Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Прочие места Принципата » Сципио
Сципио
TaonДата: Воскресенье, 28.12.2014, 22:50 | Сообщение # 1 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»


Сципио - заснеженная, вечно холодная планета, родина людей, известных своей милитаристской культурой. Законы воинской чести во многом сближают выходцев отсюда с калишцами и людскими кланами Кали, однако в самобытности их культуре не откажешь. С отвагой у них сочетаются хитрость, изощрённость и свирепость. Ледяные просторы Сципио воспитали поистине суровый народ. У этих людей в обычае разрисовывать своё тело. Процесс начинается по достижении шестнадцати лет - для юношей и семнадцати - для девушек. К базовой татуировке, в зависимости от совершенных деяний, в течение всей жизни добавляются новые элементы. Каждый цвет и изгиб татуировки имеет своё символическое и религиозное значение.
Самоназвание народа Сципио - круитхни. Особый интерес их планета представляет для археологов: древние гробницы, чей возраст исчисляется тысячелетиями, до сих пор хранят немало тайн. Равно как и форты, возведённые в незапамятные времена. Интриги добавляет тот факт, что до присоединения к Антиреспубликанской Коалиции круитхни вовсе никому не позволяли копаться в своём прошлом.
После поражения Коалиции на Набу сторонники легионеров, не желавшие мириться с возвращением планеты Республике, покинули свой дом и обрели новый на Сципио. Стоит отметить, что посвящение в культуру Сципио - долгий процесс, занимающий не менее четырёх лет.

У Принципата несколько планет, производящих военную технику, оружие и корабли. Со Сципио же, как выяснилось опытным путём, происходили выдающиеся флотские командующие и талантливые инженеры (при том, что в наибольшем почёте традиционно бойцы ближнего боя). Это стало одной из причин выбора Сезаром и Сезарией Патрона сектора обороны из числа круитхни. Им стал Гуаллтер Глау.
TaonДата: Четверг, 19.03.2015, 17:46 | Сообщение # 2 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Таигхх-мор бортт-стиуиригххи
(Дворец правления)


Громада дворца, скорее походившего на крепость, вышедшую из самой тьмы тысячелетий, казалось, уснула. Горело лишь одно увитое зеленью, которой мороз был нипочём, окно - там работал господин Патрон сектора обороны.
С работой Патрона Гуаллтер Глау справлялся столь же играючи, как с мечом, винтовкой и повторителем.
Призвание воина. Призвание власти. Дреухьтт саигххдеар, Дреухьтт уггхттарраис. Вместе и наравне. Редкий случай. Он помнил - жрицы удивились, но посоветовали сначала развить одно, и не забыть о другом, чтобы не прогневить Единого.
Высокий, крепкий, статный, с жёстким взглядом, сейчас устремлённым в терминал. Светловолосый и сероглазый, половина головы выбрита, и татуировки видно даже там. В стати - ещё и властность.
Форма калишского образца дополнена традиционной для воинов круитхни металлической поясной цепью из плоских переплетённых между собой звеньев с затейливой чеканкой на лицевой стороне, что надевалась поверх ремня. Плащи круитхни тоже носили свои, разукрашенные по краям орнаментом и скреплявшиеся фибулами, но сейчас он свисал со спинки жёсткого кресла.
В лучах восходящего солнца розовели пёрышки-облака. Из приоткрытого окна задувал морозный ветер, отдающий запахом недавно прошедшей грозы, но ни звука не доносилось. Тихо было на кеарнак - площади - перед Таигхх-мор.
Вот разом потухли ночные огни. Лишь те, что опоясывают Храм Единого, будет гореть беспрерывно. Беспрерывно и вечно, до того дня, когда Единый изменит этот мир навсегда, изгнав из него всё извращённое - то, что эти странные адепты зовут Тёмной Стороной.
Пока не восторжествует свет, огни будут гореть, напоминая о неминуемой победе.
Огни не вечны, но вечен свет, льющийся сквозь круглую прозрачную вершину крыши храма.
Лишь часовых было видно на площади.
Журчание маленького искусственного водопада успокаивало разыгравшийся за бессонные сутки приступ мигрени. Но, как бы сильно не сверлило голову, генерал не морщился, хоть и был здесь, в своём кабинете, один.
В конце концов, к его сорока годам всё его тело было разукрашено татуировками-памятью о свершениях во имя Единого и народа круитхни, и своей чести. Процесс их нанесения намеренно был сделан как можно более болезненным. Что в сравнении с этим значит какая-то мигрень?
Вздор и ерунда. Генерал Глау не был женоподобным слабаком. Молва твердила, что в давние времена круитхни слабаков казнили через удушение. Но посмотрел бы господин Патрон сектора обороны на того, кто рискнул бы высказать свои "вот я слышал" кому-то из его народа, пусть даже вновь обретённому.
Обретённые, возрождённые из духовной смерти...
Четырьмя днями ранее он был на торжестве Возрождения - прекрасный праздник принятия обретённых, прозревших, завершивших четырёхлетнее посвящение в веру, дух и культуру Сципио. Банкаит ах-веохахагхх.
Если кто-то хоть чуть-чуть дёргался при нанесении первых татуировок, златоволосые жрицы в венках из белых цветов, в длинных белых платьях с растительным орнаментом по подолу ему или ей сразу же наносили затупленным кинжалом знак слабости - строго вертикальный шрам на правой щеке, сверху и снизу перечёркнутый линиями дополнительной татуировки.
Жрицы и жрецы. Они уважались беспредельно и обладали властью останавливать войны, объявлять опозоренными и изгонять за пределы родины, принимать обретённых в лоно веры.
Они не обладали имуществом и приносили обет безбрачия.
Служить Единому мог не каждый, а лишь тот или та, у кого было призвание благочестия.
Дреухьтт краваитт.
Те, кто не от тела и духа Сципио - слепые глупцы, далл оинсикхеан, - называли это великое Дреухьтт "чувствительностью к Силе".
Воистину, оинсикхеан.
Они даже - лишь люди и инородцы Принципата, союзники на крови, соблюдали это, - не могли называть колыбель откровения Единого так, как полагалось. Так, как её назвали сами круитхни.
Сципио. Круитхни называли свой родной мир не так. Их название было простым и понятным - Род. Обитель чести. Киннегхх. Ковнаигхх клиу.
Лишь связанные дружбой крови помнили это имя. И, по правде говоря, только им его назвали, оказав доверие. В остальной галактике о таких деликатных моментах знали единицы. Но это не мешало круитхни помнить о нескольких давних и закончившихся столкновениями контактах. Помнить и не любить чужаков.
Дружба крови. Каирттис фала.
Она и честь воина обязывали служить верно. Поэтому Гуаллтер и не спал сутки, лично занимаясь решением пиратской проблемы.
Тех, кому Единый и вестница судеб Немаин, что, подобно остальным властителям, тигххеарни, существует лишь по желанию Единого, Араиггх, назначили призвание благочестия, не могли отдать в воины, торговцы, учёные или куда-то ещё.
Храм или смерть.
Господин Патрон на миг прикрыл глаза. Воздушное видение златовласых жриц околдовывало, но не как мужчину, а как верного воина Араиггх.
Но бывали юноши и девушки, поражённые злом. И оно влекло их прочь с Киннегхх, соблазняло идеей изменить призванию и превратить благодать в подручный инструмент, как поступали те нечестивцы, которых звали адептами, джедаями и ситхами.
Тогда их ловили, оглушали и первым делом связывали руки. А, приведя в чувство, наживую зашивали рот и вытравливали сделанные священные узоры. Два дня спустя, проведя ритуалы очищения, служители Араигхх приводили приговорённого на высокий обрыв и сбрасывали с него.
Это случалось редко, но... бывало.
Зло будет обнаружено и уничтожено, так или иначе. Ко-гххиу но ко-гххех.
Это касалось и пиратов, распоясавшихся в последнее время.
Ещё в начале времён Нимаин предрекла: "возмездие неминуемо".
Гуаллтер передал последние распоряжения, лично составил отчёт для Императора, добавив туда то, что знал лишь он, Патрон, и мог теперь какое-то время провести в покое.
Из динамиков лилась тихая музыка. Нежный женский голос навевал умиротворение.

- Не ощущал ли ты
Днём серым, днём дождливым,
Приближенье пределов, которые смертным
Пока недоступны?

- Не желал ли ты,
Всё оставив, уйти поскорей,
От обыденных дел в края прекрасные?

- вопрошал нежный голос на языке Киннегхх.
Гуаллтер на оба вопроса мог ответить "да".
Любой воин и командир мог ответить "да".
Когда победоносная война оборачивается провалом и позором, когда проклятые далл оинсикхеан ступают на землю рода, попирают своими ногами священную Киннегхх, когда разукрашенные узорами тигххеарни врачевания целительницы и даже жрицы в венках не расстаются с оружием круглыми сутками - потому, что не знаешь, чего ждать от чужака... да, каждому, кто остался в живых не оттого, что запятнал честь, хочется ответить "да". Но он не имеет права, потому что не утратил честь.
Но дружба крови не умирает, и друзья возвращаются, вновь сплачивая осколки.
Гуаллтер - должник. Как и все дети Киннегхх. Именно поэтому он организовывал всё, что мог, для решения проблемы.
Пираты не атаковали, если конвой казался не особенно зубастым, но на самом деле им был. Проверки благонадёжности ничего не дали. Вероятно, технические возможности у далл оинсикхеан были на высоте. Отходили же они, разумеется, в самые разные нейтральные миры.
А вот конвой в системе Тархассан и в самом деле был не зубастым, а только лишь под наблюдением. Очень молчаливым наблюдением. И атака произошла.
Те остатки грузов сектора обороны, которые не были уничтожены, по данным внештатных информаторов, так и не всплыли. Значит, либо пираты спекулировали где-то за пределами видимости, либо грузы нужны были им самим.
Местонахождение центра оставалось под огромным вопросом. Но у Патрона имелись некоторые соображения, как его отыскать и выкурить оттуда преступное отродье.
Всё это он и изложил Императору.
Умиротворяющая мелодия сменилась бравурной воинской, неистово весёлой - из тех, под которые пять раз в год лихо пляшется. Только пять - потому что четырнадцатый завет Араигхх провозглашает умеренность.

Сталь клинка — мой верный нож,
льнешь ко мне ты, как жена.

Поясная цепь негромко звякнула, стоило Гуаллтеру, прихлопнув рукой по краю терминала подняться и подойти к окну.
Край солнца завиднелся над вечно заснеженными вершинами отдалённых гор. Внизу, у входа в Таигхх-мор, сменился караул.
Самая яркая звезда в небе над столицей уже исчезла из виду. А перед генералом расстилался Дук-Доваин, город света - первый город круитхни. Традиционные круглые дома, школы с казармами и высокие, изящные здания-стрелы, одни белые как снег, другие - с холодным металлическим отблеском.
И вокруг всего этого - горы. Столь же суровые и непреклонные, как сердца круитхни.
Генерал Глау хмыкнул.
Горы он любил не меньше, чем ночное сияние в небесах.
TaonДата: Среда, 15.07.2015, 01:08 | Сообщение # 3 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Араиггх-таигхх
(Дом Единого)


Она, обходя по кругу, набрасывает на его плечи белый плащ, расшитый знаками всех воплощений Единого. Препоясывает нижнюю длинную рубаху металлической цепью.
Он водружает на её голову гравированный священными знаками обруч. Не простой, как у других жриц. Увенчанный короткими, изящными лезвиями.
Неосторожно прикоснись, и пустишь себе кровь.
В комнате облачения они одни.
Они, похожие друг на друга как две капли воды.
С младенчества обещанные Храму.
Благословенные близнецы.
Адепт сказал бы, что их связь с Силой крепка.
Они бы указали ему на выход.
На лицах татуировки заметит только искушенный взгляд. Линии так тонки, искусно выведены, светлы, что их словно и нет.
Верховный жрец и верховная жрица ближе всех к свету Единого. Лишь их лица могут сильнее всех других походить на изначальное его творение.
Брат заботливо поправил не нуждавшуюся в том длинную ярко-рыжую, до красноты, прядь сестры. И широкую лямку белого платья.
- Арлаис?
- Анейрин.
"Храм" и "Господин". Два имени, женское и мужское, которое носили все верховные служители Араиггх. Каждая пара на протяжении многих веков.
Помнили ли они свои детские имена?..
Возможно.
Да, наверное, помнили. Но имена новые напоминали о призвании, одном на всю жизнь.
Истинные имена.
Напоминать себе о них каждый раз, выходя на моление, - словно взваливать весь груз мировой скорби на свои плечи.
Арлаис.
Анейрин.
Помнить - до последнего мига.
До последнего вздоха мира.

... Сквозь прозрачную вершину крыши - поток света.
Главный знак Единого.
В столбе света - они.
Арлаис.
Анейрин.
Ладони изрезаны о лезвия жреческой короны.
У всего в мире есть цена.
Боль - за дар изменять волей творение Араиггх.
Кровь - за здравие Императрицы и её дитя.

... Крошечные алые шарики медленно плывут в столбе света.

Кровь. Свет. Горячая мольба.
Кровь.
Свет.
Пламенеющие волосы на белом.
И никого более.
Только Арлаис. Анейрин. Араиггх.
Нет припавших на колени круитхни и их друзей крови, гостей с Кали.
Никого.

Шарики крови собираются в тончайший витиеватый знак на дне широкой чаши.
Доброе предзнаменование.

Значит, будет здравствовать Сезария и дитя.
И Сезар.
И, - может быть, - собравшиеся в этот день под сенью храма братья и сёстры будут спасены от тьмы Безымянного, от Гун-Урраинн.

Гостиница


Само существование такого места в столице Сципио поражало. И заставляло преисполниться гордостью.
И нагладить форменную блузку получше. Чтобы ни единой морщинки на воротнике.
Под пиджаком как раз скроется всё, кроме воротника. Даже нашивки студентки-лингвиста с Оброа-Скай.
Но это не повод не гладить остальное.
Закончив приводить свою одежду в порядок, - привычка делать многое самой давно усвоена у матери, - девушка аккуратно сняла белое платье, которое, чтобы соблюсти местные обычаи, надевала для посещения храма, так же аккуратно повесила в шкаф и переоделась.
Религиозность круитхни не была для неё странной. На Кали было так же.
Родная Кали. Родной север.
А на Сципио север был повсюду. Как и на Оброа-Скай.
Ничего, следующим в программе учебной поездки для отличников стоял Гиндин.
"И, может быть, я даже привезу тебе каф, прямо оттуда, мама.
Это лучше, чем то, что стоит в твоём мини-баре. Или уже не мини.
Конечно, я люблю Густава - интересно, как он там, в своём легионе? Но ты... после того, как дядя...
Лучше траться на каф, мама..."

Умиротворение где-то растворилось. Пришло беспокойство.
Мать сколько угодно могла делать вид, что всё в порядке, но дочь чувствовала всё. И не нужна для этого Сила. Глаза нужны, внимательные. И сердце.
"Я всё равно тебе помогу. Мы поможем.
Ты не можешь..."

Семья, клан, Кали.
С малых лет заученное, понятое, родное, растворённое в крови.
Семья, клан, Кали.
Вдалеке от дома, как бы ни было интересно видеть новые места, как бы ни были уютны чужие стены, зов крови только сильней.
Только сильнее чувство долга.
Наверное, чужаки спросили бы, какое ещё чувство долга в семнадцать лет.
А на войне за родную землю погибали и в десять от роду.
И на Кали, и на Сципио.
Кажется, они, круитхни, звали это дружбой крови.
Северянке нравилось это название.

... Расчёской по мягким светло-русым волнам.
Помадой - по губам.
В более ли менее официальном своём облике девушке нравилось смотреться на пару-тройку лет старше.
А сегодня важный день.
Сегодня ей знакомиться с командиром местного подразделения её молодёжной организации. И с товарищами по поездке.
А завтра - вновь учёба. Много, очень много учёбы.
До совершеннолетия два года. Сразу после него - в подразделение при легионе на три года.
Нужно успеть выучиться до того времени.
Но она с Кали. Она справится.
Должна.

... В просторном холле тихо журчит вода.
Северянка сидит на широком уступе у маленького искусственного водопада.
Почему-то круитхни очень их любят.
Уже время, уже пора.
И взгляд тут же цепляется за статную фигуру высокого парня, в форме, со всеми нашивками. На лице уже есть татуировки.
Как же его зовут?..
Вспоминает, когда он подходит.
"Эмрис Маллт. Точно".
Он и сам назвался после того, как по-военному поприветствовал северянку.
Она ответила ему любезно и тоже назвала своё имя.
- Хельга Ваймер, - взгляд невольно похолодел, стоило произнести свою фамилию.
А может, Эмрис как раз не заметил, проглядел, не придал значения очевидному сходству девушки с погибшим знаменитым дядей, и не станет задавать банальных вопросов.
... с дядей... Легатом Восьмого легиона.



Прикрепления
TaonДата: Воскресенье, 19.07.2015, 23:10 | Сообщение # 4 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Куивне-таигхх

(Дом Памяти)


Около пяти часов вечера над Дук-Доваин начинала сгущаться темнота.
Постепенно угасал дневной свет, уступая место сумрачной дымке.
К половине шестого в потемневшем небе загорались первые, ярчайшие, звёзды.
Подул ледяной ветер, взметая где-то внизу снежинки, гоняя их и по крыше Дома Памяти. Хельга слегка потёрла раскрасневшиеся, - она чувствовала, - щёки.
Она привыкла к холоду. Но на Сципио морозы оказались даже колючей, чем на Оброа-Скай.
"Привыкну и к этому", - равнодушно решила девушка.
Утеплённая форма и дополнительный комплект зимней одежды в лице толстых перчаток, пушистой шапки, высоких сапог и зимнего пальто легко решали эту проблему.
А то, что скоро Хельга перестанет чувствовать лицо, - ерунда. Дочь Кали не пропустит знакомства с братьями и сёстрами.
"Каирттис фала. И даив миснеахьт. Дружба крови, родство духа".
Она неплохо понимала язык круитхни. Школы на Кали все как одна имели военный уклон, но это не значило, что учили там лишь этому.
Раскрытию индивидуальных способностей уделяли большое значение.
Каждая частичка общества должна стоять на своём месте. Лишь тогда машина будет работать идеально.
Принцип эффективности в действии.
Ещё одна общая черта с народом Сципио.
"Вы воины, учёные и пилоты. Но в вашей вере лишь капля искажённой правды".
Все на Кали знали это.
Уважение - да. Но равной Кали может быть только... Кали.
Хельга с наслаждением втянула носом прошитый иголками изморози воздух и счастливо улыбнулась вечернему городу.
Что бы и как там ни было, миры-братья связаны навсегда. Только это имеет значение.
Интерес, любопытство к братьям и сёстрам по Принципату - благо, а не позор.
Нельзя полагаться на того, кого совсем не знаешь.
Нельзя.
Но пусть устыдится тот, кто на чужой земле совсем не думает о родной.
Родная земля напоминала о себе и сегодня. Особенно - сегодня.
Дом Памяти был ничем иным, как музеем всех войн Сципио.
Здесь и десятилетия мира были тесно связаны с войной.
Вечная борьба света и тьмы, принимающих разные облики.
Со стен смотрели портреты героев.
В последних залах - ещё и герои Кали. И других планет.
Знакомые имена и лица грели сердце.
Был там и Сезар Коалиции. Киа Майлеш Кай.
Был и Кулмар юко Шиндай.
И первый Сезар Принципата, да подарят ему Боги десять тысяч лет жизни.
Оружие древнее и новое. Рядом со жреческими коронами и поясами, менявшимися раз в столетие. Рядом с отрывками оставленных потомкам воспоминаний.
И вместе с заметками, сколько жизней уносили древние междоусобицы и новые войны.
История науки - здесь же.
Вся бурная история в одном здании.
Снаружи оно походило на огромный кристалл непрозрачного льда со сколотой верхушкой.
И этим ранним вечером на вершине Куивне-таигхх собралась часть офицеров молодёжного объединения "Союз Фольктаг", пребывавших на Сципио.
Влиятельнейшее из аналогичных, оно, с принятием всем Принципатом калишской культуры, обещало в ближайшие годы, - возможно даже в следующем, - стать единственным.
Вступали в Фольктаг на пятом году обучения в школе и выпускались в двадцать два года.
В двадцать два девушки и парни не с Кали заканчивали службу в армии, а калишцы преодолевали важный рубеж - первая и самая тяжёлая половина службы в легионе оставалась позади.
Офицеров Сципио на встрече было всего полтора десятка. Те, кто смогли явиться.
Плюс Хельга. Плюс ещё четверо студентов с Оброа-Скай, и по пятеро с Гиндина и Рун.
И двое из Иерархии Туле.
Правда, Туле уже не могла зваться, как когда-то, Иерархией. Но привычка ещё не исчезла.
Те двое держались обособленно. Они не выделялись выправкой: с этим не понаслышке были знакомы все. У них было иное.
Синяя кожа и пылавшие алым глаза.
Поначалу девушка с трудом заставляла себя не разглядывать их.
Сейчас, после экскурсии, это давалось легче. Намного легче.
"Коликоиды смотрелись бы ещё любопытней", - в конце концов, решила Хельга.
А потом одна из девушек-круитхни запела на своём языке.
Негромко, словно делясь откровением.
Откровением глубочайшей скорби.
Знакомой, так или иначе, всем собравшимся, какое бы участие ни принимали в войне Коалиции и войне за объединение их миры. И какой бы расы молодые офицеры Союза Фольктаг ни были.

Сестрёнка, о, сестрёнка, любимая сестрёнка...

Когда война закончилась, Хельге было только семь. Но она помнила маленьких и более старших кузенов и кузин.
Мать закрывала ей ладонью глаза, когда из дома жившей неподалёку от них тёти Майи выносили останки.

- Сестрёнка, о, сестрёнка, ты можешь подняться?
- Нет, любовь моя, мне никогда не встать.


Ледяной воздух, густея, застревал в горле, теснил грудь.

Слушай меня, солдат, смотри на неё...

Хельга отвернулась от панорамы города с округлыми очертаниями домиков и высокими шпилями. Оказавшийся рядом Эмрис участливо тронул девушку за локоть, но она вежливо улыбнулась и покачала головой, глазами показывая на певицу.
"Я в порядке. Лучше её слушай".

Кровь, что на груди твоей:
То кровь не птицы и не зверя...


... Да, мать закрывала ей глаза.
А когда привезли тётю Сандру, мама была на службе.

Ты выпустил кровь из её вен, ты растерзал плоть её...

... И когда нашли тело тёти Шиани - тоже.
Братьев и сестёр было ещё больше.
Было.
Да пребудет с Предками маленькая Ильза.

Сестрёнка, о, любимая сестрёнка -
Были мы счастливы, а теперь радуется лишь его нож,
И омытые твоей кровью руки.


В морозном воздухе повисли последние ноты, тягучие, горькие.
За ними - молчание, тяжёлое, хрупкое, надрывное.
Разбитое хлопками ладоней.
Аплодисменты Эмриса подхватывает чисс.
TaonДата: Суббота, 25.07.2015, 17:34 | Сообщение # 5 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

Гостиница


Один за другим ровные стежки глубокого синего цвета крест-накрест ложились на ткань, заполняя её узором, аккуратно намеченным Хельгой прямо на широком белом пространстве.
Каменистый берег с зарослями колючей травы, небесная лазурь с парившей где-то высоко, раскинув мощные крылья, хищной птицей уже были готовы. Оставалось самое главное: само море.
Просторный одноместный номер был ярко освещён. Головизор девушка даже не включала. Разложив на кровати мотки ниток, принадлежности для разметки ткани, ножницы и другие мелочи, она, подложив под спину большую подушку с кровати и маленькую с кресла, самозабвенно занималась делом, которое приносило даже больше удовлетворения, чем книги.
Те больше ассоциировались с учёбой, старательной, неустанной, утомительной. А рисовать Хельгу когда-то, ещё в детстве, учил отец.
Ей было шесть, когда он, за год до конца войны, погиб.
Девушка плохо помнила его самого. Почему-то в память сильнее врезались его фуражка, выглядывавшая из ножен рукоять клинка Лиг, знаки различия на форме, въевшийся в неё запах гари, хриплый, сорванный голос. Грубые руки, которыми отец поправлял ночью, в последний, очень короткий, отпуск дома, их с Густавом одеяла.
И обещание:
"Вернусь с Геонозиса к новому году, мои милые".
Вот и теперь его голос прозвучал в мыслях словно наяву.
Наблюдателю, если бы только он здесь оказался, в какой-то момент могло бы показаться, что Хельга вот-вот расплачется.
Но она была дочерью Зигфрида Ваймера, и, мало что взяв от него внешне, переняла многие черты характера.
И была внучкой Эрика Ваймера.
И была уверена, что слезами делу никак не поможешь. И тем более, никого не вернёшь.
Шитью, да и многому другому, её научила мать. Девушка надеялась, что возвращение деда должно привести в чувство даже её, с этим десятилетним унынием.
"Нет, мама, я тебя не виню и понимаю. Но у всех нас есть долг, верно?"
Насыщенно-синий участок узора закончился раньше, чем нитка. Хельга, недовольно поджав губы, вывела нить на изнанку, спрятала кончик под другими стежками и быстро срезала длинный хвост.
"Не рассчитала, вот же..."
Она не любила, когда оставались такие обрезки. Был один выход: пустить остаток нитки на одиночные брызги цвета.
Старательно высчитав расстояние, девушка занялась ликвидацией маленького огреха.
Для невнимательности была одна причина.
Высокая, широкоплечая, разукрашенная татуировками, причина.
По имени Эмрис.

После прогулки в Дом Памяти все, притихшие, отправились греться в ресторанчик по соседству. Порции там были большими, цены - невысокими, публика - приличной.
В шутке о том, что на Сципио всё, особенно развлечения, по расписанию, оказалось больше правды, чем можно представить поначалу.


- Араиггх создавал нас не для сиюминутного наслаждения низменным, - обстоятельно объяснял Эмрис, орудуя ножом и вилкой размеренно, как машина.
Все разбились на маленькие группы по двое-трое, и уединение Маллта и Ваймер за столиком в углу не вызывало вопросов, пока оставалось в рамках приличий.
- Но я не раз слышал, что северяне Кали относятся к этому не так, как мы. Это правда? О ваших мужчинах? - иная под испытующим взглядом бы съёжилась, но Хельга была намерена отстаивать честь родного мира до конца.
- Они позволяют себе сбросить пар чаще, чем четыре раза в году, здесь ты прав, - рука сжала вилку чуть сильней, чем надо. - Но у того, кто переступит черту, будут неприятности. Мы - боевые подруги и терпеливые жены, но утренних возвращений в непотребном виде не терпим. И нас есть, кому защитить, начиная от братьев по крови и клану, и заканчивая командирами.
Эмрису пришлось согласиться.

- Да, мы уважаем ваших воинов. Недостойные и у нас не могут высоко подняться.
- Какой в этом смысл, если нет призвания?
- Дреухьтт... - благоговейно произнёс круитхни. - Какое у тебя?
Хельга взглянула с недоумением, молча дожевывая последний кусок рыбы.
Эмрис улыбнулся.
- Я понимаю, что дом. А какое ещё?
Пришлось помедлить ещё чуть-чуть, чтобы соблюсти приличия.
- Я изучаю языки. А после службы, может, займусь чем-то общественным. А ты?
- У меня Дреухьтт саигххдеар-иармаиллхт.

- Призвание воина неба?
- Точно.
- Тогда почему ты не в академии на Рун?
- А ты думаешь, там сразу же сажают за штурвал?
Девушка весело хмыкнула, представив, как совсем ничего не понимающих мальчишек, или... вовсе не мальчишек, в первый же день заставляют лететь, а потом тащат в суд за уничтоженную собственность учебного заведения. Слишком приукрашено, но...
Кажется, выражение лица оказалось достаточно красноречивым, чтобы Эмрис смог кое-что понять. И угадать.
- Вот!


Да, общаться с ним было замечательно. Интересный, красивый, несмотря на татуировки, потомственный военный... Но Хельга не видела смысла флиртовать с тем, кто точно не мог стать её мужем.
Так научила мать.
Дочерей умирающих кланов отдают в другие семьи только в крайнем случае.
Мужем Хельги мог стать лишь новообретённый родственник. Например, из присоединившегося клана, если у деда получится задействовать эту стандартную тактику.
"Благие Предки, великие Боги, направьте нас на верный путь, и поддержите нас на нём, чтобы вечно мы не разлучались с честью. Как я заполняю эту картину, так вы расцветите жизнь нашего клана и подарите новую силу для его жизни. Во имя вашей вечной славы и истины".
TaonДата: Четверг, 13.08.2015, 19:31 | Сообщение # 6 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

89 км. от столицы. Таигхх анам-меаллхта
(Дом падшей души)


Вокруг озера, в котором когда-то, тысячи лет назад, одна женщина утопила своих детей, а затем, когда любовник помог вытащить их из воды, совершила вместе с ним некий кощунственный обряд во славу первородной Бездне, круитхни выстроили свой музей преступлений.
Не всех когда-либо совершенных, но гнуснейших из них.
Против веры и мироздания.
В напоминание и назидание.
Чтобы потомки не смели забывать, к чему ведут сделки с порождениями Бездны, тёмных духов, которые всегда рядом.
Всегда шепчут.
Всегда ищут тех, кто станет их слушать.
Никогда не устают.
Никогда не пресыщаются.
Всегда ненавидят.
Всех, от младенца до благого Араиггх, явившегося в не-мир и создавшего мир. Не порождённого Бездной и вечного.
О мерзких делах отринувших благо и повествовали эти стены.
Дом падшей души опоясывал незамерзающее озеро почти полностью. Два крыла размыкались только на западной стороне.
Над водой постоянно проецировались голограммы нынешних Верховного жреца и Верховной жрицы, как символ победы света над тьмой.
Четыре этажа историй и жутких изображений.

... Найдя где-то кольцо с красивым чёрным камнем, в глубине которого пылала бордовая искра, он услышал и не слышал голос и не голос, приказавший, пожелавший. Направивший руку к ножу, ноги - к постели младшей сестры, подростка тринадцать лет.

... Она попыталась соблазнить жреца, но, получив отказ и наказание, ночью сожгла дом его больной матери вместе с ней.

... Они хотели осквернить стены главного храма.

... Она зарезала трёхлетнего сына, чтобы сбежать в объятия служителя Бездны с его нечеловеческими, противоестественными способностями. Но её любовнику пришлось улететь без неё, оставив женщину на во много раз более страшные мучения, чем ожидавшие отказавшихся от призвания жреца одарённых неведомым.

... Он охотился на невинных девушек и, совершив желаемое, на содранной после этого коже, тщательно обработанной по древней технологии, писал откровения безумца.

... Мир, сияющий истинной верой, всегда будет притягивать зло.
Оно всегда будет желать его перерождения, падения, гибели.
До самого конца времён будут являться падшие души. Но свет Единого никогда не погаснет.


Хельга была бледна, но держалась достойно. Ни дрожи, ни слёз, ни поспешного бегства в дамскую комнату.
Не такой экскурсии она ожидала в завершение тяжёлой учебной недели. Но никто не говорил, что Сципио - ласковый и уютный мир.
Дочери Кали не сентиментальны и не склонны томно падать в обмороки.
Правда жизни их не пугает. Жаль только, что круитхни так и не проникнутся истиной Кали.
Но, может, когда-нибудь...
Девушка с наслаждением вдохнула морозный воздух, смягчённый дыханием горячих ключей озера, и быстро натянула перчатки. Из массивных, покрытых сложными узорами со вплетённой в них вязью символов дверей наружу выходили остальные. Во главе с Эмрисом.
Он галантно взял Хельгу под руку, чтобы сопроводить к флаерам. Почти сразу завязался небольшой разговор о безумцах, считавших себя людьми нового мира, творцами невиданного искусства.
- Любое творение - жертва для Богов и Предков, - сказала девушка у флаера. - Кали не мыслит искусства вне веры и Идеи.
Круитхни пропустил спутницу на заднее сиденье. И, садясь сам, ответил:
- Тогда ответ здесь. Они создают всё это, вдохновляясь не теми и жертвуя не тому.
TaonДата: Воскресенье, 16.08.2015, 16:02 | Сообщение # 7 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

297 км. от столицы. Дун гаэх-гххреине
(Крепость солнечного ветра)


Прогуливаясь по древнему крепостному валу, старательно оберегаемому, как и всё в этом месте, от действия времени и климата, чтобы оставить потомкам не только снимки и рассказы, Хельга прятала подбородок и хотя бы нижнюю часть щёк в поднятый тёплый воротник. И то посмеивалась, то серьёзно кивала, слушая вдохновенные рассказы Эмриса.
Остальные парни и девушки бродили внизу. А ей хотелось насмотреться на полотнища северного сияния в ночном небе, на затейливую игру ветра снегом, переметавшего снежинки по сугробам и льду.
Путь щёки исколоты морозом. Неважно.
Насмотреться бы. Надышаться.
Завтра снова занятия, снова так мало свободного времени.
Да, они все совершают большую ошибку, гуляя здесь. Им бы не бродить в холоде, не сидеть в ресторанчике в просторных подвалах крепости, как планировали сделать дальше, а вернуться в номера и родные дома, и отдыхать.
Но после дневного посещения Таигхх анам-меаллхта разбредаться не захотелось никому. Даже, казалось, не нуждавшимся в постороннем обществе красноглазым сынам Туле.
И теперь, разбившись на пары и чуть более значительные группки, они бродили в ночи, изредка встречая не спавших экскурсантов постарше. Хельга не могла бы поручиться, что все думали только об истории этого места. О вдове военачальника, бросившего вызов самому Верховному жрецу.
Это было на рассвете Сципио, в самые первые века истории.
Это был последний раз, когда Верховный жрец выходил на войну как правитель.
Тот военачальник тоже был жрецом. Но он происходил из знатного рода, и, отрекшись от призвания, смог поднять восстание.
Ему не пришлось погибнуть как мужчине.
Он попал в плен и был казнён через медленное погружение в ледяную воду.
Клетку с ним опустили на самое дно моря в короткое лето.
С тех пор круитхни говорили об утопленниках: "Отправился за костями Хабрена".
Но с его смертью война не закончилась. Элет, вдова Хабрена, продолжила его дело.
В конце концов, армия Верховного жреца подошла к стенам последнего оплота. Был пленён единственный сын мятежной четы, и стоял на ледяном поле, с клинком у горла.

- ... и затем она вышла прямо сюда, на вал, - увлечённо рассказывал Эмрис. - И задрала юбку. И крикнула: "Анейрин! Видишь это? Я рожу ещё десять сыновей!".
- И её сына?..
- Да, его убили. Через неделю и крепость была взята.
- А что стало с Элет?
- Она, можно сказать, дала... обещание. И её решили проверить. Вправду ли родит десять сыновей.
Хельга поёжилась, как от холода, и подняла воротник ещё выше.
Круитхни, посмотрев на неё, улыбнулся.
- Что ты, у неё всё равно не вышло. В публичном доме, куда её определили, она родила только двоих дочерей и умерла от воспаления лёгких.
Девушка хмыкнула.
- У вас и такие заведения есть?
- Мы держим там приговорённых к вечному позору. И выбор там крайне небогат.
- А... ходить туда, таким образом исполняя приговор, не является позором?
Эмрис подошел к самому краю, посмотрел вниз, оценивая высоту. Пожал плечами, выпрямляясь.
- Я там не был, если тебя это интересует. Думаю, это недостойно. Но если кого-то зовёт туда Богиня-Истина, желая сделать орудием правосудия, он не должен сопротивляться.
"Красивое оправдание. Но если вы считаете, что в этом что-то есть..."
Хельга медленно пошла дальше, к следующим семи огонькам на краю вала. Парень двинулся за ней, подстраиваясь под неторопливый шаг.
- Расскажи мне о Богине-Истине. Если можно.
- Конечно.

***

Фиринн - Истина, была одним из воплощений и ипостасей Единого. Она также покровительствовала судьям и законотворцам, преследуя ложь в любых проявлениях. И одновременно была хранительницей памяти, обладая соответствующим вторым именем - Куивне. Так её часто и называли - Фиринн-Куивне.
Эмрис рассказал Хельге историю о Каэде и Кэйлине, споривших о немалом участке земли. Решено было, что землю получит тот, кто докажет, что его род древнее.
Каэд проводил ночь перед судом за рисунками родового древа, воспоминаниями.
Кэйлин же мог вспомнить не так уж много предков. Боясь проиграть, он взмолился Фиринн-Куивне, стоял на коленях, пока не занялся рассвет, и богиня ответила.
И днём Кэйлин смог перечислить намного больше предков: воинов и воительниц, простых тружеников и их спутниц жизни, славных прилежанием, усердием и плодовитостью, и жрецов, и простых храмовых служительниц.
И, выиграв спор, не забыл должным образом почтить Истину и Память.

В ответ Хельга поведала сказание об обретении калишцами законов, действовавших по сей день.
Это произошло ещё до появления людей на Кали.
Старейшие мужчины каждого клана собрали все правила, по которым жили, и пустились в море: в уединении, с помощью Богов, Предков и собственной мудрости выработать общие законы.
Но случилось небывалое: находясь у знакомых берегов, в ясную погоду они заблудились в море. И в конце концов добрались до острова, в центре которого было озеро.
Как только они испили воды из него, разыгрался шторм, и пытаться покинуть остров значило расстаться с жизнью.
Но к старейшинам снизошел дух абсолютной мудрости, ниспосланный Богами. Всего за день и ночь калишцы создали свод священных законов воинской чести, которым следовали и ныне. Он обрастал различными добавлениями, но в сути своей оставался неизменным из века в век.

***

Оставалось чуть больше часа до рассвета, когда зевающие офицеры Фольктаг, нагулявшись и насидевшись в ресторанчике, расселись по флаерам, чтобы наконец вернуться в столицу. К своим насыщенным учебным будням.
Хельга в съехавшей на бок шапке дремала, прислонившись плечом и виском к двери флаера. Не к Эмрису.
TaonДата: Воскресенье, 16.08.2015, 20:51 | Сообщение # 8 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
ГМ

4 км от столицы. Таигхх-фиоса
(Дом знания)


К университету Сципио полагалось подходить, словно в храм, пешком.
Круитхни придавали обучению огромную важность. Это - путь к реализации призвания, это - путь к выполнению долга. Долга службы родной земле, обществу, Единому.
Единственный, но огромный университет этого ледяного мира славился в Принципате прекрасным преподаванием и потрясающей дисциплиной. Но не эти качества так отличали его. Дисциплина и надлежащее исполнение преподавательским составом своих обязанностей не были чем-то необычным для этого государства. Нет, было нечто, из-за чего на Сципио учились преимущественно местные. А остальные приезжали только на время.
Круитхни горячо верили своему религиозному учению. Всеми достижениями они были обязаны присмотру и помощи жрецов. Жрецы когда-то вели их в бой, судили и служили советниками.
С течением времени многое изменилось, жрецы стали только лишь служителями культа, крайне уважаемыми, важными для функционирования структуры общества, но более не могли править и воевать. И всё же, доходящее до экстаза почтение сохранялось.
С верой в Единого связано было всё. Но она не была главенствующей в Принципате. Калишцы и жители других планет не желали преклонять колен в чужих храмах, молиться чужим богам.
И не могли позволить этого своей молодёжи.

По дороге, ведущей к воротам университета, змеилась позёмка. Ледяные скульптуры по обе стороны не искрились на солнце. Оно скрылось за тяжёлыми тучами, наверняка несущими во чреве снег.
Под негромкий голос госпожи Игрейн (она любила, чтобы её называли так, по имени), преподававшей язык Сципио, сознание уплывало куда-то к границе страны снов, глаза закрывались.
Хельге удалось поспать едва ли больше двух часов. А до конца занятия оставалось около сорока минут.
Рука, расслабившись, прочертила неровную полосу поперёк свободной части флимсипластового листа.
Соседка справа, голубоглазая и рыжеволосая круитхни, ткнула девушку в бок острым локтем.
Резко выпрямившись, Хельга заморгала, пытаясь понять, о чём говорила преподаватель теперь, и как много она сама пропустила.
- Страница восемьдесят девять, внизу, - прошипела соседка, но госпожа Игрейн уже положила стило и обратила на них внимание.
Пиджак зрительно расширял её узкие плечи, тщательно нанесённый макияж и аккуратная, в меру высокая причёска, в которую были забраны светлые волосы, придавали очень молодой женщине возраста, а хищноватый лёгкий прищур светло-зелёных глаз намекал, что шутить с ней не стоит.
Она не глядя отметила что-то в датападе и посмотрела на девушек в упор, секунду решая, кого мучить на этот раз.
- Ваймер. Особенности категории принадлежности. Двадцать секунд.
Хельга подняла взгляд со своего датапада, где как раз отыскала нужную страницу, на Игрейн, и не позволила себе облегчённо выдохнуть.
Она знала ответ.
Форум » Архив ФРПГ » Прочие места Принципата » Сципио
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: