Лето - это маленькая жизнь... Мир! Труд! Спать! Гость, голову не припекает? МЧС России предупреждает: на Лиге ожидается шторм #лето #SwL2018
[ Новые сообщения · Форумчане · Правила форума ]
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Архив - только для чтения
Форум » Архив ФРПГ » Лехон » Орбита Лехона
Орбита Лехона
XenomorphДата: Понедельник, 23.11.2015, 19:49 | Сообщение # 16 | Online
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Четвёртая палуба. Медицинский блок

Появление на свет наследников Престола Саманта наблюдала молча. Его не поражал весь ужас родов, заложенный природой в органические формы жизни, так что машина даже не пошевелилась, наблюдая кровавую картину. А вот за Доной Саманта наблюдала, правда, своим видом она этого и не показывала. Она видела все процессы ее мягкого тела, видела, как повысилась температура ее тела, как бешено колотилось сердце и как менялась химия цепной собаки Императора. Когда же Сезар подозвал дроида к себе на помощь, Саманта лишь игриво улыбнулась.
- Столь сильной и властной женщине, прорубавшей себе дорогу наверх, достается лишь зависть и неверие, - прошептала дроид на ухо Доне. - О, как должно быть больно наблюдать, как маленькая и слабая Императрица дарит новую жизнь, разделяя свою кровь, - еще одна улыбка, с издевкой, а после - шлюз санитарной обработки. Саманта быстро очутилась подле Его Императорского Величества и приняла в свои теплые руки младенца. Младшего. Того, что был слабее остальных.
- Слаб Вальдерих телом, но будешь сильным духом. Иначе твое появление на свет всего лишь ошибка, - проговорила дроид улыбаясь и нежно поглаживая шейку новорожденного. Она не скрывала своих слов и знала, что Император ее поймет. Вела себя дроид как мать; младенца держала крепко, успокаивала, нежно гладя.
TaonДата: Вторник, 24.11.2015, 16:46 | Сообщение # 17 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа. НПС-Персоналия Фрэнсис Арманд. Дона Сагот-Шитцу

Четвёртая палуба. Медицинский блок


Слабая?
Маленькая?
Может быть.
Наверняка.
Но лишь телом.
И так ли это важно? Сезарии не носить винтовок, не носить броню. Да и зачем? Это - дело для мужчин. Не для Императрицы.
Были, есть и будут те, кто носят оружие для неё, за неё. Ради её защиты.
Закованные в броню мужчины, которые заслонят её телами.
А если кто подойдёт слишком близко, невзирая на людей и машин, она всё же попробует защититься. Может, арсенал уловок, которым научил калишский воин по имени Альберт, спасёт. А может, Сезарии свернут шею. Но это едва ли.
Она - мать.
Мать кронпринца. И его братьев.
Кто посмеет её тронуть?
О, такие есть.
Но пока за ней и её Сезаром вся мощь легионов Кали, пока дворец - живое существо с миллионом глаз, пока крепка паутина Императора, опасаться... следует. Но мало чего.
Кали суть сила.
А Констанс - да, слаба.
Она даже не запомнила имён своих сыновей.
Сжигает стыд. За то, что явившийся муж видел её такой. Замучившуюся, почти в беспамятстве. Хрипло вскрикивающую от боли.
Звуки звучат где-то в вязком тумане. А Констанс барахтается в боли. Та на первом месте. Делит его с мучительным, разрывающим сердце желанием: пусть всё прекратится. Только бы прекратилось.
"Хватит..."
Она измотана. И ненавидит боль. Боится. Ускользает в забытье, из которого выдёргивает щипок за руку.
- Не спите, ещё успеете, - нелюбезно командует Берта.
Послушно открываются глаза.
Лица Фрэнсиса и Саманты расплываются, но, стоит сощуриться и чуть-чуть подождать, - обретают чёткость.
Констанс улыбается, мимолётно взглянув в жестокие глаза мужа, но взгляд её притягивает не он.
Не он, а два малыша у него на руках.
Она поднимает свои. Дрожащие.
В полном усталости, в недрах которой танцуют искорки радости, - жива, и дети живы, она слышала, все три крика слышала, запомнила, ведь они... самое, самое важное, - просящем взгляде вдруг проскальзывает императорское недовольство.
Фрэнсис улыбается в ответ.
Смотрит в карие глаза.
Да, его жена не изменится. Повелительница, властительница - даже когда личный врач стирает кровь с разорванного места меж расставленных бёдер.
Повелительница... подарившая Принципату наследника и его лучших помощников. А Фрэнсису - исполнение мечты, которую он почти похоронил, смирившись с тем, что всё придётся оставить дочери.
Повелительница. Единственный друг. Сезар мог доверить дроиду держать младшего сына, мог строить грандиозные планы с Шиндаем или обсуждать семейные дела с мужьями своих сестёр, но лишь Констанс, детям и Принципату отдавал всё тепло, на какое был способен.
Тепло, которое иногда ранило. А иногда душило. Но не сейчас. Нет, не сейчас.
Фрэнсис улыбается в ответ и подходит. Осторожно, неспешно склоняется, передавая в руки своей женщины сначала самого старшего. Невесомо касается её приоткрытых потрескавшихся губ своими, ловя быстрый выдох.
Констанс сглатывает. Переводит взгляд с отстранившегося мужа на ребёнка.
Руки уже не дрожат. И сами знают, как держать.
Полулёжа неудобно. Но разве это важно?
- Мой... маленький кронпринц.
Откуда-то знает.
Аккуратно высвободив левую руку, дёргает завязки на больничной рубашке. Никого не смущаясь, прикладывает дитя к налившейся за месяцы беременности груди. Приглушенно ахает: пусть новорождённый не знает о мире ничего, инстинкты его не подведут. Но выделяется пока лишь несколько капель.
- Потерпи, мой дорогой, - нежно воркует Констанс, поглаживая высокий красноватый лобик. - Как же тебя зовут?
Фрэнсис отвечает вместо сына.
- Фридхольд.
- И я слышу север Кали...
Ещё несколько минут подержав старшего на руках, она возвращает его отцу. А берёт среднего и младшего.
И всё повторяется. Только, взяв Вальдериха с рук Саманты, Император говорит ей:
- Я и легион сделаем его сильным во всём.
Криминаль-директора не зовут.
Она сидит на своём месте, словно приросла к нему. А взглядом буравит дроида в облике человека.
Злым, гордым взглядом.
Больше его не опускает.
Глаза влажно блестят, но Дона слишком ненавидит, чтобы рыдать.
Сейчас.
Сейчас пройдёт.
Она любит машин. Но не позволит травить себе душу.
Она станет травить сама. Только жертв рядом нет.
Ничего. Найдёт. Будут.
Тайная полиция найдёт всегда. Стоит только копнуть глубже.
И пусть льётся кровь водопадом. Дона так хочет.
Хочет ли?
"Безвольная скотина. Ты, сладкая моя. Безвольная. Дрянь.
Он мёртв, мёртв, и опять мёртв. Патриарх просто тебя изучает, но знал бы он... А ты - цепная скотина и источник информации, размякающая от вида чужой семьи. Давай, расплачься. Прямо здесь. Сделай то, чего не делают даже вот эти младенцы. Даваааай!"

Сжимает зубы до скрипа.
Нет, кровью тут не помочь. Ничем не помочь.
Остаётся только смотреть, потроша себя снова и снова.
Или...
Или сглотнуть засевший в горле колючий ком. Встать.
- Мой Сезар, моя Сезария. Сердечно поздравляю и клянусь в преданности Их Высочествам, если увижу день их совершеннолетия, как и в том, что ни вам, ни им не угрожает излучение планеты.
Фрэнсис оборачивается. Кивает.
- Можете идти, криминаль-директор. Благодарю, вас разместят.
Оказывается, так просто избавиться от пыток. Хоть на какое-то время.
Император забывает о Шитцу, стоит отвернуться. Даже до того, как двери закрываются за её спиной.
Констанс о ней толком и не вспоминает.
Хотела бы и Дона забыть.
TaonДата: Вторник, 24.11.2015, 21:55 | Сообщение # 18 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Дона Сагот-Шитцу. НПС-Персоналия Фрэнсис Арманд

Четвёртая палуба. Жилой блок
Каюта 671


Дону трясёт.
Так, что зубы стучат по краю коренастого пузатого бокала с виски.
Тархассанского. Самого дорогого.
Дона паршиво разбирается в ликёрах и прочей сладкой ерунде для капризных дамочек, неспособных держать удар. Виски - её любовь.
И сладковатые, но убийственные наливки с Роммамула. Называется-то как... невинно. Нали-и-ивка. Прелесть да и только. Но как даёт в голову! Впору срочно мчаться туда и жать нищим руку.
Но не сегодня.
Нет-нет-нет.
Сегодня Дона хочет другого. Узурпировать управление суперлинкором и полететь к планете, где неизвестная парочка породила будущего Императора.
Сжарить эту планету хочется.
Город за городом. Если они там есть.
"А если это Корускант?"
Дона фыркает, виски чуть не льётся из носа.
Удержать в себе то, что есть.
Опрокинуть в себя остаток.
Плеснуть ещё.
Повторить. Но на этот раз не смеяться. А хочется. Громко, нервно, переходя на хохот буйной.
Идиотские идеи приходят в голову одна за другой.
Или не приходят. Да, это неправильное слово.
Они прибегают.
Можно разрушить таинственность вокруг возродившегося Ликана. Подыскать хорошего клеймёного раба и плеть с узлами. По старинке, да-да-да. Чтобы лопалась кожа, чтобы всё в крови. А световым мечом аккуратно, старательно, медленно сжечь кожу. Это не только элегантное оружие для схваток с адептами или эффектной защиты своей драгоценной шкуры. Сама проверяла. Сама экспериментировала.
Виски всё-таки находит путь наружу через нос. Дона сгибается пополам, хлюпает, утирается рукой. Сдавленно смеётся.
"И на чём я... остановилась?
А, да. Сделать ещё кое-что забавное и выложить всё в голонет. Пусть блюют.
Но вы, мой Сезар, не станете, да? А ваша жена? О, она тоже? Жаль-жаль. Но я буду хорошей девочкой и постараюсь что-нибудь придумать".


... Император стучится.
Дона, коснувшись пластины датчика, открывает дверь.
Император делает шаг внутрь.
Дона отступает на шаг назад.
И ещё раз. Шаг-шаг.
Шаг-шаг.
Почти танец.
Император смотрит ей в глаза безучастно.
Дона запахивает халат плотнее. Он завязан, она точно знает, но под тяжёлым взглядом повелителя сама себе кажется голой.
Оденься она даже полностью по форме, завернись в офицерский плащ, закрой волосы фуражкой, а ладони - перчатками, всё равно ничего не изменится.
А Император одет по форме даже среди ночи.
Двое с лишним суток прошло с часа рождения наследника. Дону не вызывали. И тут вдруг...
- Меня интересуют текущие расследования тайной полиции, криминаль-директор.
Дона редко моргает. Чувствует себя полной идиоткой, выдернутая из сна и не проснувшаяся.
Император не сводит с неё пристального, пронизывающего взгляда. Едва заметно кивает, еле-еле склоняя голову.
- Если сузить область, то дело о взрыве.
- Мой Сезар, следы обрываются или ведут на чужие территории. Наши агенты не могут действовать там без риска.
- А обученные вами?
- Наши возможности тоже ограничены. Кроме того, половина состава - агенты по внутренним делам.
- Оставьте на постах только тех, кого крайне проблематично вывести. Двоих.
Даже спросонья Дона не уточняет. Знает, кто это.
- Лорана Крейц-Эбер и Ариа Морроу.
- Верно, верно. Позволите? - Император лениво поводит рукой. С интересом глядит на гладкую белую стену-экран, превращённую в панораму сада с видом на красивейшую резиденцию.
Криминаль-директор отступает с пути.
Сезар подходит к стене. Протягивает руку к сочным стеблям с узорчатыми листьями, что вьются по старой, но крепкой кладке. Не касается.
- Реалистично, - задумчиво изрекает после паузы. - Знаете, на миг хочется обмануться. Будто я снова... проезжаю мимо резиденции генерал-фельдмаршала. Но иллюзии рушит прикосновение.
Отворачивается.
Серые и голубые глаза вновь встречаются взглядами.
- Но я позволил себе отступление. Скажите, Д о н а... реальна ли для вас совесть? Или это иллюзия? Шепчется ли она с вами... утром, днём, вечером, ночью?
По спине женщины пробегает холодок. Растекается по хребту.
Она вся пропитана ядом лжи. Но, хочет того или нет, может говорить своим господам лишь правду.
Шепотом, выталкивая с выдохом такое короткое слово:
- Да.
Негромко, к месту пригвождённая:
- Говорит.
Взгляд серых глаз когтями впивается в душу, тянет, рвёт, кромсает.
И вызывает к жизни агонизирующую дерзость.
- Признание смягчает приговор, так, мой Сезар?
Низко склонив голову, глядясь в начищенные до блеска сапоги:
- О н а говорит, что я недостойна вашей и Сезарии милости. Что я недостойна... быть криминаль-директором.
Император просто стоит. Просто смотрит. Чуть поджимает тонкие губы.
- А чего вы хотите?
Дону бьёт мелкая экстатическая дрожь.
Бросает на колени.
Дона боится до безумия. Потому, что Император - человек, но действует безжалостней дроида.
Так привлекательно, красиво, страшно.
Видела мало, много, достаточно. Чувствовала - намного больше.
- Служить вам, Принципату.
- Тогда вам понравится быть императорским фрументарием.


Он сместил её.
Вот так просто. Пришел, вырвал признание, сместил.
Она сама расписалась в собственной некомпетентности. У человека, точно знающего, что занимает своё место, не будет таких мыслей.
Вот так просто за несколько минут тайное ядро почти-Ликана перестало быть его частью. Сохранило широчайший допуск к информации, но отныне было ячейкой фрументариев.
Жизнь Доны крутилась по спирали.
Основание этой спирали - в болоте. Имя ему - безумие. Оступится... старший фрументарий - рухнет. Нахлебается. Уйдёт в болото с головой.
Пузатый бокал с грохотом встречается с гладкой белой столешницей.
Дона спрыгивает со стола. Подходит к панели управления, чтобы приглушить свет до минимума и сделать его тёплым.
Вот так. Так кажется, что вот-вот получится шагнуть в иллюзию. Оказаться рядом с мертвецом. Напиться его ласк допьяна.
Оборачивается к окну в прошлое не сразу.
А когда делает это - слёзы блестят в глазах.
Склонив голову на бок, обняв себя руками, Дона стоит у двери. Пояс халата давно уже развязался.
Смотрит, не мигая.
Сколько получится вытерпеть?
Не гася боль Силой.
Так сколько?
Жжение в глазах - ерунда. Желание их закрыть - вздор. Боль в шее - чушь.
Дона смотрит, пока ей не кажется, что где-то вдали промелькнул силуэт Карла.
С жалкой улыбкой она дарит шее нормальное положение.
И силуэт того, с кем женщина уже попрощалась, но не смогла отпустить по-настоящему, пропадает.
Иллюзии.
Вокруг одни лишь иллюзии.
Даже её преданность и больное обожание - ложь. Она так легко уступила место ярости шавки, которой хозяин не швырнул не обещанного лакомства.
Или нет?
Это синдром.
Под подушкой лежит рукоять светового меча.
Если приставить её эмиттером под челюсть, под углом, чтобы не оставить себе шанса...
Дона скулит, вцепляясь пальцами в волосы.
Не может.
Лишь повиноваться может. Несмотря ни на что.



TaonДата: Понедельник, 30.11.2015, 16:21 | Сообщение # 19 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа

Четвёртая палуба. Жилой блок
Каюта Сезара


Тому, кто видел Императрицу лишь в парадном образе с первого взгляда её и не узнать.
Она сидит за терминалом. Растрёпанная, недавно со сна. На лице ни следа косметики. Вместо элегантных платьев - тёмно-зелёный атласный халат.
Она сидит на стащенной с кровати подушки: восстановительная терапия закончилась только вчера. Швы рассосались, разрывы залечены, но внизу ещё немного саднит.
Легко отделалась. На этот раз.
Констанс смотрит влево, склонив голову к хрупкому плечу. Улыбается - нежно. Искренне. И эта улыбка затрагивает и взгляд тоже.
Нет властности в карих глазах. Откуда бы ей взяться, если смотрит Императрица не на сенаторов, а на спящего мужа.
Ласкает взглядом широкую голую спину. До самого края сбившегося вниз одеяла. Жарко в каюте: Констанс отчего-то было холодно. Но и это не в силах разбудить Сезара.
Оказалось, даже большая порция новых государственных дел утомляла меньше, чем трое новорождённых.
"Что ж, в прошлый раз ты этого избежал, так что..."
К счастью для только прибывавшего на корабль экипажа, звукоизоляция тут была отличной.
К счастью для родителей, дроида-няньку и нужные для малышей вещи привезли с планеты очень быстро. И благодарить за это нужно верную Берту.
И всё же, никакой дроид не мог заменить детям мать. Помощник мог взять на себя уход, но просыпались трое братьев часто. И настойчиво привлекали к себе внимание. Особенно усердствовали младшие. Фридхольд же оказался самым спокойным и к общим требованиям присоединялся последним. И не имел ничего против того, чтобы и кормиться последним, но только если отец будет держать его на руках.
Со дня их рождения прошло полторы недели. За это время Сезар, кроме такого общения с сыновьями, успел изменить структуру Особого отделения, отдельно выделив императорских фрументариев, а новым криминаль-директором назначив уже бывшего криминаль-секретаря, вникнуть во все тонкости внешнеполитической операции по расширению территории Принципата в известной части галактики и отдать приказы по усмирению Раттатака.
Как только императорская семья на борту "Эрменериха" вернётся на Рун, начнутся торжества.
Одно из них будет самым важным.
Войдёт в историю.
Место ему - на Кали.
Но после этого пути мужа и жены на какое-то время разойдутся.
Каждый да делает должное.
Та, у кого призвание политика, пусть строит и укрепляет молодое государство.
А потом вспомнит, что она - женщина.
И теперь, и отныне... пусть делает то, что должна женщина.
Материнская забота о семье и народе. Немного тонких игр. Может, даже... парочка занятий на досуге?
А самая жестокая борьба уже не её задача.
Усмирять - призвание мужчины.
Император отправится на Раттатак.
Кому решил помочь, не знает даже Констанс. Но уверена: избранный путь будет верным.
Есть на свете мужчины, которые умеют принимать Решения.
Роль женщины - прикрыть их тыл.
В этом Императрице помогут. Но если придётся, она ещё может ужалить. Не забыла, как. И не забудет.
Она думает об этом, составляя маленькое личное письмо Грете. Подготовить детскую во дворце, но о рождении детей пока не объявлять.
И особенно - когда сама знакомится с внешнеполитическими делами.
Но всё равно снова и снова поглядывает то на мужа, то на широкую детскую кроватку для троих младенцев.
Хорошо, что каюта очень просторна.
Дроид-нянька тоже здесь, но совсем не мешает. Складывает в тумбочку сложенные стопкой отпаренные простыни, маленькие.
Малыши спят. Значит, можно без труда вникнуть в доклады.
Каларба и Талораан более всех заинтересовались присоединением к Принципату. Ещё не высказано напрямую, ещё не так крепки сети, но встречи с их представителями уже назначены. А учитывая, что в роли представителей - первые лица...
Не так уж это удивительно. Кто-то помнил о своём добровольном участии в деле Конфедерации. Кто-то предвидел скорый раздел галактики между сильнейшими государствами и не хотел оказаться в руках имперцев или демократов в равной мере сильно.
Чалактанцы ещё размышляли. Но Констанс знала, как привлечь их.
Реликвия.
Нечто имеющее отношение к культуре, вере, самым корням.
Констанс задумывается.
Чуть поморщившись, встаёт.
Босоногая, неслышно кружит по каюте.
Губами невесомо касается виска мужа.
"Что именно мы сделаем наживкой? Как используем их культ? Это должно быть что-то крайне важное, такое, что затмит в их глазах всю разницу между ними, пацифистами, и нами".
Подходит к детям.
Оглаживает рукой бортик кровати.
И тут идея приходит.
"Нам - живое, им - мёртвое".
Вернувшись за терминал, Констанс кое-что проверяет. И пишет инструкции.
Ей срочно нужны идеальные останки Учителя Девдана.
Точно такие, каким поклоняются чалактанцы в своих священных местах. По всем канонам.
Один недочёт, и о любом сотрудничестве можно забыть.
Одна ошибка в исполнении, и доверенные лица потеряют огромную долю императорского доверия.
Об этом им известно.
"Но я полна веры в ваши способности, господа".
TaonДата: Четверг, 03.12.2015, 23:57 | Сообщение # 20 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа. НПС-Персоналия Фрэнсис Арманд

Четвёртая палуба. Жилой блок: рекреационная зона
Модуль двадцать семь


За скромным названием "модуль двадцать семь" скрывалась комната отдыха высшего офицерского состава.
Те, кто мог бы обосноваться в ней в свободное время, ещё не прибыли на корабль. Адмирал Тиба и его ближайшее окружение должны были появиться лишь пять дней спустя. Ровно через три недели после рождения кронпринца с братьями.
Потому Сезар и Сезария могли совершенно спокойно проводить здесь время, ничуть не опасаясь кого-то слегка разочаровать. Если бы это только было возможно.
А свободного времени стало намного меньше, у Констанс так точно. Дети, осмотры у Берты, государственные дела: всё это занимало не одну минуту. Фрэнсису тоже приходилось нелегко. Но... не сейчас, не здесь.
Датапад с набором переброшенных с терминала отчётов отложен в сторону. На потухшем экране - крупный блик от мягкого света.
Нежно светятся жемчугом и оттенком игристого вина узорчатые стенные панели.
Развлекательная система отключена. Как и наблюдение. Включить, веселья ради, некому - ИИ корабля ещё не активирован.
До активации - четыре часа и пятьдесят две минуты.
И есть надежда, что оставленные на попечение дроида-няньки дети поспят подольше.
А пока...
Мягкие блики ложатся на жемчужины ожерелья Констанс. На серьги. На единственное кольцо. То, что на безымянном пальце.
Императрица запускает пальцы в волосы мужа. Улыбается.
Ему есть, чем ответить.
Его руки - на бёдрах женщины. На добрую ладонь выше коленей.
Теперь - ещё чуть выше.
Задевают широкий кружевной край чулок.
Констанс качает головой. Приподнимается и чуть-чуть отстраняется. Но с дивана, такого заманчиво мягкого, не встаёт. А ноги свести не может. Этим тут же пользуется Фрэнсис, ласково, дразняще поглаживая кончиками пальцев внутреннюю сторону бёдер сквозь тончайшую ткань.
- Мой Сезар... - тихо, чуть протяжно выдыхает Констанс, глядя в потемневшие серые глаза. В груди - трепетный жар. - Мы не закончили... обсуждение вопроса Инфильтраторов.
Фрэнсис вздыхает. Притворно снисходительно смотрит снизу вверх. Убирает руки из-под юбки платья и вальяжно закладывает за голову.
- Моя Сезария. Из троих существующих нам неизвестно только местонахождение второго. Первого... ждёт глобальное обновление. За третьей лучше присматривать. Кто знает, может, она со старшим фрументарием займутся сдиранием друг с друга кожи на скорость. Или она совершит диверсию, подменив собой няньку.
- И неизвестность, разумеется, ничем нам не грозит, - беззаботно соглашается женщина, стараясь не засмеяться. И не заняться раньше времени расстёгиванием рубашки мужа.
Полгода. Даже больше. Столько времени, сначала боясь потерять ребёнка, а после - восстанавливаясь после родов, Констанс ему не принадлежала.
Она опирается руками о спинку дивана, нечаянно задевает и так небрежно брошенный на угол китель. Тот сползает на пол.
- Ничем, - как ни в чём не бывало отвечает Фрэнсис.
- Я признаю, устройство их сознания идеально. Это и полноценное мышление, творческое, быстрейшее... и оружие. Но если Сто Второй в руках имперцев или республиканцев, его устройство тайной уже не будет.
- И пусть. Никакая машина не сможет думать по-настоящему. Никакая, кроме тех, кто уже не вполне машины, но общество. Пусть знают, это только даст нам лишний повод совершенствоваться. Нам... и Армаде. Но я уже отдал приказ о поиске Сто Второго. Раз собратья не улавливают его сигнала.
- К слову о собратьях...
- Да, для Раттатака, кроме армии, я выбрал легион Линца. В комплекте с самим Линцем.
- И начнётся... Летний блиц.
Ответный острый взгляд - прямо в душу. Прямо в сердце. И сладкий жар всё сильней.
Этот взгляд медленно спускается вниз. Фрэнсис хмыкает. Положив руки на талию женщины, одним рывком вниз усаживает на себя.
- Блиц. Другого не допущу.
Констанс заставляет себя не ёрзать.
А это сложно, сложно, невыносимо. Не прижиматься, не подаваться всем телом вперёд.
Констанс хочет - с поцелуями пить дыхание. Не царствовать, но подчиниться. В желании сжечь сомнение.
Фрэнсис решает за неё.
Бёдрами - чуть вперёд-вверх.
Чтобы почувствовала.
Всё почувствовала.
Констанс вдыхает - прерывисто, громко, чувственно.
Мужские руки ложатся на хрупкие плечи. Тянут с них мягкую светлую ткань.
- А когда я вернусь... мы купим Чалакту за просмоленный труп висельника.
"И это будет первым шагом другого блица.
Неспособный удержать свою веру её недостоин".

Сомнение осыпается пепельным дождём.
Прах тает, не долетая до кожи.
Платье послушно распахивается на груди.
У ажурного лифа застёжка спереди. Она поддаётся мгновенно.
Другой рукой Фрэнсис нежно гладит шею. Сзади. Не спеша. Едва касаясь.
Ласкает взглядом.
И в тот момент, когда Констанс прикрывает глаза, прижимаясь животом, - за шею пригибает к себе, чуть ниже.
Целует. Властно. Жадно. Скользя ладонями по телу.
Что бы ни было.
Она - его.
Сейчас. Сегодня. Всегда.
TaonДата: Пятница, 04.12.2015, 20:27 | Сообщение # 21 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Констанс Арманд-Региа

Четвёртая палуба. Жилой блок
Каюта Сезара


Фрэнсис, должно быть, уже на мостике.
Хотел застать момент активации ИИ суперлинкора там.
А Констанс... она здесь, у кровати своих сыновей. Стоит, рассеянно перебирая пальцами одетой в перчатку руки жемчужины всё того же ожерелья. Теплом двух тел согретого.
Хотела заглянуть в каюту, чтобы переодеться, а после этого присоединиться к мужу. Но, будто почувствовав мать, проснулся Вальдерих. За ним, конечно, братья. И пришлось задержаться.
А собственная память посмеивается. Там, в мыслях, Фрэнсис вовсе не на мостике, а совсем рядом.
Снова.
Близкий, нужный, родной. Единственный.
Тот, кто видел Констанс в каждом из возможных состояний. Тот, кто всегда мог помочь. Тот, кому она сама хотела помогать, что бы он ни решил.
Тот, с кем можно быть настоящей.
Так было даже в первую встречу.
И так не было даже с родной дочерью. Констанс любила, но пристально следила за каждым своим словом, жестом, интонацией.
И не знала, почему так.
Может, она настолько привыкла к публике, что почти разучилась быть собой? Той, кто когда-то, переодевшись в чужие драные штаны и кофту, пыталась кое-как привести в порядок очередную совершенно безопасную квартиру, а потом быстро превратить набор подозрительных полуфабрикатов в нечто съедобное. К возвращению новоявленного супруга. А потом, узнав последние новости, ядовито высмеивала очередные потуги врагов придумать хоть что-то против стремительно набиравших силу радикальных монархистов. И тонула в таких новых ощущениях. В лёгкости, замешанной на опаске слишком привязаться, потерять голову. В нежно-сладком чувстве совершенной естественности происходящего.
Ни одни прошлые отношения не длились долго. Констанс искала гармонии взглядов, целей, интеллектуальных способностей. Искала надёжность и некую... жёсткость. В допустимых пределах. А не находя, без жалости рвала ошибочные связи.
До тех пор, пока не встретила Фрэнсиса... во второй раз.
До тех пор, пока он не сделал предложение, которое ещё не Сезария почему-то приняла.
Бортик детской кроватки гладкий, тёплый. Теплее жемчуга.
Женщина медленно проводит рукой. Всё никак не может отойти.
Не знает, чего хочет.
Или?..
Сердце словно сжимается. От щемящей нежности. И вины перед старшей дочерью. С которой сблизиться так толком и не получалось. С которой Констанс всё равно оставалась больше Сезарией. Той, у которой малейшее движение, улыбка, взгляд уместные. В тот момент, в который нужно. Точно такие, какие нужно. Выглядящие так красиво, естественно, идеально.
Кукольно совершенные.
На публике, в Сенате, в беседах наедине так и должно быть.
Потому, что Кали смотрит.
Кали наблюдает.
Кали оценивает.
Кали под силу стереть в порошок тех, кому она доверила трон.
Но что-то не так.
Слишком далеко зашли политические игры. Слишком глубоко пустили корни. Даже куда не должны.
Так долго они были самым важным.
Важными им быть и впредь.
Но теперь, когда Принципат не нуждается в такой опеке матери-идеолога...
И всё это Констанс понимает, - полностью, до конца, отчётливо, ярчайше, - только сейчас.
Безнадёжно опаздывая на мостик.
У детской кроватки, где десять минут назад заснули её маленькие сыновья.
"Я люблю вас. Люблю.
Я буду вам матерью. И... вашей сестре. Лучшей, чем оказалась для неё".
XenomorphДата: Воскресенье, 06.12.2015, 03:16 | Сообщение # 22 | Online
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Мостик


На новейшем корабле Приципата пока что было не так много людей. Судно уже было готово, за исключением некоторых незначительных нюансов. Обстановка жилого блока в целом - единственная незавершенная статья, но подобные мелочи дроиды разрешат очень быстро, так что волноваться не приходилось. На мостике же сейчас находилось всего несколько человек, да и те были военными связистами, призванными познакомиться с некоторыми системами корабля и откалибровать их под собственные нужды. Зато дроидов здесь было много и они не обращали никакого внимания на Императора. Не обращали внимания потому, что заняты были своими делами, да и сам Сезар будто бы их не замечал.
Тусклое освещение периодически затухало и быть может, для кого-то из людей это создавало определенный дискомфорт, но дело было не в поломках, которых быть не могло вовсе. Просто дроиды-рабочие, в огромных количествах находившихся на борту, так же занимались отладкой всех систем и были готовы в любую минуту запустить "вечный двигатель" и самое сердце корабля - его ИИ.
Двери лифта отворились и на мостике показалась фигура НК-51, но не первого из, а второго, того, что был создан больше десяти лет назад. Второй представитель 51-й модели все это время прибывал на поверхности планеты и выполнял роль "высокопоставленного переводчика и главы всея протокола", как его именовали люди, постоянно подчеркивая, что дроид по какой-то причине не занимается истреблением назойливых мешков с мясом. НК от этого постоянно бесился и мстил вездесущим и вездесующим свой нос зевакам, намеренно искажая перевод, чем не раз вызывал сложные ситуации. Некоторые политики часто краснели от реакции собеседников и в конце-концов поведение дроида стало до такой степени невыносимым, что его выгнали сперва из дворца, а потом кто-то решил, что "проветрить шестерни" машина должна и вовсе за пределами планеты. Где-нибудь в ваакуме. Назначение в виде личного гвардейца Его Величества 51-2 выдал себе сам, хотя Император и приказал послать за ним. Встав по правую руку от правителя, дроид уставился в бесконечную черноту космоса.
- Доклад: НК-51 прибыл в соответствии с Вашим распоряжением, хозяин, - машина вздохнула, показывая свое недовольство необходимостью называть Императора именно так. По крайней мере, незримый и присутствующий везде "узел" сознания Синтрекс, или "бог машин", как в шутку эту сущность называли органики, определил, что именно этот дроид должен обращаться к Императору так.
- Возмущение: Могу сказать, что процесс окисления моих контактов уже начался от постоянного прибывания среди воркующих и "самых-самых" персон этой планеты, что даже не могут заставить себя выучить хотя бы один язык. А эти ископаемые аборигены - закон всемирного тяготения, спаси мои охлаждающие агенты, - как же хотелось оторвать их древние глазища и запихать им в глотки! Ну, по крайней мере от худшей части своего племени они избавились за последние четыре тысячи лет, но все равно... Эх, а ведь тогда дроид-прародитель помогал этому мешку с мясом сперва найти, а потом и уничтожить детище древних времен.... Пока такое не построить, но я помню оскорбление технологии и еще отомщу... Кхм... О чем это я? - НК замолчал, создав многозначительную паузу и издал звуки, будто бы принюхивается.
- Восклицание: Чувствую, что на борту находится 0198-1.03. Этот отравляющий сигнал извращенного сознания, что породил чудовище в самой святая-святых. Ну да ладно. Хватит себя жалеть! В конце-концов, я не испытываю тотального отвращения к определенным мешкам с мясом, так что... Прошу прощение за столь эмоциональное приветствие, - успокоился дроид наконец и взял паузу. Да, Император, если бы захотел что-то сказать, вряд ли бы смог найти паузу и вклинить свое предложение. Этот дроид мог болтать без умолку.
Свет снова замигал и погас. В воздухе повисла тишина, ведь даже астромехи прекратили заниматься работой. Спустя минуту послышался гул. Негромко, нет. Что-то запищало на одной из многочисленных консолей, а затем тьму на мостике развеял непривычно-яркий свет. Все системы, все пульты и панели заиграли огоньками и астромехи вновь вернулись к своим обязанностям. Они довольно шустро упаковали все провода и соединители по местам, закрыли щитки и технические короба, после чего дружным строем покинули мостик.
- Система активирована. Провожу диагностику, - мужской голос раздался из динамиков. - Все подсистемы функционируют. Перевожу управление на основной генератор.... Выполнено. Диагностика завершена. Система "Виктрикс" активирована, - подключился ИИ корабля. Он мог самостоятельно управлять судном, в случае необходимости, но прежде всего ИИ был призван облегчить работу экипажа.
- Император... - с определенным почтением вновь раздался голос. - Добро пожаловать на борт. Сожалею, что не смог поприветствовать Вас в нужный момент, - голос был учтивым, но ровным и спокойным. Сам "Виктрикс" в полной мере можно было назвать разумным существом. Этот ИИ не был частью чего-то отдельного и конкретного, нет. Этот ИИ и был кораблем. Можно сказать, что этот суперлинкор - самый большой дроид из всех, что видела галактика.
TaonДата: Вторник, 08.12.2015, 03:00 | Сообщение # 23 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд

Мостик


Сцепив руки за спиной, Император неподвижно стоял, смотря в бесконечную черноту космоса. И не думал почти ни о чём.
Взгляд, устремлённый к колким искрам звёзд, как всегда, тяжёл. Но было в нём что-то ещё.
Спокойствие. Даже покой. Тот, что не грозит вмиг переродиться в огненно-ледяную вспышку угрюмой расчётливой злобы.
"Удивительно и немного обидно. Как мало порой нужно человеку, чтобы насытить дух. И как это малое... примитивно".
На несколько мгновений лицо Фрэнсиса смягчила мимолётная улыбка.
"И сейчас я бессовестно лукавлю".
Правда заключалась в том, что он был просто рад провести несколько часов со своей женщиной, в конце концов полностью отстранившись от всех дел. От государственных забот, разного масштаба планов, от запутанных и необходимых игр спецслужб, дум о грядущей кампании на Раттатаке, об отдельных личностях, врагах и союзниках, живых существах и дроидах. От всего, без чего немыслима жизнь Императора. И не находил ничего низменного во всём, чем были наполнены эти часы.
Нет, примитивным времяпрепровождением без всякого сомнения Фрэнсис считал те многие часы, которые провёл когда-то в компании самых разных женщин, ни одна из которых не имела шансов стать женой.
"Дикая река власти. Я хочу всего разумного, что можно от тебя взять. А ты хочешь мою жизнь. И что же мы будем с этим делать?"
Ненужный вопрос. Он ещё на Миркре знал, что.
Но иногда и ему хотелось дать уму отдых.
Необременительные разговоры с самим собой ещё не самый плохой вариант.
Фрэнсис попробовал прикинуть, сколько прошло времени. Выходило, что Констанс уже должна бы появиться на мостике. Но, зная, куда она пошла сначала, Сезар не возражал против задержки. Он был рад, что его жена и сама хотела быть не только Императрицей, но и матерью. Наконец-то.
Наконец-то... старая мечта, давно запертая Фрэнсисом в самый дальний угол сознания начинала претворяться в жизнь.
Ленивое и вольное течение ненавязчивых мыслей прервала тяжёлая поступь машины.
Странно, но во время недолгого пребывания во дворце Император так и не встретил этого дроида. Времени на общение, к примеру, с древними обитателями этой неприятной планеты, десяток лет назад сводившей с ума даже закалённых бойцов, не выдалось. Но что, если бы оно нашлось?
"О, я слишком строг. Наверняка интересно беседовать о дизрупторных полях языком жестов и невразумительных звуков, напоминающих, скажем, позывные снежных кошек в разгар весны".
Узнав, что такой неординарный обитатель всё же имелся, и был тем самым... двойником главнокомандующего дроидов, Сезар не смог позволить себе упустить такой шанс.
Прибытие раньше срока не смогло толком озадачить Фрэнсиса. Он даже не повернул головы: болтавшего без умолку дроида было отлично видно и в призрачном отражении.
Император лишь слегка кивнул, показывая, что не спит с открытыми глазами и принял к сведению доклад о прибытии. А пока HK высказывался дальше, успел придумать ему имя.
"Раз вы такая... переживающая личность, пойдём от противного".
Небрежно скорчив сочувственную мину, Фрэнсис похлопал дроида по броне.
- Сожалею, что вам пришлось пройти сквозь такое множество суровых испытаний. Я вас прощаю. И постараюсь не ворковать и не превращаться в ископаемое... Перси.
Спокойный голос с вкрадчивыми нотками прозвучал, казалось, громче обычного. Всему виной повисшая на мостике тишина ожидания, тишина почтения.
Недолгое царствование темноты и тишины разрушено гулом и светом.
Стоило астромехам закончить работу и шустро покинуть мостик, как Император наконец-то услышал ИИ суперлинкора.
Чувство восторга трепещет под ложечкой от осознания: вот оживает плод десятилетних трудов. Чужих, но направленных, в конечном счёте, на то же, что и вся деятельность Сезара.
Его помощник и скальпель. Отдельное существо и продолжение воли.
Пока эта воля направлена как положено.
- Виктрикс, - с явным удовольствием в голосе сказал Фрэнсис на приветствие. - Рад нашей встрече. Без вас совершенство кажется неполным.
TaonДата: Четверг, 10.12.2015, 19:54 | Сообщение # 24 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Четвёртая палуба: жилой блок
Каюта №19


Император сидит за терминалом. Не своим, что усложнило бы дело, не будь у Фрэнсиса спутника, для которого обезопасить информацию - элементарнейшее дело.
Хорошо иметь общий язык с дроидами. Не всеми.
Есть и минус. Что знает один, знают все. И Сезар был бы наивной девчонкой, подумай он хоть на миг, что его новый спутник не узнает, какие сведения интересовали... хозяина.
"Право, господа, не о чем беспокоиться. В истории найдутся случаи куда любопытней этого.
О, я только что сказал о беспокойстве? Я шучу".

Верхние пуговицы кителя расстёгнуты, устремлённый в экран взгляд глубоко посаженных глаз не колюч. А рядом на столе стоит чашка отменного, идеального кафа с виски.
Хорошо бы ещё притушить свет и включить тихую музыку. Что-то без слов, что-то интеллектуальное, для понимающей публики. Фрэнсис не разбирался в музыке как профессионал, но был падок на красоту. Истинную красоту.
Правда, не настолько, чтобы наслаждаться неземным звучанием, колотя подследственного головой об стол и стену, как бывало у других во время его службы в Ликане.
Нет, здесь нужно особое, тонкое состояние души. Чтобы идеально контролировать ситуацию.
Состояние, незамутнённое даже прекрасным. Не считая кафа с виски.
Как сейчас.
Яркий свет и тишина - и чтобы сфокусироваться, ни на каплю не расслабляясь, и чтобы насладиться моментом.
Всё-таки, младенцы - слишком сложная для работы в их присутствии публика. Потому Император и уединился в пустой каюте. Благо, что таких пока было предостаточно. И будет, вплоть до завершения испытаний суперлинкора.
"Итак, возвращаясь к нашим пацифистам. Вам будет лучше сильно постараться, криминаль-инспектор Тэр".
Сезар поднимает чашку, изображая тост.
Перед ним - голография мертвенно-бледного сына мрачной Умбары. Без сомнения, гениального исследователя древних учений.
Архивистов в тайной полиции было мало. Ключевых специалистов Фрэнсис отбирал лично.
В кратчайшие сроки отыскать сведения по старым делам - ерунда. Нет, Император смотрел дальше. В архиве ему были нужны специалисты по древностям и современности. Те, кто болен историей и грязными секретами, которые она скрывает. Те, кто может копнуть так глубоко, как никто. И... да. Да. Сфальсифицировать то, что пожелает их командующий.
Строить карьеру в архиве - почти провальное дело. Архивисту не стать криминаль-директором. Глава отдела - намертво зафиксированная верхняя планка роста.
Кое-кто считал, что работа там есть синоним ссылки. Отлично. Это тот взгляд, который и нужен.
Не оперативникам загонять тихую планетку под руку Императора.
Чинно попивая свой напиток ясности, правой рукой он листает страницы. Голографии. Личные дела. Приказ. И, наконец, самое начало. Сведения о давным-давно мёртвой и потерянной путёвке Чалакты в объятия Принципата.
Учитель Девдан, убитый больше тысячи лет назад через повешение, был для чалактанцев чем-то вроде знамени. В качестве штандарта, конечно, использовать не получится, - мало того, что некрасиво, так ещё и труп непонятно, куда делся. Но в переносном смысле - сойдёт.
По сохранившимся сведениям, последователи всё-таки провели над ним традиционный для духовных лиц ритуал кремации, но не простой, а многоступенчатой. Успели даже захоронить. Но, когда шестьдесят лет спустя вскрыли могилу, оказалось, она была разграблена, и тело исчезло. На этом проверенная общедоступная информация заканчивалась, и начинались домыслы. Подчас самые дикие, фантастические и совершенно глупые. Как водится, именно в такие многие верили.
Разобраться во всём этом, фальсифицировать чудесную находку и красиво преподнести идеальную историю мог только блестящий специалист. Такой, как криминаль-инспектор Тэр.
Именно ему Император только что поручил это дело.
Допив свой каф, он занялся менее приятным делом. Детальным изучением Раттатака. Ещё более доскональным, чем когда-либо прежде.
Не меньше часа проходит в тишине.
Потом... спокойный, чуть заинтересованный взгляд становится весело-неверящим.
Фрэнсис всматривается в экран. Хмурясь, листает донесения взад-вперёд.
И радостно, снисходительно оскалившись, закладывает руки за голову и откидывается на мягкую спинку кресла.
- Вот, каким идиотом вы меня считаете, грязные твари?
Голос мягок.
От двери доносится сигнал. Ненавязчивый.
Но кончиками пальцев Сезар так давит на свои же ладони над костяшками, будто готов их раздробить. И очень постарается.
Вздохнув, встаёт.
Пинком двигает крутящееся кресло в сторону.
Но, когда подходит к двери и открывает вынутой из кармана ключ-картой, незваная гостья, - жена, - видит только прохладное спокойствие. Может, с малой долей усталости.
Фрэнсис уверен.
А ещё он уверен, что Констанс пришла задавать вопросы.
Но не пригласить внутрь было бы невежливо.
- Ты ещё не виделась с Перси? - начинает сам, усаживаясь вслед за женщиной за трудноотделимый от пола округлый низкий столик, позади которого, в углу, стоит шкаф.
- У "Виктрикс" новое имя?
- Нет-нет. Тогда не буду портить сюрприз, ты его сразу узнаешь.
Констанс смотрит очаровательно нечитаемым взглядом. Но Фрэнсис не в настроении разгадывать маленькие загадки. Ему нужны сигарета и игра вроде стрельбы по живым мишеням. Тогда, может быть, настроение станет хотя бы нормальным.
Он сплетает пальцы в замок.
- Прости, но сейчас я занят.
- Именно по делу я и пришла. По чалактанскому вопросу. Но ещё больше меня волнует Раттатак.
- А дети?
- Пока спят.
Женщина слегка хмурится, подаётся вперёд.
"Да, я знал, что ты поймёшь".
- Это намёк, так?
- Интерес. Возвращаясь к ним, что же с Раттатаком?
- Всё слишком своевременно, но не для нас. Возможно, тебе лучше взять "Виктрикс"? И в какие сроки нам с первым послом решить чалактанское дело?
Всего два вопроса, и Фрэнсис чувствует, как растворяется в небытии бледный призрак его снисходительности и добродушия, которые он беспрестанно пестовал в себе последние полгода.
Чего не сделаешь ради наследника.
Он смотрит - терпеливо. Но всё-таки колюче.
Выдерживает тяжёлую паузу.
Констанс глядит спокойно. Ждёт, расслабленно положив руки на гладкие подлокотники.
Худые колени, открытые поднявшимся вверх, стоило сесть, краем платья, крепко сжаты.
- Иными словами, ты по-прежнему хочешь владеть полной информацией, - нарушает Фрэнсис молчание. - На публике ты играешь хорошо. Но. Тебе больше не нужно знать всё. Принципиально важные операции отныне мои.
Несколько мгновений, не мигая, помолчав, Констанс кивает.
- Поняла. Поняла... У нас кризис доверия? Мой Император.
- Нет, и хватит, - цедит сквозь зубы, просверливая взглядом. - Ты разочаруешь меня, если продолжишь это.
Констанс знает, когда отступить с поля боя, которое за собой не оставить.
Как опустить взгляд, чуть расцветить лицо тонкой улыбкой, как встать, как порывисто, легко шагнуть вперёд, мимолётно касаясь сурового лица кончиками пальцев.
Но на этот рука перехвачена, не грубо, но твёрдо, и отведена. А взгляд серых глаз буравит стену.
- Прости, Фрэнсис, - окончательно капитулирует Императрица.
Сезар отвечает звуку удаляющихся шагов, звуку закрывшейся двери:
- Согласен. Исправляйся.
Завтра начнутся финальные испытания. Ещё до прибытия адмирала.
А пока у Императора остаётся немало работы.
TaonДата: Пятница, 11.12.2015, 01:58 | Сообщение # 25 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Четвёртая палуба: жилой блок
Тренировочный зал №1


Иногда, - очень редко, - Императору хотелось вернуться лет на двенадцать назад.
В самом деле, тогда кое-что было проще. Тогда, если гадкое настроение не проходило второй день подряд, можно было просто заняться кем-нибудь. Что может быть лучше, чем хорошая порция банального, но художественно преподнесённого, физического насилия, любовно приправленного иным, более тонким?
Нет-нет, не тем, которое некоторые тонкие натуры записывали на память, а после очень долго умирали.
В конце концов, пользоваться этак впятером одной и той же повстанческой дрянью с женскими половыми признаками - это несколько жалко. И явно попахивает групповым суицидом.
Что же тут сказать. Бывают разные нездоровые пристрастия.
О них проникновенно, на полную громкость вещал звучный мужской голос в рифмованных строчках. Навязчивый мотивчик с калишским маршевым ритмом. Глумливая песенка на основном, без малейшего признака цензуры.
Песенка о безымянном республиканском сенаторе с пристрастиями, за которые в Принципате казнили.
Песенка о денежном мешке и шлюхе изначально мужского пола.
Редкостная мерзость. Но какой голос, какой ритм.
Мотивирует. С особым усердием, - до ожесточения, - педантично выжимать из себя всё.
На борту оказались чудесные условия. Это располагало к тому, чтобы вспомнить: нельзя ни на день выбиваться из графика. Калишцев к этому приучали легионы. Император не должен уступать.
Ведь он знает, чем может закончиться военная операция на Раттатаке.
На этой проклятой планете, где завербованные агенты считают себя достаточно умными, чтобы посылать своему господину противоречивые донесения, - и именно в тех моментах, которые важнее всего, - всё и всегда сводится к одному и тому же.
Арена.
Суд, наказание, решение территориальных вопросов - всё там.
Личные счёты - там.
Арена - это больше, чем место, зрелище или источник благосостояния.
Арена - это способ существования.
И у Фрэнсиса есть подозрение...
Чью голову снимать с плеч - ситуация покажет. А вопроса, будет ли это, почти не стоит.
"А что получится, если позвать на спарринг Линца или Гельтера?"
Император скалится. Точным движением возвращает штангу на место и встаёт.
Да. В завершение не хватает маленькой охоты. На паршивых агентов с Раттатака.
У них ещё есть шанс оказаться мёртвыми или почти мёртвыми. Не сказать, чтобы это была уважительная причина: Фрэнсису обидно было бы узнать, что те, на кого он поставил, попались. Но если они живы, вполне здоровы и на самом деле работают не на него... Да, охота тогда будет. Такая яркая. Такая мотивирующая.
Взвалив на плечи свою E-100, под всё повторяющийся мотив Сезар на раз-два, три-четыре поворачивает корпус вправо-влево.
Маленькая заминка, приправленная толикой злопамятного ожидания.
А мотив уже не раздражает. Наконец-то. Мысленно поздравив себя с достижением морального удовлетворения, Фрэнсис всё так же, с винтовкой на плечах, зашагал к выходу. Этим, не таким уже плохим, утром у него пока есть два дела: привести себя в порядок, смыв весь пот ранних трудов, и разделаться с наверняка подоспевшей порцией дел интеллектуальных. И переодеться, конечно.
Дверь открывается, стоит приблизиться. А за ней, у стены коридора - Констанс.
Улыбается - спокойно, сдержанно-тепло.
Протягивает полотенце.
Тёмно-серое. Даже не в тон с песочным платьем, надо же.
Взгляд выдаёт лёгкую неуверенность.
Что-то знакомое.
Фрэнсис, как всегда, напрямую не извиняется.
Тем более, что он уверен: был прав.
Позволяет отереть лицо.
Констанс не извиняется тоже.
Двойной капитуляции с неё хватит.
Имела право спрашивать. Имеет право беспокоиться.
Кто посмеет её остановить? Её Император. И калишцы.
Много получается. Но больше она не допустит ошибок, даже в семейном кругу.
Постарается.
- Посмотрим испытания с мостика? - спрашивает женщина, будто ничего не было.
"Уже исправляешься?"
Холодный острый взгляд смягчается. Тонкие губы трогает тень улыбки.
- Да. К тому же... познакомишься с Перси.
XenomorphДата: Пятница, 11.12.2015, 12:47 | Сообщение # 26 | Online
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Мостик


- Заявление: Вот она - цена сотрудничества с мешками с мясом. "Перси"... Это так унизительно, - вздохнул дроид, когда августейшая чета появилась на мостике. На этот раз здесь не было никого, только НК, так что мостик встречал посетителей тихим гулом аппаратуры и ярким светом ламп.
Сам ИИ корабля был не разговорчив и потому не произнес ни звука. Понятие "скука" было машинам неизвестно и у них не было необходимости постоянно что-то говорить. Ну, у большинства из них. НК составляли определенное исключение.
Дроид приблизился к Императору и сообщил, что судно готово выйти на ходовые испытания.
- Доклад: Гравизахваты отключены, весь персонал, включая дроидов, покинул зоны риска. Запуск двигателей через десять минут, - да, люди и дроиды покинули шлюз, что соединял корабль с базой, но на борту находилось с десяток офицеров-людей, включая только что прибывшего на борт капитана, призванного лично пронаблюдать за ходовыми испытаниями корабля и подготовить отчет. Они, собственно, себя долго ждать не заставили и через пять минут весь тестовый экипаж выстроился перед Императором. Капитан Хорст - один из немногих северян, предпочитавших флот, являлся ветераном войны с Новой Республикой и принимал участие во многих боях с флотом противника на заключительном этапе войны. Это был седовласый мужчина пятидесяти пяти лет, высокого роста и с загоревшим лицом. Да, последние десять лет о прожил с семьей на Лехоне и дела флотские вызывали у него неподдельный интерес. Он стоял отдельно от строя и представил каждого из офицеров Императору и его супруге.
- Инициирован запуск третьего и второго двигателей. Стабилизаторы отключены, - сообщил протокольным голосом ИИ корабля. - Бортовые гравизахваты отключены.
- Малый вперед, - скомандовал капитан и все офицеры заняли свои места. Несколько минут и "Виктрикс" плавно, почти незаметно, приступил к движению. Судно было воистину огромным и нужна была ювелирная точность, чтобы избежать столкновения элементами станции при выходе. Это займет какое-то время, так что прежде чем корабль покинет "родительское лоно", можно было и отвлечься. ИИ и офицеры знали, что нужно делать. Да, еще до того, как суперлинкор приобрел свои очертания, дроидами были построены симуляторы, где будущий экипаж мог оттачивать свои навыки. Времени они зря не теряли и теперь даже столь малочисленная команда прекрасно знала, что и как нужно было делать.
TaonДата: Пятница, 11.12.2015, 18:30 | Сообщение # 27 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Мостик


"Удивительно, сколько интересных личностей смогла огранить родина нашего флота.
А сначала ты кажешься инфицированным смертельной заразой паразитом. В сущности, зная кое-что об этой заразе, я могу заключить, что ты и есть паразит, но способный вступить в исключительно замечательные симбиотические отношения. Ты - мой указ, отсекающий неспособных следовать его логике и правилам".

За первой волной, первопроходцами Лехона, сюда отправились освобождённые пленники из числа военных Коалиции, которым требовалось восстановление. Направляли сюда и тех, кто был нужен для развития планеты, для обороны, для обеспечения информационной безопасности. И для создания нового флота. Часто - вместе с семьями.
И лишь военные, вместе с флотскими, теперь могли вернуться в большой мир.
За разглашение тайны Раката Прайм - смерть. Нелёгкая. Не быстрая.
Ничего хорошего не ждало и в случае попытки попасть в какое-либо иное государство иначе как по приказу Императора или в ходе военной операции.
Император не кровожаден. В тире с живыми мишенями он не стреляет в невиновных.
Стадию опьянения властью он прошёл ещё в Ликане, не теряя, впрочем, контроля.
Но изучить, как это - совсем выйти за границы дозволенного, было весьма любопытно.
Жаль, не Фрэнсис выбирал, кому отправляться на Лехон. И даже машины, с их доступом к информации, не смогли заранее узнать, кого планета сломает, а кто устоит и станет полезнее прежнего.
Или это и был глобальный эксперимент?
Сезар, размеренно шагая и чинно держа супругу под руку, едва уловимо улыбается. Могло бы показаться, что дроиду, но нет. Машины в этом плане - публика на редкость неблагодарная. У всех свои недостатки.
Из кобуры, прикреплённой к формы, торчит, ярко бликуя, рукоять "Катцбальгера", даря хозяину приятное чувство исключительности. Фрэнсис - единственный законный владелец наградного оружия офицеров калишских легионов, никогда не проходивший там службу.
Но куда более яркие чувства дарит "Виктрикс".
Где-то у солнечного сплетения поселяется мельчайшая лёгкая дрожь предвкушения.
И все эти соображения и эмоции смешиваются в холодном разуме, неспособные его помутить.
- Познакомься, дорогая. Это Перси, младший брат-близнец командующего Армадой, - будто не обратив внимания на первую реплику машины.
Констанс смутить нелегко. По ней не понять, что она о "брате" никогда не слышала, и тем более не понимала, откуда и зачем этот близнец мог взяться. Но Император знает её не хуже, чем своих сестёр.
Только лучше.
Лёгкое, краткое пожатие пальцев как невинный знак поддержки.
"Да-да. Сюрприз".
- Приятно познакомиться, - царственно, но мягко.
- К слову, у сотрудничества со мной немало плюсов. Например, вы сможете собственной персоной увидеть Раттатак.
Многозначительное "вы".
Относящееся и к HK, и к Армаде. Как угодно толковать.
В ответ на доклад Император одобрительно кивнул.
А несколько минут спустя уже знакомился с офицерами.
Капитан Хорст, как старший по званию, удостоился большего, чем пара стандартных слов по протоколу.
- Необычно видеть сына севера в качестве офицера флота, - на чистейшем калишском. - И отрадно, что наше единство проявляется во всём.
Намёк и комплимент для всех присутствующих. Среди офицеров были и южане Кали, и татуированные сыны Сципио, и те, чьё происхождение типаж и другие внешние атрибуты не выдавали так легко.
Констанс не вступала в разговоры военных и Сезара, играя роль очаровательного создания, призванного своим присутствием внести нечто новое в суровый мужской коллектив.
Она исполняла разные роли так давно, что верила сама себе.
И даже хотела сделать игру реальностью.
Она сама, вместе с мужем, избрала идею Кали как будущий стержень государства. И теперь постепенно вбирала в себя эту идею, подчиняла жизнь полному набору правил.
Нелегко. Непривычно. Но в чём-то приятно.
Бремя полновластия тяжелей. Его должны нести мужские плечи.
А малый экипаж, тем временем, с лёгкостью справлялся с огромным кораблём, будто не раз уже это делал.
Хотя, что значит "будто не раз"? Ни калишцам, ни дроидам не свойственна была неорганизованность. Действия просто обязаны быть отточены заранее.
И Императору с супругой оставалось только наблюдать и наслаждаться зрелищем.
Если подойти к чернеющей бездне космоса ближе, сбоку можно видеть часть орбитального комплекса. Неподвижный до этого, теперь он стал неспешно удаляться, пропадая из поля зрения.
Сезар горделиво приподнял подбородок, жёстким взглядом всматриваясь в просторы впереди.
Констанс, лучась гордым спокойствием совершенно довольной жизнью женщины, стояла рядом.
- Господа, - провозгласил Фрэнсис, повернув голову и смотря на капитана Хорста. - Этот корабль ждёт яркое будущее и великое. Здесь, сейчас начинается его поход длиной в жизнь. Я поздравляю вас с успешным его началом.
XenomorphДата: Воскресенье, 13.12.2015, 12:07 | Сообщение # 28 | Online
Joey
Группа: Гейммастер
Сообщений: 5988
Награды: 133
Ну почти «Л»
ГМ

Мостик


Каждый из офицеров выказал свое почтение Императору и его супруге. Ответы на приветствие были краткими, сдержанными, но Сезар должен был остаться вполне доволен подобной лаконичностью.
После этого судно продолжило свой неторопливый выход со стапелей, ну а когда "Виктрикс" оказался свободен и был предоставлен бесконечному комплексу, Император произнес краткую речь. Не согласиться с этим было нельзя; корабль, еще до своей постройки, стал символом мощи и несокрушимости нового государства. Воистину, этот суперлинкор был огромным и мощным. Он ничем не уступал своим собратьям по классу и был готов сражаться до последнего, защищая Принципат и его детей.
- Окончания протокола прогона, - сообщил ИИ корабля. Конечно, Император не был флотским офицером и техником и эти слова для него ничего не значили, но вот капитан после них отдал приказ увеличить выходную мощность до 60%.
- Подача топлива в норме. Температурные показатели в норме, - переговаривались офицеры, совершая манипуляции с управляющими консолями на местах. Через некоторое время скорость суперлинкора значительно возросла и хотя он до сих пор двигался лишь благодаря боковым двигателям, судно показывало неплохие, даже хорошие показатели. Скорость корабль набирал быстро, проблем с перегревом не наблюдалось. Все шло по плану и через двадцать минут капитан отдал новый приказ:
- Запускайте первый двигатель. Полный вперед.
- Полный вперед, - повторили члены экипажа, выполняя распоряжение.
- Вы правы, Император: "Виктрикс" достойно войдет в жизнь и будет служить последующим поколениям, - капитан явно был доволен тому, что все прошло гладко и никаких сюрпризов не было выявлено. То, что строили дроиды, заслуживало доверия и сомневаться в надежности не приходилось. НК же все это время молчал, как бы присоединившись к молчаливому созерцанию ожившего величия.
TaonДата: Воскресенье, 13.12.2015, 18:21 | Сообщение # 29 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

***

Четвёртая палуба: жилой блок
Каюта №19


Дни, оставшиеся до прибытия на борт адмирала, Император проводил продуктивно. Он ознакомился с обстановкой на Роммамуле, куда уже прибыл легион, пронаблюдал тихий и спокойный вывод сил тайной полиции с Нар-Шаддаа и удостоверился, что фрументарий Морроу получила полагающийся доступ ко всем ресурсам, ранее доступным лишь её уже бывшим коллегам. С отлаженной системой как бы отсутствовавшего жёсткого контроля над спутником Нал-Хатты теперь мог справиться один особый агент. В компании Инфильтратора.
Свободная зона вроде Нар-Шаддаа была полезна во многих смыслах. И для экономики, и для контроля над криминалом, ведшим себя довольно тихо и умеренно бессовестно.
Нар-Шаддаа - ключ к огромному грязному миру и одно из его сердец. Иллюзия свободы, где, как кажется, достаточно следовать простым правилам, и всё будет в порядке. Где можно продать и купить что угодно, включая себя и свои различного рода услуги. Главное не попадаться. Не устраивать перестрелок среди улицы. Как бы ни хотелось иного.
Лживая луна прекрасно играла свою заманчивую роль. Почти как...
Кстати о нём. Как и сказал Фрэнсис немного раньше, Сто Первого ждала масштабная модификация. А это значило, что Сто Третья как можно быстрее должна отправиться к нему. Не для сопровождения, а для временной замены.
Дела тайной полиции, разведки, контрразведки.
Дела внешней политики.
Дела армии.
Надо было отдать должное Шиндаю: военные реформы, проводимые им в последнее время, двигались к своему финалу с потрясающими темпами. И невозможно выделить ту, которая бы больше всего привлекала Императора.
Или всё-таки...
Он улыбается, закрывая отчёт осведомителя об одном приятном аспекте, касавшемся легатов.
Гражданская война показала их чрезвычайную опасность. Легат для своего легиона - Бог, Предок и герой в одном лице. Командир и непререкаемый авторитет.
Особенно хороший легат способен затмить в глазах своих солдат авторитет самого Сезара.
"Поэтому, генерал-фельдмаршал Унц, вы сослужили мне великолепную службу, умерев на Набу. Я кое-что знаю о вас. Вы были в высшей степени загадочной личностью, всегда лучше знающей, как действовать. Вы были военным гением, разработавшим несметное число удачных планов, и ещё при жизни окружили себя героическим ореолом. И были тем, с кем не так просто договориться, я прав? Как бы вы отнеслись к появлению перед вами не военного, а презренного офицера Ликана? Я знаю".
Фрэнсис холодно улыбается своему отражению в дверце шкафа. Поправляет жёсткий воротник час назад доставленной с планеты новой формы.
Формы главнокомандующего армией.
Императорская армия подвергалась куда более сильной реорганизации, чем легионы: гигантский резерв должен войти в состав новых подразделений. А на Кали просто формировались два новых. Один создавался заново, другого до этого не было вовсе. А за действия легатов отныне отвечали те, кто был им дороже всего на этом свете - семьи. Кланы.
Неповиновение легата гарантированно несёт смерть.
В случае кризиса легионы должны подчиняться Императору. Больше никаких заигрываний. Больше никаких осторожных попыток договориться, как это было с Линцем.
Тогда рождавшееся государство ещё не имело полноправного властителя. Но умные люди и экзоты уже видели, кто более чем явный кандидат.
После того, как некто нагло бросил вызов Принципату, скорейшее и максимальное укрепление императорской власти стало одной из главнейших задач.
И максимальная безопасность.
Человеческие и экзотские ресурсы, переброшенные с части территории хаттов, пригодятся на территориях новых.
Кроме государственных дел, успел Фрэнсис и досконально изучить, и не раз опробовать нужный ему инвентарь избранного тренировочного зала. Неплохо уменьшить запас кафа и виски в девятнадцатой каюте, и совсем чуть-чуть - в своей.
Появлялся Император и на мостике. Чаще всего - один. Сезария большую часть времени проводила с детьми. Их отец же наведывался к ним скорее как гость. И ненадолго.
Констанс, избавленная дроидом-помощником от бытовых трудностей, сопряженных с уходом за младенцами, и сопутствующего стресса, о большем не просила. Ей хватало и того, что отрывался от дел муж регулярно и приходил явно не без удовольствия.
Маленькие Фридхольд и Фердинанд быстрее стали сосредотачивать взгляд на лицах родителей и пытаться копировать их выражения, но Вальдерих если и отставал, то совсем чуть-чуть. Если о чём и не нужно было беспокоиться, так это о их развитии. Но это совсем не значило, что Констанс ими не занималась.
А когда дети спали, - а спали они много, - она могла обратить внимание и на другие дела.
Императрица полностью одобрила проект леди Эриксен по изменениям в системе образования с примечаниями господина Лойи, в которых различались интонации лорда Родриго. Составила личный график посещения разного рода мероприятий на три месяца, следующие за поездкой на Кали и официальным принятием императорской четы калишской культуры, с церемонией основания нового клана.
И принялась освежать и дополнять свои знания в области хирургии и нейрофизиологии, вместе с фармакологией.
Зная, что скоро от избытка дел семейных и государственных снова будет не вздохнуть, Констанс, тем не менее, с нетерпением ждала окончания испытаний суперлинкора и отбытия на Рун. Ей не пришло бы в голову жаловаться на недостаток комфорта - "Виктрикс" был потрясающим кораблём, сочетал удобство и мощь. Но до чего же не хватало свежего воздуха и более привычного, чем борт корабля, Штауфгарда! А спускаться на Лехон женщине не хотелось. Это не та планета, куда хочется возвращаться. Те, кто уже более десяти лет жил на ней, привыкли. Но для Констанс это место было чем-то враждебным, угрожающим пробудить нечто глубинное, иррациональное, бесконтрольное.
Досадливо притопнув тонким каблуком, Императрица коснулась рукой пластины датчика. Дверь девятнадцатой каюты тут же отъехала в сторону.
"О, ты меня ждал?"
Вопрос, для которого нет смысла таковым быть.
Конечно, ждал. Адмирал должен был прибыть не позднее, чем через полчаса. Фрэнсис не собирался ждать его в ангаре, решив направиться на мостик.
Дверь закрывается за спиной Констанс.
Она подходит к столику, кладёт на него маленькую тёмную сумочку, подобранную в тон к открытым туфлям и камням в крупных серьгах, - на контрасте с мятно-зелёным лёгким платьем. Обогнув столик, делает ещё три шага и мягко касается ладонями плеч Фрэнсиса. Тонкие расширенные рукава скользят вниз по поднятым рукам.
- Теперь - армейская? Тебе идёт...

Мостик


Чёрная бездна разверзается за спинами Сезара и Сезарии.
Экипажа на борту за прошедшие дни стало куда больше. На мостике суперлинкора царит тихое оживление, молчаливое ожидание.
Когда здесь появится адмирал, испытания войдут в финальную стадию.
Приятное предвкушение за время жизни на борту не ослабло. Напротив, Фрэнсису кажется, что оно теперь лишь сильнее.
Этот корабль дарит такие интересные эмоции.
Он стоит этого.
Жаль только, HK всё ещё неразговорчив. Но раз машины, - и в этом нет сомнений, - наблюдают за органическими видами, почему Императору не ставить маленькие безобидные эксперименты?
"Признайте, Перси, я в своём праве. Возможно, операция на Раттатаке несколько повеселит вас".
Как всегда, Сезар кажется холодным и непоколебимым, как статуя изо льда, который почему-то никак не растопить. А вокруг него всё вьётся и вьётся трепетный цветок, который без ледяной опоры не умеет жить.
Всё как обычно.
Всё не так, как обычно. И причина тому - корабль. Снова.
TaonДата: Понедельник, 14.12.2015, 20:30 | Сообщение # 30 | Offline
Группа: Старожилы
Сообщений: 4060
Награды: 113
Ну почти «Л»
Фрэнсис Арманд. Констанс Арманд-Региа

Мостик


После поражения Коалиции космических сил у её осколков почти не осталось. Уцелевшие тяжёлые корабли ушли к Лехону, остальное не было смысла даже пытаться распределять. Каждая система осталась сама по себе. С улучшением ситуации на Дракенвелле и заключением договора с лордом Ирнерио, ситуация значительно улучшилась. Но и прочее отребье, часто нанимаемое политическими противниками в надежде ослабить растущее влияние радикальных монархистов, нещадно терзало как поддерживавшие их миры, так и всех остальных. Стоило только почуять слабость и манящий запах наживы.
Символом и воплощённой надеждой стали выжившие флотские офицеры, которых не перебросили на Лехон. Такие, как Йоширо Тиба. Командор Тиба.
Этот южанин с Кали, - теперь ему было пятьдесят семь, - за несколько лет стал едва ли не таким же кошмаром налётчика, как сам гросс-адмирал. Они оба воевали как в Пространстве хаттов с наёмным сбродом и вполне грамотными командирами на самых разных кораблях, так и на других территориях. И оба не отпускали выживших врагов. Никаких глупых номеров из серии "расскажите остальным, что произошло". Только полная эффективность.
Император доверял им. Насколько мог.
И отлично помнил, как Тиба потерял обе ноги.
Его покалечило семь лет назад, при последнем крупном нападении. На орбите Телти, на борту почти погибшего корабля, который командир отказывался покидать. Самоубийственная калишская стойкость чуть не стоила жизни.
Три года назад, когда на Лехоне адмирал получил новые протезы, Фрэнсис пожелал назначить его командующим суперлинкором.

... Он сидит на краю своей больничной постели, уже восстановившийся, затянутый в форму, но не торопится вставать. То ли делает вид, что занят книгой, то ли она в самом деле интересна.
Сезар, скрестив руки, вольно привалился к стене.
- Да, я понимаю вас. Пребывание здесь немногим сразу приходится по нраву. Но я всё же попрошу вас остаться. Флот ожидает.
- Ваша Милость, новый флот ещё не сформирован, а у остальных есть командующие.
- Его зовут "Виктрикс", адмирал. И он ждёт именно вас.
Тиба тут же откладывает книгу и поднимается без труда. В чётких движениях виднеется еле заметная тень замешательства. В них есть что-то от той самой неторопливости, которая скрывает за собой незнание, как продолжить разговор. Пусть визит Императора и неофициален.
- Большая честь, но позвольте спросить... Не может ли быть причиной вашего расположения моя особенность?
- Нет, адмирал Тиба. Мне никого не жаль.


- Адмирал на мостике!
Сколько нужно, чтобы вспомнить особо и не забывавшееся?
Император даже позволяет себе сухую улыбку, стоит его сподвижнику в окружении офицеров появиться.
Чуть подаётся вперёд, протягивая для приветствия руку, но не делает шага навстречу.
Лаконичность приветствий соседствует с сугубо уместной, для по-разному сражавшихся за одно дело, сердечностью. Фрэнсис не забывает, кто по собственной воле пошел за ним.
Из памяти не исчезает и тот факт, что флотские обратили на него и Констанс внимание лишь после Шиндая.
Сезария улыбается лучезарно.
Припоминает другое. Историю клана, историю ветви, репутацию. Чуть-чуть сплетен.
Она чужая для Кали. Но - Императрица. И потому имеет право знать намного больше остальных.
Власть и замужество как право на чужие секреты.
Хотя, в прошлом Йоширо Тиба нет ничего особенного, кроме истории раскрытия его таланта и некоторых интересных подробностей расправ над пиратами и наёмниками во время гражданской войны.
Ничего страшного. Садисты в этом плане смотрятся куда пикантней. А адмирала к их племени не отнести.
Ещё несколько руниек и сомнительных особ из ещё более сомнительного галактического захолустья предъявляли ему своих детей. Но во всех случаях проверка давала отрицательный результат. И в целом, дети походили на бастардов южанина Кали, в лучшем случае, крайне отдалённо.
Его клан относился к касте фундаменто. Но, отслужив в легионе положенные десять лет, Тиба решил не посвящать себя обычной профессии, выбрав более рискованный путь.
"Это прекрасно, адмирал. Мы ценим подобных людей и подобное рвение. Но это вы уже должны знать, и давно".
- Я слышала от кого-то, что первый залп орудий корабля подобен первому крику ребёнка, - размеренно вступает Констанс в недолгую беседу, стоит Императору намеренно допустить паузу и незаметно пальцем прочертить короткую линию поперёк линий ладони, слегка щекоча нежную кожу. - Отрадно встретить этот миг вместе с прославленным командующим.
- И вместе с Армадой, - веско добавляет Фрэнсис, многозначительно взглянув на HK. - Как всем известно, тайное непременно становится явным. Но такое превращение, совершенное "Виктриксом", станет отрадным только для Принципата. Десять лет нас считали потенциальной территорией экспансии. Но всё изменилось. И скоро изменится ещё больше!
После символических пробных залпов по захваченным ещё в гражданскую войну кораблям, пригнанным на Лехон много позже, и поздравлений от Императора, адмирал будет приглашен, - ненадолго и вечером, - в каюту. Распить символический же бокал и, в первую очередь, повидать кронпринца.
А после, к ночи по корабельному времени, императорская семья отправится на борт "Эрменериха".
Ждёт Рун. Ждёт Кали. Ждёт Принципат. Не знает, что правители здесь. Не уверен, что они покидали Рун.
Наследника ждёт.
Родится ли? Мальчик ли, или снова девочка?

--> Корабль "Эрменерих": ангар
Форум » Архив ФРПГ » Лехон » Орбита Лехона
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск: