные кляксы.
Теперь не белый, зелёный, жёлтый мешались с красным. В сером, до отказа разбавленный, мерцал, плыл, себя перебалтывая, только он. Дрянная, циничная самоуверенность, которую кормили десятки как-то просто, между завтраком и ужином, исполненных убийств. Вальяжное злорадство. Такие задавали вопросы двух видов: "сколько охраны?" и "сколько платишь?". Но ей... ей отчего-то не угрожали. Прямо сейчас - нет.
Ивори не остановилась. Не пошла назад, искать другой путь. Она глотнула воды, перевесила меч на пояс штанов, загнула полу куртки. Как невзначай придерживая её полусогнутым локтем, пошла на водянисто-красное. К грязному кривому зеркалу своих мыслей. Туманный мир растворился в обычном, потемнел и осветился электрическими лучами. Навёл прицел. Она смолчала. Не подняла руки, только сделала несколько медленных шагов. Потирая кончиками пальцев подбородок, будто испачкалась, собирала на них ударную волну.
- Отбой, ребята, - грубо проскрежетало голосом зеркало, отходя от четвёрки головорезов у ближних столбов.
Оно - пятно, отчетливее всех светившееся тошнотворной готовностью лично загонять мясо на ловушки, - смотрелось по-фаталистски и было, на самом-то деле, хозяйски державшимся здоровяком отъявленно бандитского вида. Блестело лысиной.
Без шлема, без полноценной брони, бандит встал, расслабленно перенося вес на одну ногу, под самым большим, самым острым корявым сталактитом. Хотя Ивори сама не смотрела над собой. Тут скорее умрёшь от ловушки, если не успеешь заметить. Их и людей надо опасаться. Правда, в руках лысый держал такой аргумент, из которого и камни удалось бы расстрелять.
Ферлис окинула его взглядом, оценивающим не мужской потенциал, а бойцовскую наружность. Живо, смело улыбнулась.
"Да, неплохо... Змей".
- За желтоглазкой пришла, джедай?
Зажмурилась от ударившего в глаза света из-под ствола его винтовки, закрылась рукой. В поплывших зеленоватых пятнах осклабился, как сойдя с виденных голографий, ублюдок Акхельм.
Снизу вверх, прямо и жёстко глянув в лицо, она кивнула. Сразу уловила где недоверчивое, где самонадеянное удовлетворение. Наёмники направились в щербатую расщелину. Ни один не повернулся, даже командир. Никто не заговорил об условиях. "Пока вместе, потом посмотрим", - вот единственное. Оно подразумевалось и так, только взгляды на "потом" отличались.
Своё желанное "потом" Ивори отодвинула за "надо". Миновала замыкающих и пошла в середине. Закрывать полями и предупреждать лучше, идя за одним-двумя первыми. Но все восемь в живых и шесть-семь за спиной были ей не нужны.
Держа силы наготове, она ощупывала всё вокруг ощущением, настороженная, напряженная. Агония вдали и вблизи утихала, точно от первой волны никого не осталось. Или они добрались.
XenomorphДата: Среда, 30.08.2017, 21:35 | Сообщение # 12 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5981
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Сеть пещер


Все время вперед и вниз. Можно было потерять счет времени и окончательно перестать ориентироваться в пространстве, как каждое ответвление, тупичок и поворот выглядели как и предыдущие, если бы не указывающие направления маячки, застывшими глазами смотревшие на своды, каменистые и скользкие полы, на шедших вперед. Температура воздуха здесь, в неизвестном "снова перекресток", заметно понизилась, а воздух пропитал стойкий, тошнотворный запах черной плесени и гнилой органики. Свежее тело, лишенное головы словно топором искуснейшего палача. Рана такая ровная и аккуратная, что под стать только искушенному убийце, зацикленному на извращенной красоте только ему ведомых деяний. Оружие, неспособное защитить, в пяти метрах. На сталагмитах - новый знакомый, постоянный обитатель влажной и холодной среды. Отвратительные на вид, словно гигантские фурункулы, пульсирующие грибы каждым вдохом и выдохом меняли цветовую гамму - от кислотно-зеленого до болотного оттенка. Очередное разветвление. Здесь отряду пришлось остановиться. Один из наемников, не сумев преодолеть любопытство, ткнул кончиком ствола неизвестный эукариот. Организм моментально ответил на столь наглое вторжение и фонтаном брызнул нарушившему покой в лицо зеленоватой субстанцией. Тихий смешок со стороны товарищей через минуту сменился явной обеспокоенностью. Начавшись как назойливый зуд, эффект быстро обратился. Лицо несчастного, кроме глаз, защищенных темными защитными очками, стало оплавляться, но усиливающийся крик был вызван отнюдь не болью. Ткани потеряли чувствительность, а под ногти забивались фрагменты кожи и плоти. Ужас и паника, объявшие несчастного, прекратил старший, подойдя сзади и с противной ловкостью и легкостью сломав товарищу шейные позвонки. Остальные не среагировали, понимая действия своего командира и не противясь его воле.
- Сюда, - прошептал один из боевиков, когда пришлось отвлечься от датапада. Все члены охотничьей группы имели маячок, дабы не потеряться и найти товарищей в этом лабиринте. Устройства продолжали исправно работать, подсвечивая мертвых носителей. Это Гранд-Мастер могла понять из краткого разговора, в котором погибших называли расходниками.
Очередной спуск, на этот раз крутой, вывел группу к руслу подгорной реки. Здесь было светло. Ранее встреченные организмы колонизировали все своды, однако, держались как можно дальше от воды. Температура воздуха здесь резко перепадала. Датчики показывали всего пять градусов. Огромная каверна не имела видимых выходов, однако ИД-датчики показывали именно это направление.
Сравнив свое не озвученное предположение с показателями приборов, один из наемников, подняв оружие на уровень шеи, вступил в ледяные воды и вскоре скрылся за молчаливой стеной гранита, из которой бежала вода. Остальной отряд задержался на десять минут и лишь получив подтверждение от соратника, последовал его примеру.

Глубины


Не намокнуть с ног до головы в любом случае бы не вышло. На выходе из тоннеля, путь по которому затянулся на сорок минут, путников встречал небольшой водопад, зато здесь, что удивительно, было на удивление тепло. Двенадцать тел лежало на пути, причем уже далеко не все погибли от ловушек. На трех телах раны не дали крови, моментально прижженные, что характерно для светового клинка. Еще несколько человек убили холодным оружием, причем очень острым: рассеченная плоть широко раскрывалась. Змеи уже не скрывали своей нервозности, но молчали, пока сами не понесли потери.
- Тво... - послышалось от одного, но на землю упало трое бойцов. Примитивнейшая ловушка в виде небольшого камнепада сверху. Уцелели, но ненадолго. Поднявшись на ноги и сделав шаг, все трое были убиты газом, наступив на самодельную мину. Главарь среагировал быстро и попятился назад, толкая в своем направлении и джедая. Столь грубое поведение спасло им жизнь. Следующий погиб по собственной неосторожности через час - укус ядовитой змеи, напавшей и отступившей стремительно.
- Это ... Это Фурия, - проговорил один из выживших. - Эти змеи здесь не водятся... - ценное замечание, проигнорированное командиром отряда, который и сам уже усомнился в своем походе. Дополнение о яде (мощный мышечный релаксант) и об ареале обитания тоже не услышали, но было и то, что могла почувствовать только Ивори. Здесь не ощущалась Сила. Настоящая пропасть в тайне мироздания находилась в недрах горы. Уверенность к наемникам вернулась вскоре, когда они, через узкий коридорчик, проникли в большой зал, сотворенный самой природой. Здесь было светло и потому видно, что до потолка пещеры метров пятнадцать, в ширину метров пятьдесят, а окончание скрывалось в темноте, куда не доставал свет. Справа, если смотреть со стороны пришедших, стояли ржавые, но все еще прочные металлические клетки. Кто их сюда установил и как давно оставалось неизвестным, но они не пустовали. Четыре человека, больше похожие на скелеты, обтянутые кожей, пустыми глазами смотрели в никуда. Их одежды были грязны, порваны, а тонюсенькие ноги скрепляли металлические браслеты, весом в два пуда каждый, которые соединялись цепью. В другой клетке лежали мертвецы в похожих одеждах, а вне клеток - несколько живых, худых, но не потерявших силы, существ, людей. Им не было дела до пришедших, но и цепи их не сковывали. Их не смущал ни запах дерьма, ни гнили, ни мочи, на даже появление Ивори Ферлис, джедая - такой же, как и они. Их души словно вывернули наизнанку, чтобы посмотреть, что выйдет, а потом неумело попытались вернуть в прежнее состояние. Все они были пропавшими, о которых забил тревогу Орден, но кроме них сидели тут и другие, неизвестные Ивори и тем, кто выжил и вошел сюда вместе с ней. Не было только Квентина.
- Что за больной ублюдок здесь живет? - не скрывая эмоций и подаваясь вперед произнес лысый главарь. - Что это за дерьмо? - он прошел дальше и уставился на сгнившее тело с остатками плоти и кожи. Конечности у него были оторваны, но не зверем. Тот, кто это сделал, использовал подручные средства, а на костях имелись слабые царапины, следы зубов. По ним точно становилось, что сделало это не животное.
TaonДата: Пятница, 01.09.2017, 15:12 | Сообщение # 13 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис
Сеть пещер

Кровожадные игрушечные солдатики.
Змеями их звать или крысами, всё одно. Они убивали, умирали, обманывали, обманывались на её глазах много раз, много лет. Кривлялись или помалкивали, резали, расстреливали или взрывали. Похищали. Шантажировали. Вымогали. Жажда хлестала их раскалённым бичом. Гнала на плевок бластера, чужой нож, отраву, хаттскую прихоть, в пропасть под мостом, в воду, под неудачно севший флаер или барахлящую дверь. Они мчались и горели как частица во чреве сверхновой, превращались в щепоть сажи, горсть трухи. Оставляли чужую кровь, кошмары да сколько-то мяса на корм червям. Порой ещё страшную сказку. Со временем истлевала и она. Убийцы, жертвы, попутно разрушенные жизни: всё катилось в такую же мглу, которая царила в пещерах. А они шли и шли. Дальше и дальше. Ниже и ниже. Заводные фигурки на прогулке в преисподнюю. Полушепотом похохатывали над прошедшими тут несколько минут назад.
Она отмалчивалась. Не постеснялась только попросить воды - свою давно допила. Усатый рыжий что-то буркнул, протянул назад маленькую фляжку. Ивори сначала понюхала, но там вправду оказалась вода.
Холодало. Свербило в носу от тяжёлого плотного духа. Таким воняли гнилые болота, загаженные пруды, сточные канавы. Колючий ком драл под глоткой, покачивался в такт широкому голубоватому отблеску датапада, ползучим лучам от фонарей. Экран яркостью резал глаза. Ферлис отводила взгляд. То на спины и стены, то на стволы винтовок, то под ноги. Влажный камень угловато горбился, ловил выбоинами. Бледный мох и чёрная плесень разрослись на нём трупными пятнами. Сама порода, и та потемнела. Вместо цвета извести, старых костей отряд окружала сажа. Она лоснилась жирно и мокро. Как и скользкие рыхлые полосы глины, в которую ступали с чавканьем. Размокала она то от водицы, то... от крови. Отрезанная голова валялась у сталагмита. Он зеленел, мерцал, таинственно пульсировал волнами оттенков. Отсюда и до разветвления в конце тоннеля размеренно мигали грибные язвы.
"Смерть питает жизнь", - отрешенно подумала Ивори. Присела над трупом, скрывая приступ слабости: от голода в голове было совсем легко, прозрачно, невесомо, исподволь хотелось растворяться в мире, вслушаться в тихую жизнь грибницы и никуда не идти. Мышцы бёдер, уставшие за столько часов хода, на движение вниз отозвались дрожью.
Зажмурилась, тут же распахнула глаза. Задышала как в медитации, прикоснулась к потоку и отпрянула. Этого хватило только чтобы чуть-чуть отвлечься от боли в ступнях, натруженных ногах, и собственного живота.
- Что за... Где ловушка? - просипел кто-то.
- Не знаю, - честно и с удовлетворением в глубине души ответила Ивори.
Она встала. Бестолково, как остальные, посветила на стены. Ничего не нашла, хотя лезвие спрятать труднее, чем леску. Оглянулась на тело.
"Большая сила, умение, отменный меч. Другого не нужно".
Новый вид смерти в пещерах - нет, возможность самим попасть в такую западню - недолго волновал наёмников. Без лишних слов они пошли дальше. На распутье любопытство с дуростью сгубили сиплого. Потревоженный гриб прыснул ему в лицо зелёной слизью, и сначала это веселило. Но только не Ферлис. Предчувствие смерти еле ощутимо толкнуло её под рёбра. Она не ответила. Молча растирала озябшие ладони под припадочный топот, вопли, вой. Посмотрела в сторону, когда к своему человеку подошел главарь. Позвонки хрустнули. Тело упало мешком. Никто не возразил, и она тоже.
Зальчик искривлялся червяком. Ивори насчитала порядка шести ходов из него. Все горели ядовитой зеленью. Все ныряли вглубь. Хвала датчикам в телах "расходников" - они подсказали один-единственный путь. Отряд двинулся по второму справа. Как назло, тесному, крутому. Оступится один - прикоснётся к стене или полетит в заросшие сталагмиты другой. Поэтому они пошли цепью по одному и выдерживали расстояние. До каверны, где текла река, добрались все.
Безмолвная опасная красота завораживала. Вода чернела как земная кровь. Плита выпирала над ней козырьком с другого берега. До самого потока доставали жидкие бородки знакомого блёклого мха. Стены, свод покрывали грибы, издали не похожие на мокрые раны. Они светились простенькими розетками цветков. Но взгляд охватил эту картину торопливо, метнулся из конца в конец и прикипел ко грубой природной арке над рекой. Туда на разведку нырнул рыжий. Там, где-то за камнем, начиналась бездна.
Глубины

Ивори промокла до нитки. Дрожала. От холода не чувствовала ног по колено. Выдохи расплывались в воздухе паром. Согреться нечем, негде, некогда.
У щиколотки проплыла прозрачная, с красными полосками жабр и плавников, рыбка. Желудок тихо заурчал. Вспомнилось, как Квентин спрашивал, можно ли что-нибудь пожарить, держа рядом со световым клинком. И как сушила ботинки утром после прилёта. Потом - как однажды с учителем постирали вещи и окунулись в горном источнике, и как на следующий день слегла с жаром, бредом, судорогами.
Шлёп-плюх. Шлёп-плюх. Однообразно. Сонно.
Позже к этим звукам добавился другой. Где-то, тяжко журча, лило, густо шумело.
Тоннель вильнул дугой влево. Вдалеке светлела стена воды. Ивори горестно возвела глаза к замшелым камням.
За водопадом её колотило не переставая, хотя здесь было теплее, точно река - она ныряла ещё ниже - запечатала это место. Стены, оплывшие свечи колонн, мёртвые волны пола стояли как разлинованные: так отчётливо слоилась порода на тонкие песочные и дымные пласты. Группа прошла новый зал быстро - каждый старался согреться. Только человека три носили полный комплект со шлемом. Им-то никакие потоки не грозили. Остальным залило кому в сапоги и за шиворот, кому - везде.
По-прежнему шли на сигналы датчиков. Они вывели к дюжине трупов. Сначала к убитым ловушками. Потом - по-другому. Кровь натекла в трещины, наполнила ямки вокруг разделанных людей. Круглые пятна от фонарей скользнули в дальний край, вернулись, потёрлись туда-сюда, задержались на теле с прожаренной печенью. Какой-то замыкающий сквозь зубы процедил, что во все места он это имел. Командир молча махнул на ведший отсюда коридор.
Ощущение угрозы охватило Ферлис жгучим побегом. Она замешкалась на миг, споткнулась о свою пятку.
- Тво... - успел сказать рыжий. Сверху скрипнуло, громыхнуло. Посыпались камни с человеческую голову.
Он отшатнулся, падая, вправо, другие двое - влево. Камни прокатились к стене. Медленно летела сверху пыль. Теперь никто не спешил веселиться. Не подходил. Не шелохнулась и Гранд-мастер. Чувство близкой смерти уплотнялось и ложилось на троих поверх пыли.
Они встали. Едва переступив с ноги на ногу, вылупили глаза, один вцепился в горло. Главарь ухватил Ивори поперёк туловища и повалил навзничь. Она чуть не ударилась затылком. Мелкий прерванный вдох вышибло из груди.
Три искры угасли сразу.
И после этого Змеи не повернули. Как и она. Ивори шла и внутри цепенела. Плечи вздрогнули так мелко, что их свело, неловко приподнимая. В уме мешались обезглавленный, раны, как разведённые ладонями, чёрные борозды на плоти, хрипы, совесть и тёмный джедай. Акхельм ухмылялся как наяву, тыкал очередному старателю сканер... в нише стола держал меч и моток троса.
Наёмники ускорили шаг. Она тоже. Мысли порхали в безымянном, невинно сладостном ничто, а уставшее тело жило соединённым с ней невидимой жилкой. Болталось на ней ошмётком мяса. Неподъёмным. Неуклюжим. Чутьё подавало сигналы, что ещё живо, реже и реже, а они рвались дальше по слоёным гротам, и сам воздух выше и ниже, сзади и впереди, бывал разным. Из треснутых слепых кишок боковых проходов то понизу, то поверху дуло свежим. Не таким густым, прелым, душным. Через несколько минут перестало. И Ферлис сожрала пустота. Она задохнулась как от удара в живот. Мир вокруг утратил жизнь, стал простой декорацией. Умело размалёванной, наполненной хорошими куклами. Ни понять, ни поразиться броску змеи, она не успела - только увидела, как перестал дышать ещё один бандит. Яд ослабил до предела все его мышцы, и он лежал живым трупом, кое-как шевеля только одним веком.
Ивори окинула его долгим бессмысленным взглядом. Дёрнула незастёгнутый ворот куртки. С нажимом провела пальцами по рёбрам под эмиттером, наполовину вытащила рукоять из крепления. Быстро глянула вниз, поражённо замерла и задвинула меч обратно.
- Идём, - шепнул замыкающий. Узкий визор ничего не давал разглядеть, так что наёмник показался ходячей бронёй, непонятно почему ожившей. Беспокойно, мутновато сверкнув глазами исподлобья, Ивори послушалась его.
Из тела будто пропали разом твёрдость костей, сила мышц, эластичность связок. Ей едва удавалось не отставать. Дыхание замедлилось и потяжелело, ступни болели, как стёртые напрочь. Колени еле гнулись. Лоб повлажнел. Лихорадочная дрожь пробежала под кожей. Ум утратил всякую живость. Ничто больше не волновало, не удивляло, не пугало. Только клетки в громадной каверне, измученные человеческие существа, тонкие как сухостой - кто в клетках, худые, оборванные, пугающе безразличные - кто снаружи, их вид, бессмысленный, обречённый, чуждый тем разуму, воле, возможностям, которыми обладала разумная жизнь, смогли на секунду вернуть её. Она острым взглядом всмотрелась в пленников, мертвецов, в сидевших свободно. Покачиваясь на ходу, доковыляла до главаря, к ним поближе. Наклонила голову.
Гнилой труп, тёмные разводы размазались по полу. Моргнула. Чёткость вернулась.
Его кости грызли тупыми зубами.
Крайнее существо утробно промычало. Ивори вскинулась, встретила пустой взгляд и зажала рот. То лицо ещё можно было узнать, хотя оно высохло, потемнело, стало у мумии. Этого джедая послали на Топраву перед Квентином.
- О-о-о... - придушенно простонала она.
Своды, прутья, цепи, вонь, своя слабость раскрутились и бросили её на колени.
XenomorphДата: Суббота, 02.09.2017, 23:15 | Сообщение # 14 | Offline
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5981
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Каверна


- Это место... - один из наемников медленно приблизился к стене пещеры, прислонил свою ладонь к липкой и мокрой поверхности. - Это обиталище духа. Он говорит, я слышу его голос в своей голове, - лысый, кажется, совершенно не обращал внимания на своего подчиненного, да и другой наемник не высказывал интереса, словно говорящий был нем и не обронил ни звука. Его голос был тихим, словно тон выше может спугнуть только ему понятное, ему открывшееся. Командир вышел вперед, пронзил фонарем чернеющую пустоту и нашел стену, которой завершался зал. Небольшой скалистый выступ с проходом из которого тянуло свежим ветерком.
- Все это алтарь - вместилище его дела. Здесь есть только голод, - продолжал шептать наемник, потерявший собственные мысли и медленно скользивший вдоль стен. Он прижимался к ним, словно пытался услышать что-то еще. - Он уже здесь и мы лишь корм, - рывок в сторону Ферлис, но тихо, почти бесшумно. - Иллюзия и реальность. Не верь своим глазам! - крикнул мужчина и на шее его открылась рана, от которой голова с хрустом откинулась назад. Черная туча, живая тьма, струящаяся и прижатая к земле, прошла мимо, убив и повалив свою жертву на камень. На помосте сгусток тьмы так же обрел форму. Фигура в длинных платьях и капюшоне. Только желтые глаза неистово прорезали сбившийся мрак. Лысый попытался стрелять, но руки не слушались. Серия ярких вспышек угодила в своды, а сам охотник, бывший уже жертвой, пал и вернувшись, что-то бормотал, чему-то сопротивлялся. Таинственная фигура неведомым образом предстала перед Ивори. Ее шеи коснулся холодный металл и сжал сильно, прекратив поступление кислорода. Желтые глаза с вертикальными зрачками не моргали и лишь тяжелое, отрывистое дыхание, прерывавшееся на хриплый кашель было слышно. Форма смеялась так же надрывно и тяжело. Капюшон исчез, растворился в окружении, когда от продолжительного давления перед глазами женщины могла стоять только тьма. Эта маска, это лицо... Покрытое вкраплениями ржавчины, черными подпалинами, металлическое тело, на плечах которого изорванный годами серый плащ. Рука властно дернулась, с неописуемой силой отправляя джедая в стенке.
- Кх..кхх... Джедайская погань, - усмехнувшись и закашлявшись, произнесла фигура, которую ни с каким другим существом в галактике спутать было нельзя. Жизнь, закрытая в теле машины. Нога тяжело сдавила грудь Гранд-мастера. В правой руке тяжелый, деревянный шест.
- Добро... пожаловать... домой, Гранд-мастер, - вытягивая слова, выдерживая паузу, произнесла фигура. Последнее действие - сильный удар шестом по голове, который должен был оглушить, а не убить жертву.
TaonДата: Понедельник, 04.09.2017, 10:23 | Сообщение # 15 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Ивори Ферлис
Каверна

Холодный. Чуть-чуть сырой, будто кладка от низкого густого тумана и мороси. Под подушечками пальцев - шершавый. Тонкие завитки серого с искристыми песчинками в припудренном море. Его потоки вольготно кружились друг с другом, растворялись сожжённым туманом, отвердевали застывшими на морозе солёными валами.
Но это камень. Об этом говорило тело: отбитые, ободранные ладони, колени, вывернутые наружу носки.
Руки задрожали и подломились. Ивори ударилась локтями, ахнула и влажно закашлялась. Так надолго, так натужно и больно, что кашель будто дробил ей рёбра и выворачивал их наружу.
Изо рта вылетело что-то мелкое, мокрое, слизистое. Она замерла, притихла, не веря, что это кончилось. Только подняла руку, чтобы утереть слёзы - повело. Комом ветоши она перевалилась на бок. По правому плечу как кувалдой врезали.
Гнилой труп в метре пялился на неё разгрызенным суставом. Пол, стена, сумрачный свод перетекали одно в другое и поднимались волной-убийцей из песка и пепла. Два цвета оживали, замирали, одухотворяли друг друга и обмирали. Ивори силилась подняться, но и на локоть не выходило. Мышцы не держали. Грудь разрывало щекочущим желанием дышать глубже, чаще, жадно. Ферлис едва могла уговорить себя. Гниль, живые скелеты, рябь, пустота вскрыли и выпотрошили ей голову. Набили тяжёлыми, но пустотелыми черепками.
Наёмник, сам как часть неподвижного безумного шторма, жалко лепетал об алтаре, деле, голоде. Чёрная бронированная клякса с двумя руками, двумя ногами. Живая горсть праха. Непокорная тень. А они часто разговаривают.
Что-то сокровенное появилось, известное лишь им. На Ивори понёсся перевёрнутый селестианский алтарь. Перед лицом он растаял бурой как старая кровь дымкой, но она успела разглядеть и жёлтую кожу, и гнутые инструменты, и заляпанные красным фигурки по углам, пузатые, многоликие, с мерзкими гримасами на каждом, и внутренности в чане. Такое она однажды нашла в покинутом храме за границей известного мира. В другом жрецы не вынесли возвращенного света. Они захотели вернуть прошлое ощущение мира жертвой. Жители соседнего городка едва не на коленях умоляли легионеров и её уничтожить храм: солдаты культа и жрец забрали туда три десятка девушек и юношей. Было жутко смотреть, как решительно заплаканные женщины просили скорей вернуть их детей мёртвыми. Если это возможно - вернуть. Одна запомнилась Ивори особенно хорошо, только на этот раз лицо покрывал туман. Она не увидела теперь даже глаза, зато шипящий, ядовито сочный звук огнемётов явственно заполнил уши.
"Я знаю, что тут за дело, замолчи", - огрызнулась бы она. Вот-вот, обязательно. Перевернулась на живот, разогнула руки. Они тряслись не меньше, чем раньше.
Ей бы добраться до места, куда не дотягивалось поле, и немного времени. Тогда Ивори что-нибудь бы сделала, чтобы скорее восстановиться. А извращенный желтоглазый урод забыл бы о своём голоде до чужих мучений. По эту сторону жизни - точно.
Она подтянула одну ногу, вторую. Сделала усилие, чтобы встать.
- Не верь своим глазам! - истошно крикнул наёмник, она оглянулась и чуть не рухнула прямо на полусъеденный труп.
Оживает ли тьма на самом деле, не в фигурах речи? Бывают ли у тьмы глаза, самые настоящие, реальные?
Наёмник лежал навзничь. Кровь лилась из шеи, щупальцами пробиралась по трещинам. Клубящаяся чернота скользила в смрадном воздухе к главарю и к ней, изменчивая и плотная, как заблудившаяся туча. На ней сверкали два жёлтых пятна.
Невозможно. Никто не мог наводить иллюзии в поле. Знание и картинка так не уживались одно с другим, так небывало расходились, что Ивори в неверии остолбенела, позабыв всё на свете. Краснели лучи выстрелов. Колыхались, уплотняясь, вырастая из дыма, полы одеяний. Холодный ветерок обдул шею.
Шатаясь, не разбирая дороги, чуть не падая снова, она бросилась туда. Ещё один лабиринт там или выход - неважно, лишь бы выбраться, вдохнуть жизни. Она разбила лоб о решетку клетки с мертвецами, кто-то схватил за ногу, а другой рявкнул визгливо и низко, по-обезьяньему. Хватка разжалась. Из темноты свежо повеяло лесом, Ивори неистово рванулась туда как заблудившийся в пустыне к студёному ключу. Закашлялась, что-то выплюнула. Во рту был кисловатый металлический вкус, на руке появилось несколько тёмных точек. Она всмотрелась. Вытерла о куртку.
Через шаг жизнь, сонная, кипучая, никогда не замиравшая, обрушилась водопадом. Ферлис неглубоко вдохнула, захлебнулась ей, не могла пить и самыми крошечными глотками, так её измучили пещеры.
Дымный силуэт возник перед ней. Шею стиснуло железом.
Человеческие пальцы не могли разжать этих, Ивори без толку пыталась. Не поддались ни на миллиметр. Она смотрела в змеиные глаза, и зрачок казался всё более тёмным, а чистая желтизна подёргивалась туманом. Он расслоился и побелел. Висел костяной маской. Мешанина чернильных завитков исчезла - ниже маски покорёженное туловище исходило рыхлыми ржавыми потёками. Ветхий плащ свисал с плеч. За рёбрами билось обугленное сердце.
"Дикарь... за желтоглазкой пришла..." - заворчали голоса под хриплый смех и кашель.
Ивори скорчила понимающую, чем-то разочарованную гримаску на "джедайскую погань". Булькнула горлом. Задохнулась от удара о стену ли, об пол ли.
- Добро... пожаловать... домой, Гранд-мастер, - услышала она.
Над ней мелькнул шест. Голова мотнулась по камню.
Форум » Архив ФРПГ » Прочие места Новой Республики » Топрава
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск: